Одна ночь.

- Слушаю. - Ммм... Привет. Это Яко. Я тебя не отвлекаю? - Нет. Не отвлекаешь. У тебя странный голос. Что-то произошло? - Да. Хфф.. У меня дома... Даже не знаю как сказать, наверно, зря я позвон... - Ты что, плачешь? Яко? - Хфф... да. Я плачу. Дело в том, что... мне ночевать негде. Мне некуда идти! И не знаю, что делать. - Успокойся. Давай я к тебе подъеду… - Нет, лучше... ты можешь сказать мне свой адрес? Я сама приеду. - Ты уверена, что в состоянии самостоятельно доехать? Рюдзаки продиктовал свой адрес. Дом Яко находился недалеко, так что она могла самостоятельно до него добраться. Через 10 минут, Эл собрался выйти из квартиры, решив, что девушку лучше встретить заранее. Он не знал, что произошло, но если Яко позвонила ему, ситуация была безвыходной. Он переехал в Сан-Франсиско по делу Икс, знаменитого неуловимого грабителя. Переезд произошел недавно, Ватари был за границей по важным делам, так что Эл мог без хлопот пустить Яко во временную квартиру, ничего компрометирующего в ней не было. Рюдзаки встретил Яко у дома. Предложил прогуляться и обсудить, что с ней произошло. Девушка кивнула. Она понимала, что множество нюансов придется опустить. Яко Сатоми жила в однокомнатной съемной квартире, которую оплачивал ее опекун, Тейши Канда, правая рука преступного авторитета, по кличке Папаня. С соседями Яко не повезло, скандалы, выпивка, наркота – обычное дело для соседей с боку. И сегодня очередная вакханалия закончилась дракой. Четверо избиты, два трупа. Яко натолкнулась с полицией у подъезда, узнала у зевак, что произошло, и поняла, что домой она попасть не сможет. Во-первых, всю ночь будут проводиться следственные работы. Во-вторых, в связи с тем, что она живет в соседней квартире, разговора с копами не избежать. И тут возникнут вопросы: как она живет одна, кто ее опекун, где он находится? А Канда был по делам Папани в Нью-Йорке, и ближайшие три дня не вернется. Можно было, конечно, пойти к самому Папане, однако последний скандальный разговор с боссом заставил бы Яко пойти на уступки, которые она делать ни в коем случае не хотела. Все же, быть Иксом затруднительно... - Проходи, сегодня это твой дом. – сказал Рюдзаки, пропуская Яко в квартиру. Девушка разулась и последовала за Рюдзаки в гостиную. Она заметила, что парнь был босой. И ему не холодно? Квартира, как и ожидалось от Рюдзаки. Минимум вещей, ничего лишнего. Много пространства и воздуха сочеталось с уютом. В общем – мило. - Ты можешь меня убить, но я с собой принесла кое-что. – проговорила Яко, доставая из сумки бутылку вина. - Это ты по примеру соседей решила пойти? – невозмутимо спросил Рюдзаки, будто это было обычным делом вот так вот выслушивать предложение выпить от шестнадцатилетней девушки. – Вино хоть хорошее? Может, и повод стоящий нашелся? Яко надула губы. - Я не пьющая, ты не думай. Просто, последняя неделя особенно паршивая выдалась. Поэтому, я хочу выпить, оставить все плохое сегодня, а завтра у меня начнется новая, лучшая жизнь... Яко познакомилась с Рюдзаки случайно. Сначала, она не доверяла ему. Слишком странное поведение было у этого парня, странные повадки, одежда, слова. Даже знакомство с ним было странным. Она была на теннисном корте. Около года она не занималась теннисом. Полгода пролежала в больнице, еще какое-то время были запрещены физические нагрузки, и когда она наконец появилась в спортивной школе, ее ожидал сюрприз – тренер уехала в Канаду. А остальные учителя отказывались брать ее. Слишком много мороки. Расстроенная из-за этой новости, она сидела на трибуне и наблюдала за игрой на корте. - Нравится теннис? – прозвучало совсем рядом. Обернувшись, девушка увидела странного типа. Черные взлохмаченные волосы, синяки под глазами от долгого недосыпания, белая футболка, потертые мешковатые джинсы, потрепанные кроссовки. Он стоял рядом с ней и, ссутулившись, смотрел на нее сверху вниз. - Да, нравится. – процедила Яко, подумав, что так может выглядеть только какой-то псих. - Ммм! – прозвучало в ответ, и на лице типа изобразилась улыбка. Он опустился рядом, однако, видно для большего своего удобства, он сел на сидение с ногами. Около пятнадцати минут висела тишина. Яко и странный тип наблюдали за игрой. Наконец, девушка решила уйти, поднялась, как тип сказал: - Я бы на твоем месте не сдавался бы так легко, Сатоми Яко. Услышав свое имя, Яко обернулась. - Откуда ты знаешь мое имя? – не понимала она. - Если хочешь, я могу быть твоим тренером. Я не вижу проблем в том, что у тебя ослабленный организм, ты сможешь играть в теннис, даже лучше, чем раньше. - Правда? – Яко не могла понять... Этот