Lumos

- Джун, иди сюда. Быстрее-быстрее! Тяжёлый июльский воздух маревом плывет над землей, дрожащими волнами искажая поле, заканчивающееся, казалось, где-то за линией горизонта. Над головой небо – ярко-голубое, – затянутое полупрозрачной завесой облаков. Ветер свистит в ушах, а колоски пшеницы хлещут по ногам, оставляя тонкие красные полосы, которые пройдут через две минуты. Намджун бежит, задыхаясь, втягивает в себя с жадностью жаркий, влажный воздух, пропитанный терпким запахом полыни. Не замечая, цепляется за узловатый корень, торчащий из земли, и кубарем летит вниз в овраг. Ладони вместе с коленями саднят от новых кровоточащих ранок, но мальчишка прытко встаёт, отряхивает шорты от прилипших к ним комьев грязи, бежит дальше. Детский смех звонкой трелью разрушает тихую безмятежность утреннего леса, а опьяняющее чувство неизведанного переполняет всё тело, заполняя внутри тянущим восторгом. Намджун счастливо залетает на полянку, залитую солнечным светом. - Догнал! Второй мальчишка в ответ ему заразительно смеётся и плюхается на спину, позволяя стебелькам горицвета запутаться в светлых волосах. Намджун тотчас присоединяется, пытаясь отдышаться. - Тебе тоже пришло? - Угу, два часа назад сова прилетела. Я не знаю, что сказать! Столько всего в голове, такое чувство, что она сейчас лопнет! - И у меня так же. Ты представляешь – мы теперь волшебники! Дети подрываются, начинают подпрыгивать на месте и счастливо хохочут во весь голос. Проблемы и заботы отодвинуты на второй план – Намджун начисто забывает про свои очки, когда решает перекувыркнуться через голову. - Джун-а, ты такой растяпа, - упрекает его друг, подбирая разлетевшиеся осколки стекла. – Ой, не переживай ты так, - тянет он, видя навернувшиеся слёзы на глазах мальчишки. - Я видел, как мама такое за секунду чинит. Взмахнёт палочкой, и они будут как новенькие – ты только не плачь! - Я не плачу, - упрямо твердит Намджун, вытирая кулачком уголки глаз. – Я взрослый и уже почти волшебник, а волшебники не плачут. - Врёшь, - уверенно тянет друг, мягко усмехнувшись краешком губ. Он смотрит на расстроенного Намджуна и потом, нетерпеливо подскочив, говорит: – Джун-а, хочешь покажу тебе кое-что? Только это большой-большой секрет. Ты обещаешь молчать? - Да! – с горячностью отвечает ему Намджун. - Тогда подумай сейчас о чём-нибудь. - А о сфинксах можно? - Нет-нет-нет, ты не должен говорить мне, о чём думаешь! – мотают головой. – Тогда пропадёт всё веселье. Просто думай! Намджун хмурит брови и старательно думает. Ну раз о сфинксах нельзя, то он будет думать о грифоне! О таком с большими передними лапами, как у льва, и головой орла! Папа рассказывал, что встречал целую стаю в Греции, когда путешествовал по работе. Он говорил, что этого зверя трудно приручить – они свирепые и очень свободолюбивые. Только сильные и храбрые волшебники могут отважиться на такое. И Джун обещал себе, что когда вырастет, то обязательно заведёт себе грифона и вместе с ним облетит весь мир! Грифон в воображении мальчика такой настоящий: с янтарными круглыми глазами, рыже-коричневым оперением, мощными крыльями – вот взмахнёт сейчас ими и взлетит в небо. - Красивый грифон. Намджун, растерянно моргнув, возвращается в реальность. - Как…? - Мама называет эту способность лери… Леви… Ле-ги-ли-мен-ция! – второй мальчишка хлопает в ладоши, расплывается в широкой улыбке. – Я могу читать мысли других людей, Джун-а! - Правда? Всё-всё можешь прочитать? - Ну не всегда, - смущается он. - Некоторых людей очень трудно понять. Но мама сказала, что этому можно научиться. - Как круто-о, - Джун восторженно открывает рот. Вот это магия, вот это он понимает! Такая ему бы точно пригодилась: хоп, и он знает, что ему подарят на день рождения, хоп, и он знает, в каком шкафчике мама спрятала лакричные волшебные палочки. Намджун довольно жмурится от собственных мыслей. - Думаю, мне из-за этой способности и прислали письмо! Мама однажды, когда готовила завтрак, хотела спросить, какой я сок буду. Знаешь, передо мной появилась такая чёткая картинка двух стаканов: одного с апельсиновым соком, а второго с яблочным, что