Короли преступного мира

- Зачем я тебе? – немного успокоившись, спросила Микаса. - А ты разве не догадываешься? – ответил вопросом на вопрос Зик. - Нет. – рыкнула девушка. – Все что мог, ты у меня уже забрал. Ты убил моих родителей, изнасиловал меня. Да ты чертов псих! - Не стоит так грубо, я ведь могу и разозлиться.- пригрозил мужчина, делая глоток вина. – Давай сейчас не будем вспоминать о прошлом, у меня были свои причины поступить так, и не тебе, дитя Аккерманов, меня осуждать. - Ты не ответил на вопрос. – осадила его Микаса, - Зачем я тебе? - Все очень просто, девочка моя. Я хочу власти, и единственный способ заполучить ее, это женится на тебе. Девушка рассмеялась: - Да ты издеваешься, я никогда за тебя не выйду. Даже если ты меня поведешь меня к алтарю под дулом пистолета. Ты ублюдок, которого я грохну при первом же удобном случае и будь уверен, если придется, я сама создам этот удобный случай. – брюнетка вскочила из-за стола и отправилась к двери. - Не так быстро. – поймал ее за запястье охранник, а Микасу обдало запахом ладана, что вызвало у девушки приступ тошноты. Ладан используется для служения в храмах, и то, что этот явно далеко не святой человек пахнет святостью, было как минимум противно. - Спасибо Ник, - поблагодарил его хозяин столь негостеприимного для Аккерман местечка. – Верни милую леди в ее кресло, мы еще не договорили. Охранник повиновался, и насильно усадив брюнетку за стол, вернулся на свое место, возле двери. - Ты не поела, это как минимум не прилично, а уйти не закончив разговор это вообще ниже нашего с тобой достоинства. – ласково улыбнулся Йегер. - Спасибо я не голодна, и разговор я продолжать не желаю. – отчеканила Аккерман, холодно смотря в глаза собеседнику. - Какая незадача, а вот я желаю. Давай я внесу ясность, у меня есть заключенный договор о браке и твоего «да» не требуется, чтобы этот брак осуществился, так что, повторюсь, не в твоих интересах портить со мной отношения. - Тогда и я внесу ясность, как только ты начнешь организовывать нашу свадьбу, которой никогда не будет, тебя тут же поймают. – девушка склонила на бок голову и мечтательно улыбнувшись продолжила. – И тогда ты сдохнешь, как последняя собака. - Все это просто слова, моя милая. А теперь если хочешь, можешь идти, или останься и поешь. - Не привыкла ужинать без своих родных, так что я лучше пойду к себе. – твердо произнесла брюнетка, незаметно стаскивая со стола нож и пряча оружие в складках платья. – Я возьму с собой вино, ты не против? - Конечно нет, бери. – улыбнулся Йегер. - Ник, проводи юную леди в ее комнату, можешь глаза ей не завязывать. Пусть чувствует себя свободной. Она тут гостья, и в будущем может стать полноправной хозяйкой. – поддел напоследок ее Зик. - Это врятли. – усмехнулась девушка. – спасибо за вино. Аккерман покинула комнату под неусыпным контролем охранника и изучающим взглядом Йегера. - Ник, так тебя вроде зовут. - начала девушка, стоило двери захлопнуться. - Мне не разрешали с вами разговаривать. – холодно ответил охранник, уверенно вышагивая по коридору. - Да брось ты, я никому не скажу. – улыбнулась Микаса. - Госпожа Аккерман, прошу вас, хватит. - Вот именно, я госпожа, так что будь так любезен слушайся меня. – резко произнесла девушка, но успокоившись продолжила. – Мне нужно что бы ты для меня кое – что достал. И об этом никто не должен знать, тем более твой хозяин. - Я не буду выполнять ваши приказы или просьбы. – отрезал мужчина. - Как сказал Зик, я скоро стану полноправной хозяйкой и поверь в зависимости от наших с тобой отношений будет зависеть твоя карьера и положение, как в этом доме, так и в обществе. – хитрая ухмылка озарила лицо брюнетки. – Мне все равно кто исполнит мою просьбу, я не буду настаивать если