тип новый тренер? - Да. Вижу, ты не имеешь ничего против. Тогда приходи завтра к четырем часам. Начнем тренироваться. Странный тип поднялся и, не спеша, направился в противоположную сторону, похоже, в администрацию. Яко недоуменно глядела ему в след, и наконец, крикнула: - Эй! Скажи хоть, как тебя зовут? Парень остановился и замер. Он стоял, не шевелясь, с полминуты. Казалось, он собирался сказать что-то важнее, чем имя. И когда он обернулся, на его лице была улыбка. - Зови меня Рюдзаки. – сказал он. - Ты уверена, что тебе нужен именно такой способ… - Да, уверенна! – перебила своего учителя Яко. Она плюхнулась на диван, поставила бутылку на журнальный столик и, нахмурившись, продолжила: - Если не хочешь, можешь не пить, но я хотела бы выпить эту бутылку не в гордом одиночестве. Кто бы мог подумать, что через месяц их знакомства они будут друзьями? Что они смогут нормально общаться? И самое важное то, что Яко сможет ему доверять? Она сама не понимала, как он завоевал ее доверие, как он стал для нее опорой в жизни. - Хорошо, я принесу бокалы. – произнес Рюдзаки, направляясь на кухню. - Что? Уговорила? – довольно засмеялась Яко. - Нет, – ответил парень, неся два бокала и штопор. – Просто под действием алкоголя ты начнешь изливать мне свою душу, а выслушивать твои рыдания в трезвом состоянии не разумно. Яко раскрыла рот от такого заявления, но не нашлась, что можно сказать язвительного в отместку. Последующие полчаса содержимое бутылки медленно, но верно уменьшалось. Рюдзаки был не любителем алкоголя, не одобрял его, однако пил, и похоже нисколько не пьянел. Может глаза больше блестеть стали, да говорил меньше. Правда ,говорить ему и не надо было, Яко действительно начала жаловаться на свою судьбу, и никакие комментарии ей, собственно не требовались. Осталась одна треть бутылки. Рюдзаки сказал, что больше пить не будет. Яко обозвала его негодяем, затихла. - У тебя бывало такое, что ты вдруг понимаешь, что мнение о человеке, которое у тебя долго было, на самом деле не верное? То есть, вот твое мнение, вот человек как он есть, и они просто не совпадают. Просто человек другой, всегда был другим, просто, ты сам придумал ему какие-то черты, но их на самом деле нет? Яко рассказала, как ее единственный школьный приятель Тед, поспорив, поцеловал ее, когда она спала в библиотеке. В ответ Яко врезала ему в челюсть. Ей было очень неприятно. И она не знала, как они будут теперь общаться. - Ты ведь уже знаешь, как все будет? – сказал на это Рюдзаки. Яко задержала взгляд на его лице. Он прав. Но ей было немного жаль Тедда. Он был к ней неравнодушен. - Тогда пошел он к черту! – заявила Яко, взяла бутылку и начала пить прямо из горла, вдохнула и продолжила: – и вообще... - Ну все, тебе хватит, - перебил ее Рюдзаки и, воспользовавшись замешательством Яко, выдернул бутылку из ее руки. - Эй! - воскликнула девушка. Широко раскрытые глаза блестели, в них читались недоумение и негодование. - Отдай! Руки Рюдзаки были длиннее, всего лишь поднять вино над головой, всего лишь секунда - и Яко не в состоянии дотянуться до бутылки. Ситуация девушке не нравилась, несколько секунд продолжалась борьба юной пьяницы и собутыльника, у которого вдруг проснулось благоразумие. Вырвать бутылку у Яко никак не получалось. Реакция у Рюдзаки была быстрее. Молчаливая игра в "выхвати - поймай" продолжалась не долго. Возбуждение, движение... - Уй! И Яко повалила парня весом своего тела. Но даже в этой ситуации он умудрился не выронить бутылку, которая поблескивала отраженным светом в вытянутой руке негодяя. Яко медленно приподняла голову и встретилась с взглядом Рюдзаки. Он чувствовал неудобство от всей этой ситуации. Его голова - на подлокотнике дивана, лицо - напротив ее лица. Он видел, как ее лицо изменяется, как чуть расширяются ее глаза. В ее голове сформировывалась какая-то мысль. Он уже морально готов продолжать борьбу за эту проклятую бутылку и ее самочувствие. Ее руки сжимают ткань футболки у него на груди. Она опускает взгляд и касается своими губами его губ. Рюдзаки замирает всем своим существом. Он ошарашен, удивлен, он чувствует, как под ее кулачками, в груди все сжимается. Яко отстраняется. Ей не ответили на поцелуй. И это понятно, так и должно быть. Но она не хочет отступать. Она напряжена, на ее щеках румянец, ей стыдно, что ей могут сказать, и страшно от мысли, что она хочет сделать. Она смотрит в его глаза, но не понимает его взгляда. Она не может определить, о чем он сейчас думает. И это еще сильнее сковывает ее. Она сильнее сжимает его футболку в кулаки. Медленнее, чем в первый раз она тянется к его