Охота на Ноблесс

Мало кто знал (а уж в наше время тем более), но такая могущественная сила, как Ноблесс, никогда не могла уйти бесследно, и потому, когда жизнь очередного великого подходила к концу, а наследников ничто не предвещало, случалось страшное. Мир брал дело в свои руки, и открывалась охота. Вот и сейчас один донельзя несчастный Благородный, ничего такого не подозревая, был объявлен ценным призом. Внешне это никак не выразилось, только теперь в присутствии мистера Совершенство начинали румяниться от смущения все подряд девицы, включая даже Сейру. Её это, кстати говоря, весьма обеспокоило, и потому она, вопреки тому, что тянуло к Рейзелу со страшной силой, пыталась перебороть себя, повторяя, как мантру: «Он не мой тип, он не мой тип, он совершенно не мой тип…» — и улизнуть куда-нибудь прочь при малейшей возможности. Второй жертвой этого специфического обаяния Ноблесс пала Раскрея. Когда Рей небрежным движением придвинулся к ней, сунув под нос учебник, дескать, это понадобится тебе для урока, она внезапно зарделась, как маков цвет. Лорд прямо-таки почувствовала, как её накрывает аура этого древнего существа, рождая очень странное желание… обладать? Пытаясь разобраться в этом, молодая правительница всё оставшееся до обеда время переводила взгляд с Ноблесс на книгу и обратно, но никаких адекватных (и, более того, приличных) мыслей в её голове так и не появилось. Напуганная этим, Раскрея при первой возможности неподозрительного тактического отступления сбежала в Лукедонию, чем вызвала непроизвольный вздох облегчения у Сейры: каджу клана Роярд в последнее время не терпела конкурентов, особенно одного с ней пола, особенно тех, кто был явно сильнее неё. — Иисусьи тапки! — прокомментировал всё это Тао, привычно сидящий в своём обиталище, где на десятках мониторов отслеживались разные части города. — В нашем доме творится какая-то чертовщина! Такео и М-21 за его спиной озадаченно переглянулись, но не смогли не согласиться с этим утверждением. Франкенштейн, если бы слышал слова своего «дитятки», тоже не отрицал бы их: благодаря связи контрактора он чувствовал, что происходит что-то ненормальное, но не мог понять, что именно, и потому тихо бесился, наблюдая за окружающими. Следующим тревожным звоночком стало путешествие в Лукедонию, которую атаковали каджу-предатели в союзе с оборотнями. — Мастер! — второй раз воскликнул Франкенштейн, на этот раз уже по-настоящему приветствуя прибывшего Благородного. — Кадис Этрама Ди Рейзел! — хором вторили ему Розария и Лорд, и в голосах их были какие-то странные интонации. Идиан и оборотница просто загадочно запунцовели. Словом, стоило Ноблесс появиться на поле боя, как начался форменный цирк: любое его движение стало сопровождаться девичьими охами-ахами, заставляя мужчин недоумевать. — Хватит, ему же больно! — не выдержала одна из дам, когда Рейзел лишился крыла, и ойкнула. Раскрея без лишних слов под изумлёнными взглядами шарахнула по обидчику силовой волной при помощи Рагнарёка, по счастливой случайности отбрив притязания Лагуса на жизни и силу верных ей каджу, а вот оборотням не повезло. — Да что с вами всеми такое?! — негодующе прорычал Традио, после чего обратился к противнику. — Рейзел-ним, вы следующий! Я сделаю вашу силу своей! Однако не тут-то было: рассвирипевшие Благородные леди снова попытались на него напасть — причём уже втроём, и Ноблесс не оставалось ничего иного, как собрать свои и без того немалые силёнки в кулак и довершить уже начатое, потому что иначе последствия были непредсказуемы. — Да как же… так? — удивился последний мятежный каджу, когда Кровавый камень в его груди треснул и развалился, но на это, как и на его последние слова о том, что его раса использует свою силу не по назначению, уже никто не обратил внимание, потому что все, включая прибывшего в последний момент Франкенштейна, пытались отцепить от ничего не понимающего победителя повисшую у того на шее с воплем «Я люблю вас, Рейзел-ним!» Идиан. Дальше — больше. По пути