Только идиоты влюбляются в тебя

Алкоголь приятно обжигал горло, и тепло медленно распространялось по пищеводу, я быстро осушил бокал, ему показалось этого мало. —Ты собираешься опустошить весь бар? – Хенрик вопросительно поднял бровь, скрестив руки на груди. —Чёрт, ну почему девушки уходят от меня так же быстро как приходят. – Проскулил Тарьей, влив в себя еще одну рюмку алкоголя. —Может, девушки это не твоё? Он обречённо вздохнул, облокотившись на стойку и начал обыскивать парня голодным взглядом. То ли от смущения, то ли от наплывающей волны смеха Холм прикрыл рукой лицо. —Не смотри на меня так, будто сейчас поимеешь меня на этой барной стойке. Парень сдержал свой смех, заметив грусть в пьяных зелёных глазах своего друга. Он понял, что рассудок, затуманенный алкоголем, не позволит дойти ему до своего дома. Нужно было как-то спасать ситуацию, но тот даже не знал его адрес. Хенрик никогда не был у него дома, хотя в жилище Холма они обитали чуть ли не каждый день после учебы Тарьей. Недолго думая парень повалил Сандвика на плечо, что тому явно пришлось не по нраву. —Опусти меня на землю, идиот! – Подросток отчаянно бил кулаками по спине друга, но все тщетно. Тарьей обиженно скривил лицо, надувая губы, когда до ушей донесся заливной хохот Хенрика. —Успокойся, котёнок, я отпущу тебя, как только приедет такси. 22:59 —Опять она оставила дверь открытой. – Хенрик недовольно фыркнув, заметив приоткрытую дверь. —Кто это – она? —Джозефин. – Заметив, что друг недоумённо нахмурился, он продолжил – У неё были некоторые проблемы с квартирой, так что она напросилась мне в соседи. Парни присели по разные края кровати, и в комнате повисло томное молчание. Тишину прервал Тарьей. —Где тут туалет? —Что случилось? —Я сейчас… - Его остановила поступающая к горлу тошнота. —Прямо и направо - Холм еле заметно усмехнулся – Ты совершенно не умеешь пить. Сандвик пробыл в туалете минут 15, не удивительно, он выпил довольно внушительно, превышая все меры 17- летнего подростка. Вскоре он появился в дверном проёме и присел на прежнее место, издав какой-то приглушённый звук. —Ты когда-нибудь занимался сексом с парнем? – Без малейшего стыда спросил Тарьей. —А ты хочешь попробовать? – Хенрик требовательно поднял брови и тут же залился смехом, но, заметив, что подросток молча опустил голову, до него дошло, тот явно не шутит. – А что? Парень закусил нижнюю губу, и медленно подняв голову, привстал, чтобы быть с Хенриком на одном уровне, выдохнул ему в губы. Переместился к нему на колени и ерзал, исследуя руками бедра Холма. —С огнём играешь, малыш. Хенрик аккуратно коснулся большим пальцем его лица и мягко погладил. Тарьей приоткрыл губы, как бы давая ему разрешение. Их губы сплетаются, подросток неосознанно вцепился в спину друга, отвечая на поцелуй. В этот момент в его голове что-то перевернулось. Прикосновения, заставляли их кожу неметь и покрываться мурашками. Холм пытался успокоиться, запереть свой разум в клетку. Он начинает уверенно запускать язык в его рот, поднимая руку, взъерошивая золотистые волосы. Сердце бьется в неимоверном ритме, из легких, будто мгновенно выкачали воздух. Парни отстранились, чтобы отдышатся. —Почему тебе обязательно быть таким мудаком все время? – Пролепетал Тарьей невнятно и протяжно, с отдышками. Он до сих пор пьян, и он до сих пор хочет Холма, как ненормальный. Его заткнули очередным поцелуем, на этот раз он более резкий, парням хотелось распробовать вкус губ друг друга, каждый бился за первенство. Их языки вплелись в бешенном и страстном танце, прибывая в сладостной эйфории. Хенрик спустился к шее, оставляя после себя слюнявую дорожку из багровых засосов, от чего с губ подростка вырвался негромкий стон. Стащив футболку с парня, он начал опускаться все ниже и ниже, покрывая тело пылающими прикосновениями, добравшись до ширинки, тот замялся и собрался её уже расстегнуть, заметив небольшой бугорок, но вдруг по дому разнесся щелчок двери и послышался топот, Джозефин пришла. —Хенке, ты дома? – крики девушки донеслись до комнаты. —Да-да. – Хенрик поправил волосы и помчался прямиком к источнику звука – Только не шуми, ладно? – Холм требовательно посмотрел на Сандвика, затем скрывшись за захлопывающейся дверью. Разобравшись с подругой, парень направился обратно в комнату, где находился его друг. —Тарьей, я… - Но когда он зашел в комнату он увидел картину, подросток спал, тихо посапывая, свернувшись в клубочек, пуская слюни в подушку. Уголок губ изогнулся в ухмылке. – Глупый. 