губам, ожидая, что тот оттолкнет ее, скажет что-нибудь обидное. Но этого не происходит. Поцелуй. Невинный, всего лишь прикосновение. Шестнадцатилетняя девушка, не опытная во всем этом... и она решалась сама его поцеловать. Все это алкоголь, она пьяна, у нее стресс, он - единственный, кто ее понимает. Все логично и понятно. Это лишь порыв, влюбленность, которая пройдет. Все объяснимо... Все просто... Однако ситуация медленно начинает выходить из под контроля. Мысли, что он говорит себе миг назад, рассеиваются, Рюдзаки теряет нить, рациональную нить. Это Яко. В том то и дело что Яко. Маленькая Яко. Он вдыхает ее запах с каждым вздохом, ее тело так близко, эти кулачки на его груди. Да, он пьян, может, поэтому он отвечает на ее поцелуй? Прикосновения губ, она удивлена, может, даже испугана. Маленькая Яко! Он прикрывает глаза, она тоже. Рука, держащая бутылку, затекает, неудобно. Рюдзаки старается аккуратно поставить вино на пол чтобы не свалить. Ему это удается, однако одно неаккуратное движение – и бутылка сваливается на бок, выплескивая свое содержимое на пол. Алкоголь... Мягкие губы... Яко, маленькая Яко! Он обнимает ее за плечи и касается языком ее губ. Она никогда не целовалась. Тогда, с этим Тедди был не поцелуй. Что ж, пора ей учится настоящему поцелую... Она ослабляет хватку кулачков. Что она нашла в этой футболке? Яко отвечает, но выходит неумело, неуверенно. Немного забавно. "Она несовершеннолетняя!" - заявляет здравая мысль Рюдзаки. "Это всего лишь поцелуй." - звучит ответ. Ее запах, прикосновение к ней, это опьяняющий поцелуй. Кто говорил об алкоголе? Чушь! Вот оно, это пьянящее чувство. Все смешивается в одно, голова отказывается соображать... "Она ученица!" - кричит здравомыслие. "Ни о чем большем речь не идет..." Речь не идет... Он обнимет ее, проводит ладонью по ее щеке, касается кончиками пальцев ее уха, волос ниже, к ее шее. Ее горячие дыхание, поцелуи... Хочется болшего, поцелуй постепенно становится страстным, более обжигающим. Это начинает сводить с ума. Там, в груди, сжимается, словно все энергия объединяется в один комок. А ниже... Она несовершеннолетняя. Это противозаконно. Даже не смотря, что она не сопротивляется. Даже мысль об..! Он словно задыхается, а ее губы - воздух. Он упирается рукой и пытается приподняться. Диван узкий, не развернуться... "Опять эти мысли!" - грозит здравомыслие. "Я не пойду дальше, не перейду границу, никогда" - заявляет Рюдзаки. Рюдзаки удается сесть. Поцелуй временно прекращен. Глаза Яко блестят, они широко раскрыты. Лицо стало как-то женственнее, чем обычно. Ее дыхание тяжелое. Его глаза тоже блестят. В них - желание, в них чувство... Движение с обеих сторон, и снова: губы, сплетение языков, гладкая кожа под пальцами. Он не может сдерживаться. Рука юркнула под ее кофту. Трудно представить, как множество рецепторов его руки могут передавать ощущения от прикосновения к ней, и каждое соприкосновение – взрыв, истома, чувство, а в свою очередь движение его руки, его ласка отдается таким же эмоциональным всплеском для нее. Он уже целует ее шею. По ее горячей коже бегут мурашки, а из ее губ срывается чуть слышный стон. Последнее доводит Рюдзаки до предела. И ему нет дела до здравомыслия, кричащее во все горло о развращении малолетних, законах, морали, долге, правильном и неправильном. Все это заглушается ее возбуждающим дыханием и еле слышными стонами. Он понимает, что не может самостоятельно остановиться. Это не возможно. Если только она не скажет «нет»… Теперь она снизу, теперь ее голова покоится на подлокотнике дивана. Он медленно снял ее кофту, и резко отшвырнул ненужную вещь прочь. Для него есть только она, ее прикрытые глаза, ее горячее тело, мягкая небольшая грудь, пока еще скрытая от его взора бюстгальтером. Он покрывает ее тело поцелуями, от груди к животу, оставляя влажные дорожки, покусывая ее кожу. Ему страшно, сердце ухает, каждым ударом отмеряя секунды. Это грань, черта, за которую он не должен заходить, он не уверен, что сможет остановиться, не знает, что будет дальше. Он приподнимается и вглядывается в лицо Яко. Сомнений нет. Под действием алкоголя, стресса, может физиологии, или психики, она спала. Рюдзаки уткнулся носом ей в плече. Он разочарован, но и спасен. И главное, спасена она. Что бы она сказала поутру, на трезвую голову осознав, что они дошли до конца? Секунда – и Рюдзаки на ногах, голова гудит, хочется спать. Он поднял опустевшую бутылку и бросил в мусорную корзину. Достал одеяло, укрыл им Яко. Все нормально. Так и должно быть. Сейчас он пойдет под душ, потом спать. А утром… Это забота завтрашнего дня.