Ева в гостях у Глабра

Легат Гай Клавдий Глабр точно не принадлежал к числу людей, обделенных природой. Этот римлянин был довольно красив и отнюдь не глуп, хоть гением его было и сложно назвать. Богатый и амбициозный он стремился взобраться еще выше по социальной лестнице. Деньги, ум, привлекательность — все было у человека, но в одном его все же обидели боги — дали ему жену злющую, наглую и блудливую. Звали это «сокровище» Илитией. Эта избалованная патрицианка очень редко бывала довольна своим мужем и постоянно пилила его за карьеру, и чего бы он не достиг, на какую бы высоту не поднялся, все ей было мало, мало, мало! Днем и ночью Илития злобствовала, словно фурия и пила кровь из своего бедного мужа, отчего у последнего, в сущности являвшегося славным парнем, тоже начал портиться характер. В тот день досточтимая матрона наконец-то осчастливила мужа своим отсутствием, хоть ненадолго. Кажется, она отправилась к своей заклятой… кхм… подруге — жене знаменитого ланисты Батиата. Наслаждаясь тишиной, от которой он давно отвык, Гай Клавдий задумался о своей жизни. Когда он в последний раз чувствовал себя счастливым? Что-то он не может вспомнить такого дня или хоть минуты, сколько бы ни напрягал память. Да, с женой ему не повезло… Но, спрашивал себя Глабр, разве смог бы он оставить Илитию, развестись с ней? Ответ был для него очевиден: нет. И дело было отнюдь не в ее родне или связях… дело было в другом. Когда-то он был сильно влюблен в эту белокурую бестию, бывшую тогда юной красавицей. В те минуты, когда Глабру хотелось придушить свою милую женушку, ему удавалось обуздывать свой гнев именно благодаря сладостным воспоминаниям о былой любви. Наверное, от нее, все-таки, что-то еще осталось… Глабр тяжко вздохнул и сказал себе, что надо как-то отвлечься от мыслей об Илитии. Может, пока ее нет пойти в лупанарий и трахнуть какую-нибудь «волчицу» в Юнонину пизду? Но Гай Клавдий представил себе горящие глаза и голые, потные тела шлюх, и ему почему-то стало противно. Плюнув, он вышел из дома и направился в сторону рынка. По дороге несколько воинов тащили повозку, в которой сидела темноволосая девушка в потрепанной одежде. Ее голубые глазки говорили о том, что она очень несчастна и могли разжалобить любого. Глабр подошел к повозке и поинтересовался, что же совершила эта бедная крошка. — Эта «бедная крошка» — схваченная нами религиозная фанатичка. Она напичкана предрассудками, ненавидит римские обычаи и все время вещает о каком-то пророке Элае, чей бог займет место наших богов и станет единственным, — поведал Глабру центурион. — Да вот, убедись сам! — сказав так, он наградил незнакомку тумаком, после чего глумливо обратился к ней: — А ну-ка, расскажи нам про своего Элая и его Путь Любви, шлюха! Дрожащим голосом, запинаясь на каждом слове от страха и чувствуя на себе циничные взгляды мужчин, девушка заговорила: — Вы выросли с ошибочным сознанием того, что богатство и эгоизм могут заполнить пустоту наших душ, но я здесь для того, чтобы принести вам истинное учение Элая. Он прислал меня сюда из будущего, чтобы я научила вас Пути Любви и Мира. Раздайте все, что имеете, отпустите своих рабов и примите его учение. Дальше проповедница понесла какую-то ахинею, от которой Глабра аж передернуло. — Замолчи… — простонал он, затыкая уши. — Я Ева — посланница пророка Элая, — продолжила, несмотря на его окрик, незнакомка, у которой, похоже, поприбавилось смелости. — Я — дочь храброй воительницы Зены, которая сражалась против Рима и против Цезаря! — Мда… — пробормотал Глабр, посмотрев на нее со смесью брезгливости и жалости. — Это, похоже, какая-то свихнувшаяся иудейка. Надо будет передать этому бездельнику Цезарю, когда он в следующий раз придет просить взаймы, что против него какая-то Зена сразиться хочет… Цезарь в то время великим еще не был и славился исключительно своими долгами, пирушками и дебошем… — Но я говорю правду и еще раз призываю вас покаяться и принять Путь Элая! — не хотела сдаваться Ева. Терпение Глабра было отнюдь не железным, ведь оно каждый день подвергалось испытаниям со стороны Илитии… Нервы римлянина не выдержали, и он отдал такой приказ: — Привяжите эту негодницу к столбу и дайте мне плеть, я вышибу из этой шлюхи всю дурь! Бедную Еву тут же раздели догола и привязали