ты не хочешь, но подумай о возможностях которые откроются перед тобой. Парочка остановилась около двери, ведущей в комнату отведенную Аккерман. - Подумай, до завтра. – произнесла девушка, заходя в комнату. Как только за ее спиной раздался хлопок, означающий, что Микаса осталась в одиночестве, девушка, легким движением скинула туфли и расстегнула молнию платья. Черный, безумно дорогой материал, название которого Аккерман не помнила, а если быть точнее, никогда не стремилась запомнить, с тихим шуршанием скользнул на пол, оставляя хозяйку в черном кружеве нижнего белья. Переступив через предмет одежды, Аккерман направилась к зеркалу, около которого так удобно расположилось мягкое кресло. - Я никогда не проигрываю, либо я победила, либо игра еще не закончена. – прошептала девушка своеобразный тост, сталкивая бутылку с поверхностью зеркала, и делая пару глотков прямо из горлышка. Вино было сладким, с кислыми нотками, оседающими необычным привкусом на языке. Аккерман невольно поморщилась, в этот вечер она бы предпочла, что нибудь покрепче, коньяк, виски или же абсент подошли бы больше, но девушка довольствовалась тем, что есть. Не потому что она стеснялась попросить, а потому что за сегодняшний день она устала, как морально, так и физически и пошевелиться сил совсем не осталось. От физической усталости помогало мягкое кресло, а от моральной алкоголь. Тонкие пальцы вновь обхватили горлышко бутылки из темного стекла, сначала вино показалось Микасе терпимым, но теперь, после наполовину опустошенной бутылки, напиток казался невероятно противным, а кислые нотки перестали быть нотками и стали неприятным привкусом, от которого хотелось блевать или сдохнуть. Но Аккерман не останавливалась, даже не смотря на то, что девушка выпила достаточно много, ее разум оставался все таким же ясным, лишь немного поддернутый легкой дымкой опьянения. брюнетка ненавидела это состояние, когда алкоголь не мог доставить легкости. Вкус алкоголя юная леди переносила только из за эйфории и веселья которое окутывало опьяненное тело. Но больше всего Аккерман ненавидела свою беспомощность свою полную не способность действовать, потому что на кону было слишком дорогое, те кого она любит. Ее друзья, семья и муж могли умереть из-за ее ошибок или действий. Девушка, жалела, что по приезде в Трост она не встретилась с любимым человеком, хотя бы увидеть его издали, но тогда Микаса думала что не сможет потом уйти и это причинит вред ее любимым. Она прекрасно понимала, что возможно она больше никого не увидит, но иного выхода не было. Жизнь ее семьи была для брюнетки важнее, чем собственное счастье или существование, ведь жизнь без любви небольшие, чем существованием. Микаса внезапно вспомнила песню, которую когда-то слышала в России, когда ездила туда по просьбе Эрена. Брат просил уладить кое-какие дела с русской мафией, и эта песня была очень популярна в холодной стране, где девушка открыла для себя много интересного. - «Осторожные шаги тихо прячут подо льдом. Мягкой поступью зима убаюкала мой дом. Раскидала жемчуга по бескрайним небесам, Опустив хрустальный шлейф на продрогшие леса». – еле слышно запела девушка, смахивая невольно выступившую слезы, голос дрожал, но девушка продолжила петь, вкладывая в русские слова свою боль. - «Белой россыпью снега упадут, склоняясь ниц. Под прозрачным серебром легкий взмах ее ресниц. Заколдуется, поет песни дивной красоты, И усталая к утру заметет свои следы.»