07:07 Утро Тарьей начинается не с кофе, а с вопроса, щекотавшего его разум, как он оказался дома у Холма. Но это еще поражало не так, как спящий рядом с ним хозяин дома. Можно было придумать тысячу оправданий тому, что они спали в одной кровати, но причину, по которой у подростка была расстегнута ширинка и боль, овивающая его тело лианами он найти не смог. В силу жужжащей головной боли и жесткого похмелья, картинки которые он изобразил у себя в голове, ему совсем не приглянулись. Он не мог утверждать, что произошло то, что произошло, но его внутренний Шерлок кричал о правильности его доводов. Стараясь не разбудить друга, он натянул на себя футболку, схватил телефон и помчался к выходу, пропустив мимо ушей краткий «Привет» от белобрысой сожительницы Хенрика. 09:16 Как бы не пытался Тарьей отвлечься от мыслей о произошедшем вчера, ничего не получалось. Как вообще так получилось? Одно дело на съёмках сериала, реальная же жизнь — совсем другой разговор. Он ни черта не помнит о том вечере, в его памяти алкоголь выжег огромную дыру. Он едва ли вспоминал причину торжества. Девушка. Очередная девушка, бросившая его. По поводу расставания парень почти не переживал, честно говоря, его бесило ощущать себя девочкой легкого поведения. Сколько девушек у него было за последний месяц? Сандвик сбился со счёта. У него не всегда были такие нездоровые замашки последнего бабника. Парень до сих пор не мог определиться со своей неоднозначной ориентацией, как только в голове возникала мысль, что он таки гей, тот сразу же отчаянно пытался убрать её из вариантов очередной девчонкой. Подросток знал, что ему не удастся убежать от проблем, да и от себя тоже. Но он просто не мог, не мог принять этого. Не мог принять, что смотрит на своего коллегу совсем не в дружеском смысле. Он бы выколол себе глаза, лишь бы никогда не видеть его. Искусанные в кровь губы давали ему понять, что надо обновить график отношений и завести себе еще одну собачку на коротком поводке. Как всегда, уже по привычке он посещал одно и тоже кафе, чтобы убрать сонливость горячей кружкой его любимого кофе. Но из его головы вылетело, что в этом заведении работал тот, от кого недавно Тарьей убежал. Вскоре Холм напомнил о своем существовании. Подросток был удивлен его появлению, будто в первый раз посещал эту забегаловку. Он живо разговаривал с менеджером, его снова отчитывали за опоздание. Хенрик смеялся, гладил затылок, кидал глупые оправдания его неподчинению. Но вот Сандвик, на минуточку, не хотел его видеть, так же сильно, как хотел свой кофе. Наверное, это была единственная причина, по которой он сиюминутно не свалил. Он не то, чтобы злился на коллегу, ему было стыдно. Стыдно, что напился как последняя свинья. Стыдно за то, что произошло между ними, ведь возможно инициатором был именно Тарьей. Да, он определенно не умеет пить. —Двойной эспрессо, без сахара. Услышав шаги, автоматически произнес Сандвик, будто заученную фразу. Ту, что говорил каждое утро. Если бы тот поднял взгляд, он возможно бы увидел, кто к нему подошёл. —Ты так быстро ушёл. – Нотки обиды заиграли в голосе Хенрика. — Нам нужно поговорить о вчерашнем… - его перебили. —Ты принесёшь мне мой кофе – Он на мгновение оторвал взгляд с картонки меню и поднял его — Или ты хочешь, чтобы тебя опять отчитали? – Равнодушно протараторил парень, продолжая бессмысленно листать меню. —Ты что обиделся? —Вот еще. Вскоре уши пронзил озлобленный крик менеджера, вновь орущего его имя. Он вернулся к работе. Через несколько минут на