во дворец Лорда всё больше особ женского пола начало кокетливо стрелять в сторону Ноблесс глазками, заставляя скрипеть зубами его ручного злыдня, в то время как не привыкший к такому вниманию герой дня скромно молчал. В результате его ни на секунду не оставляли в покое: — Рейзел-ним, не желаете ли чаю? — Рейзел-ним, какой десерт вы предпочитаете? — Рейзел-ним, салфетки сливочного цвета или сливового? — Рейзел-ним, вам удобно? Может, принести подушек? — Рейзел-ним, Лорд спрашивает, не желаете ли вы поприсутствовать на суде? Внимательно обдумав и взвесив последнее предложение, он решил его принять, но перед тем, как отправиться в тронный зал, сказал Франкенштейну: — Подготовь всё. Пора домой. Тот нахмурился: ему почудилось, или в голосе его Мастера проскользнули нервные нотки? * * * Появление Ноблесс в этот день вызвало гораздо больший ажиотаж, нежели когда он прибыл, дабы выполнить волю предыдущего Лорда и не позволить нынешнему отправить Геджутеля в вечный сон. Присутствующие девушки тут же встрепенулись, едва посмотрев на Рейзела, и Клаудия, которую только-только оправдали, вручив обязанности каджу клана Традио, непроизвольно перекинула косу через плечо, вытирая кулачком слёзы и стараясь не шмыгать носом. Со стоящей рядом Идиан также сняли все обвинения, выяснив, что всё это время она действовала не по своей воле, и теперь каждая из них была счастлива, пусть и немного по-разному. — Мои дела здесь окончены, — торопливо свернул тогда программу своего пребывания в Лукедонии её защитник и палач и вышел вон, стараясь не перейти на бег под обжигающими спину взглядами. Однако покоя Рей не обрёл и в Корее. Сейра скромно сообщила, что беспокоилась за него, и ушла на кухню, но Ноблесс сразу же почувствовал себя неудобно и скрылся в лаборатории своего контрактора, который тут же последовал за ним. — Франкенштейн, — сказал тогда Рейзел. — Происходит что-то странное. «Да неужели», — хотел было съязвить тот в ответ, но предпочёл сохранить на лице постную мину и важно покивать. В конце концов, у него и без пререканий с Мастером уже начал дёргаться глаз. — Поведение окружающих меня настораживает, — продолжил рассуждения Благородный. — Я займусь расследованием, — ответил на это человек, и, дождавшись кивка, покинул помещение. * * * — Вы пришли, Рейзел-ним. Ноблесс мрачно взирал на Игнесс, а та чувствовала, как заходится её сердце. — Вы пришли… по мою душу? Вы правда… проделали весь этот путь, только чтобы добраться до меня? Хотелось устало прикрыть лицо ладонью, но воспитание не позволяло Рею таких жестов в данной ситуации. А опровержение её слов привело очередную нервную девицу в ярость, и — получите-распишитесь — к сражению. — Я люблю вас, Рейзел-ним! Всегда любила! Поэтому, пожалуйста, умрите уже наконец! — едва не подпрыгивала на месте Игнесс, всё больше распаляясь, пока её «ручная зверушка» создавала всем очень большие неприятности в целом и одну грандиозную пакость конкретно для воплощения силы Благородных. Он пытался подступиться к её уничтожению и так, и эдак, но живучая пакость, казалось, готова была регенерировать вопреки всем законам мироздания, даже если от неё останется исключительно мокрое место. «Тогда и этого не будет», — решил проблему не решать Ноблесс, и ещё немного поднапрягся, чтобы стереть Титана из мироздания, чему оное не особо-то и противилось. Пошатнувшись от усталости, Кадис Этрама Ди Рейзел неожиданно для самого себя почувствовал, как нежная девичья ручка обвила его, удерживая от падения, и над ухом раздался обеспокоенный голосок: — Ты в порядке? От осознания того, кто именно пришёл ему на помощь, Рей едва не сел прямо на землю второй раз, но держали крепко. Даже слишком, и, кажется, это была уже отнюдь не дружеская поддержка, потому что рука Раскреи находилась в не совсем положенном для такого типа объятий месте. — Я опоздала. Мне так жаль… — Я… нормально. Оказавшись на свободе, Ноблесс на всякий случай отступил от Лорда на шаг, надеясь, что это не выглядело слишком