– голос набирал силу и теперь уверенно звенел в неподвижной тишине комнаты. Девушка уже не стирала мокрые дорожки слез, которые брильянтами скатывались по щекам брюнетки, смывая весь старательно наложенный макияж. - «Всё забудется с летними грозами, И закружится жизнь не спеша. Нет той девочки с длинными косами, Лишь тихонечко плачет душа. Вдруг неслышно проскользнет, как хозяйка в мой мирок. Молча взглянет мне в глаза и присядет на порог: "Что, так больно?" - я спрошу, - "Где под сердцем стынет лёд?" Улыбнется мне в ответ: "Подожди, всё пройдет!" Всё забудется с летними грозами, И закружится жизнь не спеша. Нет той девочки с длинными косами, Лишь тихонечко плачет душа. Не встревожит мой сон, не настигнут в толпе. Мимолетные видения тебе. И затихнут мечты в беспокойной тоске, Просто искорки, погасшие в руке. Всё забудется с летними грозами, И закружится жизнь не спеша. Нет той девочки с длинными косами, - Аккерман представила себя в детстве, как отец восхищался красотой ее волос, Мама с любовью расчесывала и заплетала их в косу каждый вечер, а Эрен дергал сестру за косичку, чем вызывал праведный гнев маленькой Микасы. « - Лишь тихонечко плачет душа. Всё забудется с летними грозами, И закружится жизнь не спеша. Нет той девочки с длинными косами, Лишь тихонечко плачет душа…» *** Ривай с интересом разглядывал комнату, вернее по размерам это больше напоминало зал. Большая кровать с синим балдахином , стены заставленные стеллажами с книгами и развешанными фотографиями, на многих из которых была изображена счастливая семья: прекрасная молодая женщина в кимоно, высокий мужчина в стогом костюме, рядом стоял мальчик держащий за руку маленькую девочку с длинными волосами и веселой улыбкой. - Это комната ваших родителей? – удивленно спросил, Аккерман снимая со стены фотографию, которая как магнит притягивала парня. - Да. Кстати, это фотография была сделана по пятилетие Микасы, тогда родители оторвались от работы и мы весь день с ними пробыли в парке развлечений. А вечером, когда мы вернулись домой, родители дали прислуге и охране выходной и мама готовила свой фирменный пирог, а Микаса всех обстреливала мукой, в итоге когда наш пирог был готов, мы все были в муке и тесте. Мама потом до ночи выпутывала из волос Микасы тесто, а потом вы ночь смотрели с родителями фильмы. –окунулся в воспоминания Эрен. - А утром мы отправились в Диснейленд, родители сделали нам праздничную неделю, где мы только не побывали за эту неделю. Леви отложил фотографию и продолжил осматривать комнату. Ребята уже вовсю лазили по полочкам и шкафчикам, ища хоть что-то напоминающее хранилище информации. Статуэтки, рамки с фотографиями, куча других маленьких безделушек. Взгляд Аккермана упал на большую шкатулку с резным узором, королевского синего цвета. Парень с интересом рассматривал вещицу, но его прервал ужасный грохот донесшийся со стороны противоположного крыла, дом вибрировал, стены дрожали, а стекла разлетались миллионами осколков. Ривай вдруг ясно понял что происходит. Здание взрывалось по частям, кто то заминировал несущие стены, рассчитывая на то, что кто не умрет от взрывов, погибнет под завалами. Они оказались в ловушке, из который выбраться было невозможно. Как парадоксально, место которое они все считали одними и самых безопасных в Тросте теперь рушилось по приказу из врага, словно карточный домик. Едкий запах взрывчатки и гари разъедал легкие и щипал глаза. Угарный газ убивал их, словно нацисты в газовой камере, каждый вздох приносил боль в груди и помутнения в сознании. Вскоре на полу комнаты лежало шесть тел. Дым словно густой туман накрыл своих жертв мягкой, невесомой периной приносящей последний, вечный сон. *** - Ты выполнила мою просьбу, Рико? – тихо спросил Зик, неотрывно наблюдая за огнем в камине. У Рико был уютный дом, большой и просторный, но больше всего мужчина любил находится в ее спальне и зале, в котором всегда горел большой камин. Где Брженская берет столько дров, для Зика всегда оставалось тайной покрытой мраком. Именно у Рико он мог отдохнуть