Глубокие воды.

      Белый длинный луч света луны, которую можно было сравнить с идеальным, круглым блюдцем, падал через обгорелую и потрепанную временем, дождем и жарким зноем в летний день, деревянную оконную раму. Он нежно освещал мрачную комнату, придавая ей более оживленный и естественный вид, прежде чем она имела. Если постараться и взглянуть сквозь временную многослойную пленку, то можно не только увидеть, но и услышать былую жизнь.

Вот маленький кудрявый мальчик забавно и неуклюже бежит с деревянным мечом и огромной пиратской шляпой, которая каждый раз сползала на ярко-голубые глаза. Веселый, звонкий смех разносится по огромному пляжу, звук прибоя и голос чаек смешивается, образуя успокаивающий микс.        О, смотрите, быстрее! Подростка с пухлыми, розовыми щечками мать ругает за то, что он стащил уже третий кусок вишневого пирога, но тот только быстрее уплетает его и слизывает остатки джема с коротких пальцев. Запах золотистого меда, собранный заботливо полосатыми пчелами с полевых цветов, мягко дурманит обоняние и заставляет живот скрутиться в тугой узел, издавая странные урчащие звуки голода. Забавно.        Чуть уловимо дует теплый майский ветер, принося запах расцветающей яблони и лаская, развивает бронзово-медовые волосы маленькой девчонки. Она тихо стоит в тени той самой яблони с прекрасными белыми цветами, и грустно смотрит в след старшего брата, который уже увлеченно захватывал новый воображаемый корабль со своим лучшим другом. Она раскрывает пухлые губки, вздыхает и уходит в свою одинокую комнату. Проливая слезы обиды на заботливо выглаженную белую рубашку матерью.       Но сейчас реальность резко режет по воспоминаниям. Ведь из всего, что было в чудесном детстве, ровным счетом осталось ничего. Уродливые, гнилые, обгоревшие доски, едва различимые предметы мебели, у которых была основа из металла и приторный, запах плесени и сырости.