я, не задумываясь, ответил яблочный. Только потом оказалось, что мама даже не задала вопрос вслух. А как было у тебя? – мальчик присаживается и срывает травинку, засовывая её в рот. - Я, - Намджун смутился и, не зная, куда деть руки, засунул их в карманы. – Я сжёг куклу сестры. Перед глазами встаёт недавняя картина: зарёванная девочка прижимает к себе обугленные останки, раньше бывшие куклой в голубом платьице. Сам Джун стоит рядом – перепуганный, с широко распахнутыми глазами. Сердце отбивает нервную чечётку, а он, сжимая в руках отвоёванную коллекционную карточку, не знает, что делать. Друг тепло смотрит на него и протягивает узкую ладошку. - Ты не виноват. Это произошло нечаянно, - пальцы ласково перебирают короткие волосы на затылке. - Она так плакала – я, честно, не хотел этого. - Я тебе верю, - утешающе шепчут ему. – Это все в прошлом, Джун-а. Лучше подумай, что совсем скоро мы поедем в Хогвартс. У нас будут свои палочки, мантии, будем жить с другими ребятами, такими же как и мы! – глаза ребёнка светятся неподдельной радостью. - У нас с тобой будет столько приключений, новых друзей, мы станем лучшими учениками школы, чтобы наши родители нами гордились! Джун после этих слов тушуется, улыбка на лице гаснет, а сам он утыкается взглядом себе под ноги. - Мама… она боится отпускать меня в школу. Говорит, что пусть я лучше дома сижу – это гораздо безопаснее. Папа с ней не согласен – он хочет, чтобы я поехал. Из-за этого они сейчас часто спорят и ругаются. Я не люблю, когда они ссорятся, - он шмыгает носом и смотрит, как толстый жук садится на цветок, который прогибается под его весом. – Взрослые такие глупые! - Не обращай на них внимание. В Хогвартсе лучший директор – его даже Тот-Кого-Нельзя-Называть боится. Вот увидишь, мы обязательно туда поедем! ---- Лёгкая щекотка прошлась по загривку, заставляя Намджуна тряхнуть головой. - Джин, ты опять подсматриваешь мои воспоминания. - Они принадлежат в равной степени и мне, - высокий блондин, обогнув кресло, сел напротив. - Могу я сказать, что для гриффиндорца ты слишком часто появляешься в чужой гостиной? - Я появляюсь тут именно настолько, насколько я нужен, - Джин по-птичьи наклонил голову вбок, вглядываясь в чужое уставшее лицо. – Не против, если теперь выберу я? Когтевранец вяло кивнул в ответ, сильнее стиснув на руке браслет. От Джина не остался незамеченным этот жест – он неловко повёл плечом, словно отгоняя невидимого духа, стоящего у него за спиной. Воспоминания прозрачными бусинами заскользили вниз по тонкой леске, послышался дробный перестук ударяющегося друг об друга стекла. ---- Открыв глаза, Намджун внимательно смотрит на растянутое полотно по-летнему красивого заката и свечи, застывшие в воздухе, с трепещущими огоньками на кончиках фитилей. Взбудораженный шепот первокурсников смешивается с гоготом и свистом остальных учеников, которые, сидя за столами, не сводят взгляда с возвышения перед преподавательским столом. - Ким Намджун! На ватных ногах он подходит к стулу и забирается на него со второй попытки. Стул неустойчиво покачивается – Намджун неловко подгибает свои длинные ноги, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Женщина подходит к нему и аккуратно надевает остроконечную шляпу на голову. Пахнет пылью и старинными книгами. Намджун осматривает людей перед собой – зал полупустой, поэтому блондинистая голова отыскивается сразу. Решительно смотря вперед, Джин поднимает большой палец вверх. - Когтевран! Стол когтевранцев взрывается аплодисментами, и первокурсник садится на скамью, взволнованно оглядываясь назад. - Ким Сокджин! Джин шустро усаживается на стул и нетерпеливо тянет руки к шляпе, пытаясь самостоятельно нахлобучить её на голову. Преподаватели от такого рвения только посмеиваются. - Гриффиндор! Чёрная мантия вспыхивает и окрашивается в красно-золотистые тона, а Намджун во все глаза смотрит на залитый красным солнечным светом Джина, который неверяще тянется к гербу своего факультета и вскидывает на него полные отчаяния и горечи глаза. - Иди-иди, - подталкивает профессор его к столу, за которым счастливо улюлюкает кучка