от своих проблем и планов на будущее, тут его не искали ни враги, ни друзья. - Да, утром пришлют снимки. – присела на соседнее кресло хозяйка дома, поправляя шелковый халатик. – Говорят, все погибли, мои люди все сделали на высшем уровне, так что беспокоится не о чем, осталось правильно преподнести это нашей гостьи. - Бедная девочка, потеряла всю семью и любимого мужа в придачу. – рассмеялся Йегер. – Она думала, что я не знаю о Леви, такая смелая и рассудительная но такая глупая девчонка. Мне ее даже немного жаль, - усмехнулся мужчина. – Она так хотела чтобы ее друзья остались в живых, что сама пришла в ловушку. - А когда свадьба? – перевела тему Брженская. Она любила слушать Зика, но когда он говорил об Аккерман, Рико передергивала плечами и страдала от бессильной злобы. Ревность была ядом, который еще больше заставлял ненавидеть Микасу Аккерман. - Наша с тобой или моя и Микасы? – мягко улыбнулся шатен. - Твоя и Аккерман. – уточнила блондинка, оставаясь серьезной, это была ее отличительная черта. Рико всегда была собрана и стога, если речь касалась дел. Чего нельзя сказать о ее сестре Нанабе, той было свойственно всегда быть излишне мягкой и понимающей, хотя старалсь скрывать это за маской ледяного спокойствия. Даже если дело касалось работы Нанаба оставалась самой собой, доброй и жалостливой, не зависимо от того какой у нее был приказ. - Думаю, дня через два. – наконец ответил собеседник, подкидывая полено в огонь. Пламя вспыхнуло и принялось поглощать свое угощение, дерево жалобно трещало, словно прося о помощи, но Зик его только перевернул и вернулся в прежнее положение, в свое излюбленное кресло. – Как только мы с ней поженимся, можно будет начинать думать, каким образом ее убьем. - Я уже все придумала. – произнесла девушка накручивая платиновый локон на палец. – Она же любит алкоголь, и об этом многие знаю, так что устроим ей алкогольное отравление с летальным исходом. - Что ж, это хороший план, так и сделаем. А сейчас, госпожа Брженская, прошу вас в спальню, уж очень я хочу обсудить с вами что-то кроме дел. – произнес мужчина наклоняясь прямо к губам блондинки и развязывая поясок тонкого халата. Рико дерзко глядела в зеленые глаза, которые так и источали уверенность и страсть, прям как в их первую встречу. Когда еще юная Рико танцевала на шесте под песни Леди Гаги в своем только начавшем работу клубе. Именно эти глаза завлекли ее с начала к нему в постель, а потом в омут преступности, предлагая прелести, которые молодой стриптизерши даже не снились. А именно деньги, корону Королевы убийц, а самое главное любовь и уверенность в том, что она не одинока. Лишь однажды блондинка пожалела о том, что поддалась искушению, Рико увидела, каким жестоким может быть ее возлюбленный, когда он с легкостью провел Микасу, а та, наивная, ему поверила, отдав себя на алтарь алчности. Брженская ясно понимала, особого смысла в убийстве семьи Микасы не было. Девушка и так сделала бы все чтобы ее любимых не тронули, но Зику ее покорность не нужна была, он хотел сломать Аккерман. Посмотреть, как ее душа будет страдать и медленно умирать, оставляя после себя лишь красивую оболочку с черной, зияющей дырой вместо сердца и льдинками вместо серых глаз. Это была бессмысленная жестокость и самый изощренный садизм. Рико лишь резко вздохнула и уверенно произнесла: - Сегодня не получится, я очень устала. Прости. Йегер непонимающе глядел на беловолосую, которая еще насколько секунд назад ему улыбалась, а теперь на ее лице отражались только строгость и отчужденность, не дождавшись, реакции Рико развернулась и отправилась в свою спальню. - Зик, сегодня тебе постелили в гостевой. Я хочу побыть одна. Спокойной ночи. – приостановившись тихо произнесла блондинка, так и не найдя