Короли преступного мира

Маленькая девочка с веселым смехом бежала по белому морскому песку. Черные длинные волосы развевались на ветру, а белое платьице из совсем невесомой ткани оставляло за собой длинный шлейф. Создавалось ощущение, что эта девушка не человек, а маленький ангелок, спустившийся с неба, чтобы благословить этот мир своей красотой и невинностью. - Акиро, догоняй! – звонко крикнула девчушка, мальчику не на много старше ее. Детские ножки оставляли следы на едва мокром песке, не так давно облизанном нежной морской волной, но их тут же смывали новые потоки нахлынувшей воды. - Надо же, как дети похожи на своих родителей. – произнесла рыжеволосая женщина, неотрывно смотря через окно на резвящихся детей. - Ты не поверишь, насколько ты права Петра. – усмехнулся мужчина, так же наблюдая за парочкой неугомонных малышей. – Хина во всем копирует Микасу, чем несказанно раздражает ее. Акиро же постоянно требует научить его стрелять и драться, причем последнее он чаще всего отрабатывает на сестре. Хина, же не смотря на то, что младше, неплохо дает брату отпор. Правда, потом в ту комнату, где произошла стычка, зайти невозможно, такие маленькие, а погром такой будто там два смерча прошло. - Уверена, они превзойдут вас. – улыбнулась Рал. - Кстати, где сама Микаса? - Скоро должна вернуться. – взглянул на часы мужчина. – Она в Лондон летала, какие-то дела, потребовали ее незамедлительного присутствия. Как по заказу хлопнула входная дверь и мелодичный голос крикнул: - Я дома. - Привет, милая. – крикнул ей в ответ мужчина. – У нас гости. - Здравствуй Петра. – обняла рыжеволосую девушка, появляясь в гостиной. - Привет. – улыбнулась женщина - Как долетела? – Хорошо. Но если честно, я боялась, что мне некуда будет возвращаться. – ответила брюнетка обводя комнату придирчивым взглядом. Стены, пол, потолок, два кресла, стол, окно во всю стену к которому сейчас прилипли две довольные мордашки. Через секунду мордочки исчезли, появляясь уже в гостиной с громким криком, отдаленно напоминающим фразу «Ура, мама приехала!». - Мы с Акиро из глины лепили. – доверительно поведала дочка, обнимая маму за талию. - Какая прелесть. – странно улыбнулась Микаса, попутно бледнея. - А еще мы рисовали гуашью. – добавил мальчик, целуя брюнетку в щеку и не замечая, как к ее бледности прибавился дергающийся глаз. - А чем вы еще занимались? – немного охрипшим голосом спросила Микаса. Нет, она не хотела получить инфаркт, просто хотелось прикинуть масштаб катастрофы. - Мамочка, пойдем, я тебе все покажу. – малышка весело блеснула серыми, глазками, доставшимися ей от отца, и потянула девушку на второй этаж в детскую комнату. Мысленно перекрестившись и пожалев, что две недели назад, как раз перед ее отъездом в доме закончилась валерьянка, девушка поплелась за детьми. Которые, с веселым смехом, наперегонки бежали по лестнице. Когда до двери детской оставалось несколько шагов, в голове девушки еще оставалась надежда на то, что детишки именно сегодня проявили свою сдержанность и аккуратность и не разнесли комнату. Но, увы и ах, малыши не изменили своим привычкам. Половина стены нежного, голубоватого цвета, изменила свой раскрас на серо буро малиновый. Другая же ее половина состояла из всех цветов радуги. Кое-где, на других стенах были видны отпечатки маленьких ладошек, вносящих особое разнообразие в интерьер. Особенно много их было на белой мебели, стоимость которой, к теперешнему сожалению Аккерман, измерялась в сотнях тысяч. Но это была лишь малая часть беды. Большее сожаление вызывал ошметок грязи, лежавший посреди комнаты. Теперь стало ясно, где детишки решили полепить. Да, да некогда грязь была, дорогущим, шикарным, белоснежным ковром, который Микаса с особой любовью выбирала для детской. Остался безответным всего один вопрос, где эти два дьяволенка раздобыли столько глины? - Мам, тебе нравится? - спросили откуда-то с боку, два детских голоса. - Очень. – ответила девушка, не сводя глаз с ковра. – А где вы взяли глину? - Ты что, забыла? – удивленно спросила девчушка. – Нам дядя Фар подарил. Дядей Фаром малышка называла Фарлана, такое длинное слово она не могла, или же просто не хотела выговаривать, чем очень смешила всех и несказанно бесила самого Черча. Но Черчу еще