гриффиндорцев. – Мин Юнги! Встрепанный, словно воробей, мальчишка осторожно подходит к возвышению. - Слизерин! – и новоиспеченный волшебник подсаживается к старшекурснику со своего факультета, который довольно треплет его по волосам. Слизеринцев в этом году слишком мало. ---- Картина смазалась и расплылась масляными красками. - Мы тогда думали, что произошёл как минимум конец света и что мы больше никогда друг друга не увидим, - мелодично засмеялся Джин. – Не дураки ли? - С того момента не особо-то и поумнели, - с усмешкой хмыкнул Намджун. – Как были дураками, так и остались. Бусины ярко отражали серебряный свет. ---- - Джун-а, что бы ты хотел в подарок? – большая отцовская ладонь хлопает по плечу, потом шутливо взъерошивает волосы, из-за чего мальчик рассерженно пыхтит в ответ: - Папа, прекрати так делать – я уже не маленький! - Тогда что взрослый и самостоятельный волшебник, - мужчина дразняще переходит на серьёзный тон, - хочет на свой день рождения? Намджун по привычке хмурит брови, задумываясь. - Не морщись ты так, а то становишься похож на садового гнома. - Папа! – старший беззлобно смеётся, находя своего сына донельзя очаровательным в этот момент. Намджун отыскивает взглядом Джина, который, сидя на диване, вторит его отцу звонким голосом. - Да ну вас! - Видел бы ты себя сейчас – вылитый гном! Надув губы, он смотрит то на мужчину, то на лучшего друга и после сам присоединяется к дружному хохоту. - Так решил что? – отсмеявшись, спрашивает мужчина с любопытством. - Грифона. Я хочу увидеть грифона, - Намджун сжимает в руках отцовскую ладонь и вопрошающе смотрит вверх. – Ты покажешь мне? - Обязательно, Джун-а, как только ты немного подрастёшь. А пока держи вот это. Браслет, с изображенным на нем символом, приводит его в сущий восторг. Маленькая птица хлопает крыльями, разевая острый клюв. Надев его, мальчик тянется к зачарованному грифону пальцем и больно ойкает, когда капелька крови набухает на конце. - Тебе придётся постараться, чтобы приручить его. Только самые сильные и храбрые волшебники могут это, - мужчина целует сына в лоб и поднимается с колен. – Когда я вернусь, расскажешь мне про свои успехи. ---- - Это ты же тогда рассказал отцу про грифона? Джин ласково улыбнулся, оставив вопрос без ответа. Зачем говорить, если и так всё очевидно? - Как всегда лучше всех знаешь меня. Леска натянулась до предела. ---- Дождь врывается шелестящим шумом воды, омывающей тротуар под ногами радужной плёнкой. Сжимая палочку в руках, Намджун смотрит, как капли разбиваются о невидимую преграду над его головой, скатываясь вниз и падая на землю. Памятник в Годриковой впадине совсем новый, блестит белым мрамором. Джин рядом с ним опускается на корточки и кладет свежесрезанный букет на могилу, после отступая на шаг назад. - Намджун. Он неторопливо поворачивается к невысокому брюнету. - Соболезную, - Юнги стоит под дождем, не делая попыток укрыться от капель. Толстовка балахоном болтается на тощем теле, а сам парень выглядит измученным, моргая покрасневшими глазами. - Как и я тебе, - Намджун коротко кивает и поворачивается к Джину. – Джин-а, пошли домой. ---- Захлопнув воспоминания, когтевранец вслепую тянется к браслету. Грифон под пальцами застыл деревянной неподвижной фигуркой – слишком давно в нём нет чар его создателя. Воспоминания тяжёлая вещь. Некоторые из них настолько горькие, что оставляют после себя размыто тянущуюся полосу картинок, саднящую кровью каждый раз, когда ты прикасаешься к ней. Ими сложно делиться – люди не поймут, просто-напросто не могут понять, что ты ощущал, что ты чувствовал, что держишь в себе. Они осадком накапливаются на дне души, тлея там никогда не затухающими углями. Легилименция не помогает читать мысли. Мысли другого человека невозможно прочесть – это не книга, где всё написано чёрным по белому. Эта способность позволяет видеть образы, ощущать эмоции другого человека, показывать ему свои. Искренне, неподкупно, доверчиво. Особенно если ты заслужил это самое доверие. Намджун смотрит на обеспокоенного Джина – леска рвётся на куски, и бусины падают на пол. - Нам стоит это прекратить.