в себе силы обернуться и взглянуть в глаза человеку в котором только что нашла самый большой недостаток. Поднявшись к себе с спальню, Рико упала на кровать, холодный шелк обжег кожу, отрезвляя девушку. Ее любовь не ослабла, нет, она стала другой, более жертвенной и разрушающей. Брженская заточила свою жалость и человечность в клетку, и только что лязгнул большой, амбарный замок. *** Аккерман проснулась от холода и одиночества, они объединились и теперь усердно делали свое дело, усердно и не безрезультатно мучили ее. Холод пробирал до костей, а одиночество закрадывалось в самое сердце, оставляя на сердце следы своих когтистых лап. Микаса посильнее закуталась в одеяло, с желанием согреться, но в дверь постучали, настойчиво, упорно с явным намереньем ее сломать. Девушка нехотя спустила ноги на ледяной пол, обжигая ступни и шатаясь после бутылки выпитого спиртного, словно маятник, Микаса медленно брела к двери. - Чего хотел? – спросила девушка, распахивая дверь и с интересом разглядывая, Ника. - Я хотел сказать что я согласен вам помочь. – старательно отводя взгляд проговорил гость. Лишь после его смущения Аккерман поняла, что стоит перед охранником в нижнем белье, в котором вчера и уснула, решив, что подумает об этом чуть позже, девушка продолжила: - Все что мне от тебя нужно, это цветок в горшке называется Белладонна., он ядовитый так что аккуратнее. Что-то еще? - Да, Зик просил вас прийти в столовую, он вам хочет что-то сказать. – произнес охранник. - Хорошо, через десять минут буду готова. – Аккерман захлопнула дверь и отправилась в ванную, потом в гардеробную. Что – то подгоняло ее, а предчувствие плохого, не давало дышать свободно. Ровно через десять минут девушка вышла из комнаты, черные джинсы, водолазка и туфли, Аккерман осталась верна своим привычкам как и Зик, который опять встретил ее спиной. - О, вот и ты. – произнес он, не оборачиваясь. – Что? Думала, что я не узнаю?! Хотя мне сейчас абсолютно все равно, что ты там себе думала. Взгляд девушки скользил по помещению, в котором находилась еще платиновая блондинка в очках и парочка членов личной охраны Зика. - О чем ты? – недоуменно спросила девушка, останавливая взгляд на собеседнике. - Ты думала я не узнаю, что ты жена Леви?! Вернее сейчас уже вдова, но не суть важно… Внезапная догадка озарила голову девушки: - Нет, ты не мог этого сделать. – прошептала Аккерман, шокировано гладя на мужчину. - Рико, дай девочке фотографии. – холодно произнес мужчина. Блондинка повиновалась и вручила брюнетке конверт. Фотографии рассыпались дождем. Обломки, вот все, что осталось от особняка ее семьи, от дома Кенни и от поместья Ривая. - Кто? – сглатывая горький комок слез, охрипшим голосом спросила Микаса. - Все. – холодно ответили ей.- Я убил всех, вернее не я их убил, а ты, своим враньем. Добро пожаловать в суровый мир, где все платят за свои поступки. Все страдают. Тонкое лезвие просвистело над ухом Йегера, Микаса промахнулась, нож, который она вчера стащила со стола, столкнулся со стеной и со звоном упал на пол. Именно с таким звуком сломался стержень, который так долго вытачивала внутри себя Аккерман. Слезы разъедали глаза и душу, девушка выбежала из комнаты, стремясь убежать от своего горя. - Начинай готовиться к свадьбе, дорогая. – последнее, что услышала девушка перед тем как захлопнуть дверь в свою золотую клетку. Аккерман с душераздирающем криком обессилено сползла по двери. Осознание того, что все кончено, поглотило ее. Это конец, конец всего, а самое главное ее хрупкому внутреннему миру который только выстроился из пепла и руин. Он снова рушился с ужасным грохотом и звоном. Лишь слова которые эхом отдавались от ее внутреннего Апокалипсиса звучали снова и снова, как мантра: - Все Кончено…