***

Потрепанный темно-синий плед собрался в непонятную кучу возле тонких, обнаженных женских ног. Они слегка подрагивали от сквозняка, который веял по серой каменной кладке. Тихий хриплый стон отчаяния вырывается из глубины ее груди, в которую яростно отдает ритмы горячее сердце. Девушка с бледно-мертвым лицом утыкается в мятую рубашку старшего брата, пропитывая ее соленой водой.       Мужчина бережно, но крепко прижимает сестру. Проводя большой, узкой ладонью по волосам, пропуска сквозь темные локоны пальцы музыканта. Обветренные, розовые губы едва шевелись, издавая чуть уловимый обеспокоенный мелодичный баритон. Вибрация равномерно поднималась из нутра тела, выходя с испугом за жизнь родного и близкого человека.        На один, всего один миг шепот прекратился, а всхлипывания затихли. Две частицы нарочно разорванных когда-то душ, вновь скрепленные сидели на холодном полу, тесно прижимаясь друг другу и аккуратно, словно в колыбели раскачивались из стороны в сторону. Прошло время, и дрожащий голос опять зашептал.  — Пожалуйста, — захрипел в длинные, густые волосы мужчина средних лет с обнаженной душой маленького, кудрявого ребенка. — Пожалуйста, Эвр. Шерлок открыл красные глаза и безжизненным взглядом уперся в серую стену. Он ждал, а она молчала. Он терпел, а она молчала. Он не сдавался, а она все еще молчала… — Я.., — он зажмурил глаза, и вокруг образовалось куча морщин. Младший Холмс отпрянул от младшей сестры, обхватывая ее треугольное лицо, длинными, тощими пальцами и нежно проводит по острым скулам, всматриваясь в прекрасные, глубокие глаза. Губы тронулись в слабой улыбке. — Помоги мне, — аквамариновые очи наполнились слезами, но Холмс не обращал на них внимания, они быстро скатились по худым щекам. — Помоги мне спасти Джона Ватсона.       Но старшая сестренка только глупо растянула тонкие губы в безумной улыбке. Она молчала и лишь глаза ее говорили, лишь они остались живыми в этом осиротевшем организме.       Крепкие руки, вцепленные в белую, тюремную рубашку, упали на пол, и комната залилась громким смехом. Маленький мальчик испуганно отшатнулся, а вялая фигура упала на сырой пол, глухо ударяя о камень. Грудь ее тряслась от смеха, а после задыхалась в грубом кашле.       Яркая вспышка, подобная огромной, атомной бомбе, взорвалась в голове малыша Холмса. Эта вспышка уничтожила чугунную цепь на забытом когда-то ящике, который находился на самом дне бесконечного Дворца Ума.       Запах свежезаваренного чая, тонкой струйкой сочился из светлой кухни. Шерлок прислушивается, затаив дыхание, приоткрыв маленькие губки. Отец сидит в мягком кресле и перелистывает утреннюю газету, вдыхая еще весьма ощутимый запах типографской краски. Мамочка порхает над плитой, подпевая слова песни, услышанную вчера на радио и заботливо печет румяные, пышные, неимоверно вкусные блинчики.       А вот и заскрипела дверь комнаты его старшего брата, который уже тяжело топал на кухню, чтобы своровать блинчик до завтрака. Мальчишка плотнее прижался к деревянной двери, надеясь услышать совсем тихие, неуловимые звуки шагов его сестры. Отсчитав ровно 3 минуты, он решает, что Эвр все еще спит. Шерлок радостно хватает деревянный меч и ускользает через окно, спускаясь по железной водосточной трубе.       Солнце только показало из-за горизонта светло-желтые лучи, рассеивая густую, туманную дымку. Мальчик быстро бежал по траве, которая была вся усеяна брильянтовыми горошинами росы. Красные, маленькие сапожки сразу же заблестели.       Шерлок наконец-то добежал до будки его любимого, пса с рыжей окраской. Он улыбнулся, показывая белоснежные зубки и присев на корточки, кладя маленькие ручки на худые колени, звонким голосом закричал: — Редберд! — ветер задул в пустоту и встревожил непослушные кудри. Тишину нарушал лишь шелест зеленого леса.       Когда в ответ не послышалось веселого лая, улыбка Шерлока тут же померкла и он настороженно, прижимая к себе меч, подошел к домику Редберда. Пусто. Он резко обернулся и побежал, как никогда быстро. Бежал, бежал и бежал. Скользя по сырой траве, крича имя пса. Но в ответ было лишь молчание.       Маленькая фигура смотрела из окна своей комнаты на младшего братика, и ее лицо озарила та же безумная улыбка.       А на следующий день все испарилось. Словно вода в знойный день. Ни Эвр, ни лучшего друга, ни родного поместья Холмсов.       Только глупая песенка в исполнение незнакомого голоса, но забыта спустя время. Пусто, как и в юном сердце Шерлока. Тогда его жизнь началась с белоснежного, девственно-нетронутого листа. Одиночество стало его новым лучшим другом.       Шерлок резко распахнул серо-голубые глаза и захлопал длинными, мокрыми ресницами. Лицо приобрело розовый оттенок и стало противно липким.        Детектив зарычал, в глазах его плескалось зло и негодование. Он схватил Эвр за тонкую сорочку. Послышался треск. Младший Холмс встряхнул девушку, приподнимая. Его руки, которые тряслись и впивались в хлопок, покрывались напряженными, выпуклыми, синими венами. Он закричал. Как тот маленький Шерлок, когда потерял лучшего друга. — Говори, — глаза потемнели, — Говори, где Джон! Эвр облизала губы, вскинула темные брови и наконец-то подала признаки функциональности голосовых связок. — Я где-то был потерян, иди меня искать.—она улыбнулась. — Не..— Шерлок сглотнул вязкую слюну. — Яму раскопай, где старый бук растет. — Эвр, пожалуйста, — гнев заменил непонимание и испуг. — Сам восточный ветер мне хочет помогать. Он отпустил Эвр и вцепился в густые кудри, оттягивая их вниз. — Всегда доверяй ветру — к цели он ведет. — Зачем ты со мной так. — Иди, братец, в тень, — ядовито закончила она. И глухой стон, который так долго находился в детективе, вышел наружу. Эвр поднялась, вставая на худые колени, приближаясь к Шерлоку, невесомо проводя пальцем по впалой щеке. — Глупый, глупый малыш Шерлок,— она покачала головой, — Ты не изменился. Всегда был отсталым. Она отпрянула и откинулась на плед. — Это же так элементарно, Ватсон! — она издала нервный смешок, — Ну же. Шерлок, ты сможешь. Разгадай загадку. Он зажмурился. Миллионы мурашек пробежали по его телу. Губа нервно задергалась. — Я не знаю. — Ну так оставайся вечно одиноким, — Эвр зловеще улыбнулась, обнажая острые зубы.— Ты только что потерял лучшего друга. Снова.       Шерлок замотал головой, вскакивая на ноги. Угловатые колени предательски подогнулись, и его тело задрожало, но он не дал себе упасть. «Сегодня мы солдаты» зазвучал сдержанный голос Джона. Ноздри раздувались от гнева. Зарычав словно рысь, он размахивается и ударяет в голую стену. Хруст костей не остановил его. Он замахнулся еще раз, и еще, и еще. Пока трясущаяся рука не превратилась в кусок изуродованного мяса из которого стекает вязкая кровь. — Где Джон, — отчеканил детектив прожигая взглядом стену. — Вода, Шерлок — тихо прошептала она, — вода погубила тебя, мой дорогой.       Шерлок не помнил, как он выбежал из злополучной комнаты, не помнил как, спотыкаясь, бежал по крутой лестнице вниз и не помнил, как добежал до старого колодца, у которого серый камень со временем рассыпался, оставляя после себя бессмысленные руины. И он не помнил, как увидел огромный черный круг, который красиво блестел в свете луны. Страшный крик раздался в густой ночи, пугая всех спящих птиц.

***

Голоса, голоса, голоса.

Повсюду были чертовы голоса. Они кричали, громко кричали… Паника, у всех была паника. Они куда-то торопились, что-то делали и кого-то вытаскивали.

      

Шерлок, не шевелясь, сидел на холодной земле, выпуская в звездное небо горячий пар. Он не понимал. Он снова не понимал. Все странно и до абсурда глупо, закономерно, несправедливо. К нему подходил Лестрейд и, кажется, какие-то врачи… Или… Нет, не помнил. Он ничего не помнил. Стеклянный мир в одно мгновение разбился на тысячи мелких осколков. Эти осколки резали детектива изнутри. Мучая, испепеляя, разрушая его разум, его жизнь, его веру. Тусклый взгляд медленно отпускает бездонное, ночное небо и падает на безжизненное тело. Сердце пропустило пару глухих ударов, а дыхание стало прерывистым. В груди образовалась огромная, черная, пустая дыра. Он бесшумно откидывается на траву, закрывает глаза. Его совсем не беспокоит то, что происходит в ином мире.Теперь он останется тут навечно. Ведь тут есть Джон.

Не исчезай… Исчезнуть — так легко.

Воскреснуть друг для друга невозможно.

Смерть втягивает слишком глубоко.

Стать мертвым хоть на миг — неосторожно. Джон всегда будет в его душе. И они всегда будут вместе. Ведь эта чудесная история о невероятном детективе Шерлоке Холмсе и его блогере, напарнике и любимом человеке Джоне Ватсоне.