к столбу. Молодой брюнет приблизился к ней с плетью в руке. — Сейчас я проучу тебя! — прошипел он. — Покайся! — опять завела свою песню проповедница. Увы, Гай Клавдий Глабр оказался глух к ее словам! Брюнет начал стегать плетью по бедрам и упругой попке Евы прямо на глазах у всей улицы, наполненной народом из разных сословий. Хлестал он ее не жалея, от души, словно вымещая на ней свои озлобление и недовольство жизнью. Плеть рассекала нежную кожу девушки, и по ее телу текли ручейки крови. Боль вырывала у Евы жалобные вскрики и стоны, но это не могло разжалобить ее самозваного палача, который будто вошел в раж. Когда рука Глабра все же устала, он наконец остановился, чтобы перевести дух. Он окинул взглядом свою жертву. Вид у Евы с ее истерзанными бедрами и задом был самый жалкий и в то же время возбуждающий в своей беспомощности. Гай почувствовал, как отвердел его член. — Эта девица теперь будет под моим присмотром. Тот, кто ее тронет, будет прилюдно распят сразу же, — объявил он легионерам. Воины знали о чем говорил легат, потому как уже были наслышаны о его жестокости. Спорить с грозным римлянином солдаты не стали, тем более, что несмотря на его суровость, уважали его за мужество и стойкость, а еще… жалели, зная о том, как живется ему с Илитией. Отсалютовав Глабру, они оставили его наедине с подопечной, мысленно ему позавидовав. Девица была хороша все же… Домой Гай Клавдий возвращался уже не один, а в ее очаровательном, хоть и довольно унылом обществе. — Если ты будешь вести себя хорошо, возможно, я не отдам тебя в руки какого-нибудь старого жирного сенатора. Ты меня поняла? — спросил уже у себя в покоях Гай. Ева в ответ что-то промямлила про Элая, и тогда Гай взял ее за волосы и, накрутив их на свою руку, снова заговорил: — Значит так, сучка.Ты будешь говорить только, когда я тебе разрешу. Все поняла? Для верности он грубо ударил ее головой о стол и едва не вышиб ей мозги. — Раздевайся, никчемная шлюха! — скомандовал Глабр. Дрожа от страха, словно осиновый лист, Ева принялась снимать с себя одежду, боясь вызвать гнев легата. Вскоре она снова была в чем мать родила. Тогда Гай медленно подошел к Еве и, опять схватив ее за волосы, медленно подвел к стенке, после чего проговорил: — Обопрись руками о стену. Ева со страхом повиновалась. Молодой брюнет медленно снял с себя доспехи и стянул тунику, теперь девушка могла видеть его большой член. Брюнет не стал медлить и грубо втолкнул головку члена в анус девицы. Гай начал грубо двигаться в ее задней норке, стараясь доставить ей побольше боли. Обхватив упругие груди девушки, он стал грубо мять эти спелые дыни. Однако же, содомия давно потеряла для этой якобы святоши свою новизну, так что действия Глабра не причиняли ей больших неудобств. Мысленно порадовавшись, что отделается только этим, она даже начала постанывать, немного переигрывая… — Ах так, сучка блаженствует! Сейчас я это исправлю! — проворчал Глабр, после чего достал из ящика стола искусственный фаллос настолько огромных размеров, что Ева при виде этого чудовища содрогнулась. Глабр тут же вставил его в потроха посланницы Элая и принялся трахать ее им. Теперь Ева кричала от боли, отчаянно извиваясь, чем доставляла себе еще больше мучений. — Ты так пахнешь, как-будто ты невинна, словно нежный цветок, — неожиданно сделал комплимент Еве Глабр, но настроение ей это, конечно же, не подняло. — Сейчас проверим это… Мужчина тут же перестал сношать ее сзади и, взяв на руки, сел на стол и усадил ее к себе на колени, после чего грубо вонзил свой член уже в ее нежную розу. Девушка вскрикнула от боли, а край стола тут же окрасился кровью. Гай, двигая бедрами, насаживал ее все сильнее на свое римское копье. Эта девушка была блудницей и девственницей в одном лице. Гай Клавдий не мог знать того, что до того, как стать проповедницей, она была довольно испорченной девицей. Поскольку ей по некоторым соображениям нужно было остаться девственницей, она занималась только содомией и оральным блудом. Узнай об этом обстоятельстве легат, это возбудило бы его еще сильней… Но и без того сейчас он двигался с такой силой, будто вел осаду крепости. Девушке же происходящее решительно не нравилось. Она принялась кусаться и царапаться, словно кошка. — Знай свое место, тварь! — Гай взялся руками