достанется, за крайнюю оригинальность его подарков, а вот где был человек, который должен был следить за шаловливыми созданиями. - Солнышки, а где был папа? – как бы, между прочим, поинтересовалась брюнетка, проводя рукой по длинным волосам. За пять лет они доросли до талии и теперь становились предметом издевательств Ханы, которая называла это «Сделать маме прическу», сколько раз Аккерман порывалась их отстричь, но Леви эта идея не нравилась, и поэтому он находил все новые и новые плюсы длинных волос. - Спал. – мило улыбнулась малышка. – Я ему макияж еще нарисовала, но он его смыл. Сказал, что мужчины макияж не носят. А потом я ему рубашку разукрасила, и он сказал, что тебе не надо говорить, а то что ты будешь ругаться. Вот. – предельно честно, заглядывая в глаза маме, сказала девочка, а ее старший брат кивнул, подтверждая слова сестры. Внезапно перед глазами брюнетки всплыл образ, раскрашенного Ривая, в разноцветной рубашке. Что вызвало неконтролируемый взрыв смеха. Микаса смеялась долго и громко, с нотками истерики и выступившими слезами. Ривай даже рискнул подняться в детскую, хотя понимал, что ему здорово влетит, за то что не уследил за детьми, но его появление только усугубило ситуацию. Петра непонимающе смотрела на брюнетку, которая, смеясь, сползала по стенки, не заботясь, что на ее некогда белой блузки теперь следы детского граффити. - Кто – нибудь объяснит мне, что происходит? – спросил Аккерман, переводя взгляд с детей на жену и обратно. - Мы маме рассказали про утро. Когда я тебе макияж сделала и раскрасила рубашку. – повторила девочка, наивно глядя на отца и свою, так называемую, бабушку. Очевидно, у Петры тоже было все в порядки с воображением, поэтому она быстро присоединилась к Микасе. У Ривая задергался глаз, он не знал как привести в чувство два задыхающихся от дикого хохота тела и как объяснить двум ничего не понимающим мордашкам, что собственно говоря, происходит. На помощь ему пришел звонок в дверь. Дети ту же совались с места и помчались смотреть, кто пришел. - Я открою. – сказал Аккерман, стремясь сбежать из этого филиала психушки, да и к тому же дети врятли бы смогли открыть дверь, попутно ничего не сломав. За дверь стояла Кира, держа сына за руку. - Привет. – улыбнулась девушка. - Кристиан! – крикнула неугомонная парочка, при виде младшего Йегера. - Проходи. – пригласил Аккерман. – А где Эрен? - Он сейчас придет, машину припаркует только. – пояснила блондинка, отпуская Кристиана в компанию детей. Но вместо одного Эрена появились еще Армин с Сашей и их дочкой, Мина с сыном, Черч с Изабелью и Кенни, позже к ним присоединились Криста и Имир, не так давно вернувшиеся из кругосветного путешествия. - В психушке уже в курсе, что у них коллективный побег? – осведомилась Аккерман, спускаясь по лестнице. Она даже практически не смеялась, лишь время от времени глупо хихикала, когда в голове всплывал образ Ривая в попугайском обличье. - Очень смешно. – мигом ответил Йегер, глядя на улыбающуюся сестру и одновременно на детей, которые с воплями индейцев носились по дому. - Хана, Акиро, идите играть на улицу, взрослым нужно поговорить. – брюнетка с нежностью поглядела на детей и потрепала их по головам. Что поделать, она никогда не могла долго злиться на двух дьяволят в обличьях ангелочков. Чего стоил только полный обожания взгляд Ханы, да и воинственный вид Акиро, который так хотел походить на отца. Как сердце матери тут же таяло, и она лишь качала головой на проделки детишек. - Далеко же вы забрались. – усмехнулся Кенни, присаживаясь в кресло и осматривая помещение. - Просто детям нужен свежий воздух и свободной пространство. – ответил за жену Леви. – Поэтому мы решили, что дом на берегу моря самая удачная идея. Сама же госпожа Аккерман уже успела принести поднос с чаем и блюдо с пирожными, и теперь хитро улыбалась, глядя на мужа. А дело было в том, что Ривай врал, вернее не договаривал всей правды. На самом же деле, воздух играл самую последнюю роль. Просто Микасу и Ривая, окончательно задолбали люди, а особенно те, кто в любое время дня и ночи хотел, что-либо уточнить, подписать, узнать, объяснить, да и просто поговорить с Королем или же Королевой. Поэтому парочка смоталась из огромного, недавно достроенного особняка клана в