заметно. Его даже посетила мысль о том, что предложение Франкенштейна поспать ещё пару-тройку столетий может быть вполне приличным, но он отмёл её как недостойную. — Нам… надо спасти М-21, — вместо постыдного бегства вернулся к исполнению своей миссии Рейзел. — Мы сделаем это, — заявила Раскрея, аккуратно придвигаясь ближе. И это настораживало больше, чем когда она просто очаровательно красне… «Стоп, что?!» Тщательно обдумав все «за» и «против», Рей пришёл к выводу, что схватка слишком вымотала его, и необходимо просто вернуться назад, напиться чаю, поесть рамена, прогуляться в школу, и всё встанет на свои места. Не тут-то было. Когда М-21, наконец, нашёлся, Лорд царственно вела растерянного Кадиса Этраму Ди Рейзела, снова придерживая его, обвив рукой с видом, что всё так и было, по другую сторону, подхватив под локоток, шла присоединившаяся к ним по пути Розария, периодически осыпая его комплиментами вроде «Истинный Ноблесс — истинный мужчина: молод и чрезвычайно привлекателен», а ещё рядом скрипел зубами верный, но слишком фиолетовый из-за чрезмерного влияния своего оружия Франкенштейн. RK-5 оставалось только в полном составе недоумённо хлопать глазами, пока Тао, в конце концов, не настигло озарение, и он тихонько прыснул в кулак. — Кажется, у Благородных брачный сезон, — шёпотом пояснил он заинтересовавшимся М-21 и Такео. Это пусть и не всё, но многое объясняло. — Мы возвращаемся в Лукедонию, — объявила тем временем Раскрея. Рей хотел было возразить, но подумал, что уж кто-кто, а Музака наверняка справится со своими оборотнями сам и даже наверняка обидится, если в это вмешаются. * * * Ноблесс горестно медитировал на обугленные останки своего некогда великолепного особняка и чувствовал, как на него кто-то пялится со всех сторон. Ментально он улавливал вокруг присутствие многих разумов, но читать их глубже не решался: во-первых, не очень-то и культурно, во-вторых, не очень-то и хотелось. Всё же как бы ни неприятно было признавать очевидное, с каждым днём становилось всё понятнее: на него ведётся самая настоящая охота. Не то, чтобы из-за этого требовалось кого-то отправить в вечный сон или чего похуже, нет. Однако открывающиеся перспективы Рею решительно не нравились, и потому он предпочитал слоняться где-нибудь, не оставаясь в одном месте надолго. И, как и всякая загнанная жертва, искал укрытие понадёжнее. На следующий день Ноблесс удалось-таки улизнуть из-под бдительного девичьего надзора и скрыться в неизвестном ему самому направлении, но счастье его было недолгим: кто-то всё же увязался следом, и, стоило лишь ненадолго ослабить бдительность… …придя в себя, Рей почувствовал, что глаза его закрывает плотная повязка. И что рядом находится кто-то ещё. — Что происходит? — задал он вопрос, пока ловкие ручки неизвестной расстёгивали пуговицы на его рубашке. — Я отка… — но тут его заткнули поцелуем, и руки Кадиса Этрамы Ди Рейзела независимо от его возмущающегося сознания обхватили тонкую талию — отнюдь не для того, чтобы оттолкнуть. Так и закончилась охота на Ноблесс. * * * Некоторое количество времени спустя. Тёмно-красные глаза внимательно рассматривали то, чего он никак не ожидал увидеть здесь и сейчас. — Мастер? — за спиной Рея появился сонный Франкенштейн, которого привела сюда в рассветный час связь контракта. — Мастер, что это вы… Он изумлённо уставился на предмет в руках Благородного и побледнел. — Это действительно то, о чём я подумал?.. Ноблесс кивнул. — Я… кхм… мои поздравления, Мастер. Он кивнул ещё раз и, так и не доверив контрактору свою ношу, вошёл обратно в дом, где, привлечённые шумом, уже подтягивались в гостиную его обитатели, зевая и потирая глаза кулаками. Никто не понимал, в чём дело, но чувствовалось, что происходит что-то важное. Рейзел, заняв своё привычное место во главе стола, посмотрел на собравшихся и в излюбленной манере пояснил: — Близнецы. Из корзинки на его коленях, подтверждая слова отца, раздался слаженный детский вопль, причём громче кричала именно девочка.