телефон Сандвика пришло SMS от Холма: «Как на счёт встречи около моего дома в семь? Повторюсь, нам нужно поговорить, малыш» Неужели он думает что я… 21:21 Сам того не осознавая он опять оказался у него дома, скрипя стулом от волнения. —Я тебя слушаю. —Я что, настолько отвратителен тебе? – Во взгляде читался вопрос, который душил Хенрика весь день. Нет, он не шутит. Тарьей не знал, что сказал, поэтому просто отрицательно повертел головой. —Тогда почему ты умотал, не сказав ни слова? – Парень вздохнул — Я не могу игнорировать тот факт, что ты намерен бегать от меня. — Почему? Нет, ему было, что сказать, но даже в голове это звучало очень глупо. Сандвик чувствовал, как слова лезут из горла, он ничего не мог сделать со своими чувствами. Такого никогда не было. Никогда. —Чего ты хочешь от меня? —Поцеловать тебя еще раз. Боже, лучше бы он молчал. Подростка разрывали два желания убежать или принять это. Его вот-вот разорвет на части. Холм подошёл к нему так близко, насколько это вообще возможно, настолько близко, что он чувствовал ритм его сердца. Хенрик осторожно коснулся щеки парня и нежно потрепал её. Ему было страшно, но он хотел этого. Что-то теплое разлилось по телу, нагоняя стадо мурашек по коже. Хенрик касается его губ, и тело покрывает жаром, приятно колющим внутри. Он никогда не знал, что от любви бывает так больно и приятно. Сердце давно выпрыгнуло из груди, Тарьей не мог выдохнуть. Кроткие поцелуи покрывали его тело, он чувствовал ладони скользящие под футболку. Холм кусает тонкую кожу шеи, когда подросток томно выдыхает и краснеет. Они буквально падают на кровать, та недовольно скрипнула. Хенрик нависает над ним, затем по-собачьи вылизывая впалый живот подростка, от чего он хрипло застонал, намертво схватившись за русые волосы друга. Мешавшая одежда вскоре оказалась сброшенной на пол. Их дурманит от острого, обжигающего возбуждения полыхающего по телам. И плевать на предрассудки, плевать на то, что это неправильно. В эту ночь они утонут от наслаждения, утонут друг в друге, исследуя каждую клеточку их плоти. Он в очередной раз целует его, но уже жадно, будто он испытывал жажду, проводя языком по десне и собирая с неё кровь. —Только идиоты влюбляются в тебя. Грудную клетку вдруг покинул воздух, сердце разрывало рёбра и не давало дышать. Опять эта глупая ухмылка завладела лицом Хенрика. Острый язык скользнул к одному из покрасневших, напряженных сосков, обволакивая его влажным пленом, покусывая. Он спускался ниже, оставляя пунцовые рисунки на сливочном полотне. Он опустил обе ладони на бедра подростка и начал поглаживать их с внутренней стороны, на что тот краснел и отворачивался. —Малыш, я обещаю, что будет приятно, только потерпи. Прошептал Холм, перед тем как его пальцы исчезли во рту у Сандвика. Подросток отчаянно всхлипнул от боли, когда почувствовал пальцы в себе, после чего мягкие распухшие губы взяли его в свой алый плен, как бы извиняясь. Хенрик закинул ноги подростка к себе на талию, разводя их, и осторожно медленно толкнулся в него. Тарьей откидывает голову назад, томно простонав имя Холма, внутри него расплывается приятная жаркая боль. Он дал ему привыкнуть, прежде чем толкнулся сильнее и уже во всю длину, он старался причинять ему как можно меньше боли, ускоряя темп. Он вторгался в несопротивляющееся тело, шепча какие-то успокаивающие слова, держа его за руку, вырисовывая рисунки на ладони. Душно, сладко и чертовски приятно, чувства перемешались в непонятный ком из эмоций. Казалось, он вот-вот растает, как снежинка на теплой ладони. Хенрик улыбается, осознавая, что лучшее, что случалось в его жизни сейчас прямо под носом. В следующую секунду они просто не выдерживают и изливаются вязкой, молочной жидкостью переливающуюся в гортанный стон. Парни обессиленно падают на смятую постель и прерывисто дышат, пытаясь понять, что только что произошло между ними. Хенрик вдруг начинает лыбится, как ненормальный, кратко целует подростка в лоб, теребя волосы и прижимая к себе. —Теперь ты мой.