собственный дом, до которого добраться было крайне сложно, и управляла кланом дистанционно, через Эрена, Армина или же Ханджи. Последняя, кстати, укатила на какую-то научную конференцию, крайне интересную ей. Саша тоже порывалась отправиться с ней, но Армин не рискнул оставаться один на один с маленьким беловолосым ураганчиком по имени Мила, так что совместными силами дочери и мужу Сашу удалось оставить дома. Поэтому сейчас она обижалась на Армина и практически с ним не разговаривала. - Ребят, чай готов. – произнесла девушка. - А есть что-нибудь покрепче? – поинтересовался Кенни. - Ты же знаешь что есть, зачем спрашивать. – усмехнулся Черч. – Микаса, будь так добра не жадничай и принеси коньяк. Микаса зло прищурилась, но все-таки принесла граненые стаканы с жидкостью благородного цвета, нашли свое место в руках Кенни и Фарлана. - Странный вкус какой-то. – произнес Черч делая глоток алкогольного напитка. - Наверное, цианид привкус дает. – сверкнула глазками Аккерман, лукаво улыбаясь. - Ты же шутишь? – с надеждой спросил Фарлан. - Конечно. – усмехнулась женщина отпивая чай. – Если бы я даже хотела тебя убить, то я бы сделала это по-другому. Тем более, учитывая текущее положение дел, я бы не рискнула лишать тебя жизни. - Мамочка, можно нам пироженок? – спросил Акиро, привлекая внимание матери. - Конечно солнышко, угости всех и себе возьми. – Микаса поцеловала сына в макушку. Малыш уселся на колени матери, и заглянул в ее глаза. - Мамочка, а я когда вырасту, подарю тебе все, что ты попросишь. – пролепетал малыш. - Солнышко, у меня все есть. Так что все это ты подаришь своей жене. – рассмеялась девушка, ласково щелкая сына по носу. – А теперь беги, пока все пирожные не съели. Хотя подожди. Аккерман что-то прошептала сыну на ухо, даже не замечая, что все присутствующие с легкой улыбкой наблюдают за этой крайне милой сценой. Мальчик внезапно радостно улыбнулся и, поцеловав мать, побежал к друзьям и сестре. - Что ты ему сказала? – поинтересовалась Кира, с удивлением смотря на веселого парнишку. - Где лежат стрелы от его арбалета. – ответила девушка, но потом увидев глаза мужа спешно добавила. – Но где лежит арбалет не сказала. Мне еще дорога моя дочь и мой дом. Дружный смех разнесся по комнате. Ривай встал с кресла и тихо как он умел, подошел к своей жене, обнимая ее со спины мужчина положил голову на хрупкое, женское плечо. - Ничего не хочешь мне сказать? – тихо прошептал он, вдыхая тонкий аромат лаванды. – Например, объясни, почему ты не пьешь, хотя никогда не упускала такую возможность. - Ты ведь сам все понял. – улыбнулась девушка, глядя на свою семью, члены которой уже устроили спор на счет способа воспитания цветов жизни. - Ну, я хочу услышать это от тебя. – мужчина положил руку на еще не изменившийся живот жены. - Хорошо. – согласилась Аккерман, переплетая пальцы с пальцами мужа. – Я беременна, ты доволен? - Ты даже не представляешь как. – поцеловал жену в шею Ривай. – Я люблю тебя. - И я тебя. – ответила девушка. Это и было счастье. Любимый муж, дети и друзья, которые никогда не предадут. Именно о таком покое и мечтала Микаса, всю свою жизнь. И она его получила, пусть ценой огромных потерь, пролитых слез и огромного количества боли, но оно того стоило. Это жизнь, и она как клавиши фортепиано, без черных клавиш не было бы музыки и очарования жизни. Ее азарта и неожиданных поворотов, и это была бы не жизнь, просто существования. Однажды Адель сказала еще маленькой Микасе одну истину, и она ее запомнила: «Жизнь это мгновения, которые надо ловить и наслаждаться ими. Надо жить на всю катушку, и радоваться всему, что с тобой происходит. Путешествия, искусство, улыбки друзей и самое главное, это любовь. Такую, которая заставит тебя вернуться к жизни. Ради которой ты будешь дышать.». И Микаса нашла. Вернее любовь нашла ее и принесла с собой покой и радость в сердце девушки. И Аккерман была благодарна судьбе за все напасти, ведь не будь горя, она бы не познала вкус радости. И теперь, она готова написать свою историю, которая будет полна любви и счастья. Она будет бесконечной. Ведь у историй нет конца. Они продолжатся, пока океаны не превратятся в пыль и пока солнце не рухнет на землю. И тогда начнется новая жизнь, но это уже совсем другая история.