Враг

      Дом, в котором сейчас жила брюнетка принадлежал ее отцу. Генри Миллс развелся с матерью Регины, когда девочке было семь лет. Мужчина долго мирился с властным и неуступчивым характером супруги, он продолжал жить с Корой только ради дочери, которую любил больше жизни, но всему когда-то приходит конец, как и терпению Генри Миллса. Подав на развод, он надеялся на то, что сможет общаться с Региной, несмотря на непростые отношения с женой, но Кора решила иначе. Суд встал на ее сторону и запретил Генри видеться с ребенком, когда она предъявила сфабрикованные доказательства его измен и грубого обращения с ней и ребенком. После развода и многочисленных провальных попыток уговорить Кору, дать ему возможность хоть изредка видеться с Региной, в отчаянии он вернулся в дом своего детства. Но долго жить «отшельником» ему не пришлось, так как его друг и коллега пригласил его на должность лектора исторического факультета в Имперском колледже Лондона. По образованию Генри был историком и взвесив все «за» и «против», он решил согласиться. Там через несколько лет он женился на своей коллеге, но никогда не переставал думать о Регине. На все дни рождения и большие праздники, он присылал ей подарки и открытки, в надежде, что Кора передаст их дочери.       Но ни один из его подарков, так и не достиг своего адресата. Кора сделала все, чтобы оградить свою дочь от общения с отцом. Для маленькой Регины было большим потрясением, когда мать сообщила ей, что они с папой разводятся. Кора сказала дочери, что отец бросил их ради другой семьи. И настрого запретила ей с ним общаться.       Только после смерти матери, когда Миллс разбирала ее вещи, она наткнулась на письма своего папы, адресованные ей, в которых он сообщал, что любит ее и что он не теряет надежду, когда-нибудь с ней встретится и просто поговорить. Для Регины так и осталось загадкой, почему ее мать хранила все эти годы его письма, несмотря на всю ненависть к нему.       Генри Миллс был поражен, когда Регина позвонила ему и попросила его о помощи. Конечно, он не мог отказать своему единственному ребенку. Все что он мог сделать на данный момент это позволить Регине жить в доме его детства, который он так и не продал, когда уехал в Европу. Предложение отца пожить в его доме, Регина восприняла, как подарок судьбы.       Когда вопрос с жильем был улажен, Регина быстро собрала свои немногочисленные вещи и попросила Кэтрин, помочь ей с переездом.       За две недели, которые Миллс прожила в доме своего отца, она научилась ценить простые радости жизни. Ей начало нравиться работать по дому и в маленьком огородике, который располагался позади домика. Хоть и с одной здоровой рукой, но она сумела разбить несколько клумб и посадить цветы, а так же зелень. Все остальное свое свободное время брюнетка проводила за чтением книг, которых было в изобилии на чердаке. В основном это были книги по домоводству и садоводству, как подозревала Регина, они принадлежали еще ее бабушке. Миллс почерпнула из них много полезной информации. Она решила научиться сама готовить, а также печь хлеб. И как раз сегодня ей, наконец-то удалось достичь желаемого результата. Корочка на хлебе получилась золотистой и хрустящей. Регина достала противень с выпечкой, поставила его на стол. И как раз в то время когда она наслаждалась запахом свежеиспеченной сдобы, она услышала до боли знакомый голос. - Я посмотрю, ты хорошо устроилась.       Миллс резко повернулась и задела противень, инстинктивно она ухватилась за него здоровой рукой, чтобы он не упал. Регина во все глаза уставилась на женщину, которая стояла перед ней. Свон в выцветших джинсах и облегающей футболке, выглядела еще лучше, чем в строгих деловых костюмах, в которых привыкла видеть ее брюнетка. Пребывая в полном недоумении и ступоре от того, что она снова видит Эмму, Миллс не сразу поняла, что схватилась рукой за огненный противень. Она выпустила его из руки, только тогда, когда почувствовала, что рука горит огнем. Вскрикнув, Миллс уставилась на свою обожженную руку, на которой начал уже вздуваться волдырь. - Господи! Что же ты наделала? – Свон подскочила к Регине и схватила ее за руку, разворачивая ладонью к себе. Увидев ожог, она потянула брюнетку к раковине и, включив холодную воду, сунула ее руку под струю.       