за горло Евы и чуть не удушил ее. С каждым движением головки мужчина упирался в матку Евы. С выпученными от ужаса глазами девушка могла только хрипеть, изнывая от страха перед тем, что еще могло прийти в голову ее мучителю. Наконец, брюнет убрал руки с шейки девушки и проговорил: — Твоя щель самая узкая из всех, что мне доводилось долбить! Она получше щели самой Юноны! Может, тебе разрезать половые губы, чтобы они не мешали? Девушка вся содрогнулась от этих слов. — Не надо, прошу! — униженно взмолилась она. — Можешь обоссать мне лицо, можешь дать мне отсосать — я на все согласна, только не делай этого! Ты не знаешь, кем я была до того, как стала проповедницей! Глабр с презрением выслушал ее слова и посмотрел на эту женщину, как на обыкновенную шлюху. — Открой ротик, проповедница! — усмехнулся Гай. Брюнет взял девушку за уши и насадил на свой член по самые гланды. Но на этом издевательство не закончилось. Двигая бедрами, он с усмешкой смотрел сверху вниз на девушку. Внезапно, он вздохнул с облегчением, и тут же в ротик черноволосой полилась желтая жидкость. — Пей, шлюха. Ой, прости… пей, милая моя проповедница. Боясь быть искалеченной или убитой, Ева стала, давясь, глотать лившийся в ее глотку золотой дождь. Такого унижения ей еще не приходилось испытывать. Наконец, Гай вытащил член из ее ротика, а потом проговорил с усмешкой: — А теперь отсоси мне сама, или я велю заклеймить твое нежное личико, и тогда ты станешь той еще красавицей… Перепуганная Ева взяла член легата и принялась усердно сосать его. В том, как она это делала, чувствовались профессионализм и… страх. Девушка активно работала и язычком, и ручками. — Какая хорошая шлюшка! — проговорил молодой человек и, откинув голову назад, начал грубо шлепать девушку по округлым ягодицам. Перестав раздавать ей шлепки, молодой брюнет взял женщину за волосы и насадил на член ротиком прямо по самые гланды. Из уретры Гая потекла бледно-белая жидкость. Сперма молодого мужчины потекла в горло девицы, и она принялась глотать ее, давясь. Вытащив свой член, Гай усмехнулся и проговорил: — Ну, пока поживешь еще, шлюха. Ева принялась со слезами на глазах благодарить его. — Мой господин дарует мне жизнь! — прохныкала она. Но тут неожиданно отворилась дверь, и в комнату ворвалась, меча громы и молнии, золотоволосая фурия. Конечно же, это была женушка Глабра Илития. — Гай, как ты мог?! Так вот ты чем занимаешься, пока меня нет! — принялась верещать она. Гай Клавдий позволил себе улыбнуться, и улыбка получилась злорадной… — Ну не все же тебе с приезжими гладиаторами развлекаться, — спокойно сказал Илитии муж. Глаза Евы блуждали по комнате. Она сейчас отчаянно искала способа улизнуть, пока супруги заняты выяснением отношений. Но сегодня был явно не ее день… — Кто эта дрянь?! — заорала Илития, переключившись с мужа уже на нее. — Я убью ее, плесну в морду кислотой, распну… я… да я… Матрона просто задыхалась от возмущения, Ева же готова была умереть от страха. Бедняжка чувствовала, что сейчас ей придет конец… — Это одна полоумная из какой-то иудейской секты, — с ухмылкой проговорил Глабр, наслаждавшийся реакцией жены. — И ты можешь сделать с ней все, что хочешь. Получив это позволение, хотя, впрочем, она обошлась бы и без него, Илития выхватила кинжал и… отсекла им груди несчастной Евы, исторгнув у нее чудовищные вопли, которые, казалось, не могли принадлежать человеческому существу. Глабр смотрел на эту кошмарную сцену со смесью ужаса и восхищения. — Ты чудовище, Илития, и превращаешь в такое же чудовище меня! — произнес он чуть дрогнувшим голосом. — И… я люблю тебя! На красиво очерченных губах Илитии появилась улыбка, больше походившая на оскал. — Я тоже люблю тебя, муж мой! — выдохнула она, и от этих слов сердце Глабра забилось быстрей. — И смотри, что я сейчас сделаю для тебя! С этими словами она перерезала еще не пришедшей в себя от болевого шока Еве горло и бросила ее тело в прекрасные воды бассейна, тотчас сделавшиеся красными от крови… В крови жертвы был и ее роскошный наряд нежно-розового цвета. Это было отвратительное и в то же время прекрасное зрелище, на которое Глабр глядел во все глаза. Шагнув к жене, он заключил ее в свои объятия, после чего занялся с ней любовью на столе. Наконец-то он чувствовал себя счастливым…