Пока Регина держала руку под водой, Эмма достала свой телефон из заднего кармана джинс и набрала Вэйлу. Когда мужчина поднял трубку Свон подробно описала, что произошло и выслушав его инструкции, закончила вызов. - Не нужно было никому звонить. – Заявила Регина, все еще не пришедшая в себя от внезапного появления Свон на пороге своего дома. - Как рука? – Не обратив внимания на заявление брюнетки, спросила Эмма. - Нормально. – Поморщившись, ответила Регина. Это была ложь. И Свон это прекрасно понимала. – Что сказал Вэйл? – все же поинтересовалась Миллс. - Сказал, что ты по всей вероятности находишься под каким-то проклятьем, раз в моем присутствии с тобой всегда что-то случается. – Улыбнувшись, попыталась пошутить Свон. - Нет на мне никакого проклятья, - буркнула брюнетка. - Если бы ты не подкралась ко мне, то ничего подобного бы не случилось. – Регина вынула руку из-под струи. - Я даже не сомневалась, что ты так скажешь. Это же я виновата во всех твоих бедах. – Подойдя к Миллс, Эмма снова засунула ее руку под воду. – Нужно подержать еще. Не вынимай. Где у тебя лекарства? - Не знаю, где-то здесь. – Пожала плечами брюнетка. Она не могла ни о чем думать в присутствии блондинки и тем более тогда, когда их тела находятся в такой близости друг от друга. Как не старалась Регина не реагировать на блондинку, у нее это плохо получалось. Все ее тело звенело и трепетало. - Я просто в шоке. – Закатив глаза, проговорила Свон. Она отошла от Миллс и направилась к входной двери. – Сейчас принесу аптечку из машины, а ты не вынимай руку.       Когда Эмма вернулась, она увидела, что брюнетку всю трясет от холода. Пододвинув ей стул, блондинка, выключив воду, посадила на него Регину. А сама поставила чайник, чтобы заварить горячий чай. Через минуту поставив перед брюнеткой кружку горячего чая, Свон взяла обожженную руку Регины и принялась с осторожностью обрабатывать место ожога, затем наложила сухую повязку и перебинтовала руку.       Регина внимательно наблюдая за тем с какой осторожностью блондинка обрабатывает рану у нее на руке, подумала, что это уже второй раз, когда Свон заботится о ней. «Господи! Какая же она все-таки красивая и такая милая, когда вот так по-детски вытащив кончик языка, обрабатывает мой ожог. Нет, я не должна так о ней думать. Эта женщина разрушила всю мою жизнь. Я не должна поддаваться на глупые и неуместные желания своего тела. Но Боже как же приятно, когда она вот так держит мою руку…» - и чтобы хоть как то отвлечься от потока мыслей. Брюнетка тихо заметила: - Ты выбрала не ту профессию, нужно было становиться врачом. - Благодаря твоей матери у меня был не большой выбор профессий. – Холодно ответила Эмма. Регина внутренне вся сжалась, ведь и она сама из-за своей матери стала не тем, кем хотела в юности. - А я когда-то мечтала стать дизайнером, я ведь неплохо рисую, – грустно проговорила Миллс, сама не понимая, зачем она все это говорит Эмме. - Ну и почему не стала? Побоялась гнева матери? - Да, наверное, я трусиха. Я не смогла пойти против ее воли. Но, не смотря, ни на что из меня получился хороший руководитель. Пока ты не встала у меня на пути. – Сверкнув на Эмму негодующим взглядом, ответила брюнетка. Но все отошло на второй план, когда Миллс поняла с кем она разговаривает и кому рассказывает о своих детских мечтах. Она внимательно посмотрела на Свон и серьезно спросила: - Как ты меня нашла? - Это было не трудно. Твоя новая знакомая, кажется, ее зовут Кэтрин, была весьма словоохотлива. - Так и знала, не нужно было ее просить мне помогать. – Уныло проговорила брюнетка. – И все же я не понимаю, зачем ты приехала?       Свон приподняла бровь в удивлении. - Ну, например, проверить, не умерла ли ты тут от голода или еще чего-нибудь. Ты ведь так и не обналичила чек… - Все-таки я была права, тебя волнуют только деньги, - Миллс начала злиться. Затем взглянув на Свон, она с издевкой в голосе продолжила. – Тебе не стоит беспокоиться о чужих деньгах. Как ты сама сказала, я их заработала, все до последнего цента! - Это точно заработала, - спокойно ответила Эмма. Она взглянула на уже начавшую закипать от негодования брюнетку и чертики в ее глазах заиграли в полную силу. – Я просто подумала, что ты могла их потерять или тебя ограбили. И если это так, то могу выписать тебе еще один.       Миллс метнула на Свон злобный взгляд, но быстро поняла, что блондинка над ней просто издевается и сосчитав мысленно до десяти, решила, что не будет поддаваться на провокацию. Вместо того, чтобы наговорить Эмме гадостей, она решила выпить чая, который ранее ей сделала Свон, но столкнулась с проблемой. Она не могла поднять кружку. От этого простого действия одну руку пронизывала дикая боль, а вторая горела огнем. Но, все же исхитрившись ей, удалось поднять кружку и сделать глоток       Эмма критически смотрела на манипуляции Регины, затем нахмурившись, произнесла: - Похоже, будет тяжело. - Что именно? - Выжить с больными руками. – Свон кивнула на перебинтованные руки Регины. – Тебе и с одной рукой, наверняка было тяжело, а сейчас будет просто невыносимо. Да и к тому же нужно каждый день обрабатывать ожог. - Ничего, я как-нибудь справлюсь. – Уверенно заявила Регина. - Не понимаю, зачем такие жертвы? Ты спокойно можешь вернуться в Нью-Йорк, как я и говорила еще две недели назад, наша вражда закончена. Поэтому ты можешь не беспокоиться, что тебя будет преследовать шлейф неудач.       Чашка с громким стуком опустилась на стол, Миллс внимательно посмотрела на Свон и окончательно поняла, что она не хочет возвращаться в Нью-Йорк. Все что с ней случилось благодаря мстительности Эммы, подтолкнуло ее к принятию решения, начать все с чистого листа. Она больше не хотела возвращаться к той жизни, которую вела раньше: вечная борьба за выживание и одиночество. Миллс тяжело вздохнула. - Эмма, зачем ты это делаешь? Почему не оставишь меня в покое?       Блондинка в недоумении посмотрела на Регину, так как брюнетка впервые за все время их общения обратилась к ней по имени, не считая тех моментов, когда выкрикивала его в порыве страсти. - Потому что, ты просто сбежала от меня и ничего не объяснила. И мягко говоря, меня это не устраивает. – Свон пристально посмотрела на Миллс, что-то прикидывая в голове, а затем с лукавой улыбкой на губах сказала. – Или ты испугалась, что не сможешь мне отказать, глядя мне в лицо? Ты боишься поддаться искушению и снова оказаться со мной в одной постели?       Миллс вздернула голову и посмотрела Эмме прямо в глаза. - Не боюсь. Неужели ты не можешь смириться с тем, что я тебя просто не хочу. Та ночь была ошибкой. Я смешала алкоголь и таблетки, вот и не смогла контролировать свои действия.       Свон ухмыльнулась и подошла к Регине, она нежно провела рукой по ее щеке и с радостью заметила, как от этого расширились зрачки брюнетки, затем наклонившись, прошептала в самое ухо: - Это не правда. Ты хочешь меня так же, как и я тебя. – И не дав Регине возможности возмутиться, продолжила. – Ты можешь говорить все что угодно, я тебя понимаю. Все что между нами произошло, дает тебе право сомневаться во мне, но прошу тебя не лишай нас будущего, которое мы можем построить, не смотря на наше прошлое. – Эмма обхватила лицо Миллс руками и посмотрела в ее глаза. – Поедем со мной в Нью-Йорк, поверь, ты больше не будешь страдать из-за меня. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной.       Регина очень хотела поверить в слова Эммы, но так же она знала наверняка, что Свон не желая того все равно причинит ей боль, когда их отношения закончатся. И страдать в очередной раз будет опять она, Регина. Потому что Свон, как наркотик, попробовав, который хочется еще и еще. И самое лучшее, что может сделать Миллс это не подсаживаться на него пока Эмма окончательно не проникла к ней под кожу.       Нет, Регина приняла решение и на попятную она не пойдет. Отстранившись от блондинки, и прямо смотря ей в глаза, она твердым голосом произнесла: - Если ты не хочешь, чтобы я страдала, тогда уезжай прямо сейчас. Потому что я не хочу тебя и никуда с тобой ехать я тоже не хочу, меня вполне устраивает, как я живу здесь и сейчас. Просто смирись и оставь меня в покое. – Миллс выговаривала каждое слово четко и громко, так чтобы Эмма поверила этим словам.       Свон не произнесла ни слова, а лишь пристально посмотрела на Регину, затем кивнула и не прощаясь вышла из дома.       Регина чувствовала себя просто отвратительно, она с печалью в глазах смотрела в окно на удаляющуюся машину блондинки. На сердце скреблись кошки, но в душе брюнетка понимала, что она поступила верно. Ничего хорошего не вышло бы из их отношений, они бы просто душили друг друга своим недоверием и стремлением доминировать.