Human

      Все последние полгода, Бонни провела словно в агонии. Днём она была прекрасной женой, хорошей подругой, непобедимой ведьмой, но по ночам, она становилось самой настоящей жертвой собственных кошмаров. Одинокой, всеми брошенной, и до чёртиков напуганной. Он всё время преследовал девушку в её беспокойных снах. Крики ведьмы то и дело разрывали ночную тишину, а её истерики, и вовсе, не редко затягивались до утра. Но никто, даже Энзо или подруги, до сих пор не знали, кто являлся виновником её ночных кошмаров. Бонни боялась об этом говорить, страшилась услышать осуждение, или того хуже – жалость, ведь в ней она сейчас нуждалась меньше всего.       Кай Паркер отравил её жизнь, и даже после своего заточения, он всё ещё находил способ продолжать это делать.       Но сегодня, спустя ровно полгода с их последней встречи (она действительно считала дни?), ведьма собиралась положить всему этому конец. Расставить все точки над i, и в итоге, закончить свои страдания. Между молодыми людьми, осталось слишком много недосказанного, но в этот день, девушка намеревалась поставить во всём их связывающим – жирную точку. Ведь всё не могло продолжаться так и дальше. Она больше не выдержит этих мучений, что день из-за дня, буквально рвали её душу на части.       Бонни несколько нервно провела кончиком языка по пересохшим губам, пытаясь их увлажнить. Энзо не будет до вечера, а значит, в её распоряжении было около шести часов. Вполне достаточно, чтобы закончить начатое.       Ведьма медленно прикрыла глаза, пытаясь расслабиться, и выкинуть из своего сознания все ненужные мысли. Чтобы сотворить необходимое ей заклинание, Беннет придётся потратить крайне много сил.       – Witches copiis appellat tibi, hoc ipsum indica mihi, – она глубоко вдохнула, ощущая кислоту, скользнувшую по её венам, что буквально прожигала кожу изнутри, – est in domo carceris usque ad mundi extrema dux de Coven Twins.       Свечи, стоящие на полу перед девушкой, вспыхнули ярким пламенем, а из неожиданно открывшейся форточки, подул лёгкий, едва уловимый ветер, скользнувший по волосам Беннет, и заставляющий их слегка колыхаться. В этот миг, всего на доли секунды, ей показалось, что она чувствует, как ледяные пальцы, скользнули по её коже, оставляя невидимые для глаз ожоги. Озноб прошёл по телу ведьмы. Эти прикосновения – ей были чертовски знакомы.       Бонни шумно выдохнула, медленно приоткрывая свои ясные, тёмно-зелёные глаза. Губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке. Она знала, что у неё получилось.       Девушка осторожно поднялась на ноги, мельком оглядываясь вокруг. Она больше не была в их с Энзо доме в Джорджии, теперь, Беннет находилась в особняке братьев Сальваторе. В их гостиной, где когда-то, провела достаточно много дней, наедине с психопатом. Впрочем, теперь, эти воспоминания, вызывали на её лице лишь грустную улыбку. Как оказалось, 1994 год, был менее щедр на жестокие сюрпризы, нежели настоящее, которое мучительно сводило её с ума в последние полгода.       Бонни несколько опасливо шагнула вперёд, не зная, застанет ли здесь Малакая, ведь он мог находиться в абсолютном любом уголке своего огромного тюремного мира. Каковы шансы, что еретик всё ещё прибывает в Мистик-Фоллзе?       Ведьма медленно передвигалась по уже столь знакомым запутанным коридорам, заглядывала в каждую комнату, и то и дело прислушивалась к несуществующим здесь посторонним звукам. Абсолютная тишина мёртвого города, с населением в «один человек».       Достигнув кухни, девушка отметила, что на столе стоит кружка уже давно остывшего чая, а рядом с ней, покоится изрядно потрёпанная газета, на развороте которой, можно было легко разглядеть сегодняшнюю дату: 25 декабря 1994 года. Рождество…       Беннет поджала губы, отводя взгляд куда-то в сторону. Прошло уже так много лет, но она всё ещё хорошо помнила тот день, когда также, на Рождество, осталась здесь абсолютно одна. Наверное, тот момент – стал для неё переломным, ведь именно в этот день, девушка впервые начала задумываться о том, как закончить свои страдания.       Бонни чертыхнулась, отгоняя от себя непрошенные мысли. Она здесь не для того, чтобы придаваться воспоминаниям. Ведьме было необходимо отыскать Кая, и сделать это как можно быстрее, ведь запас времени, что она могла пробыть в тюремном мире, без риска застрять здесь – стремительно иссякал.       Круто развернувшись на невысоких каблуках своих полусапожек, девушка стремительно двинулась к выходу из особняка. Она не знала, куда ей следует идти, и где искать Кая, но какое-то внутренне чувство, словно вело Беннет в нужном направлении. Но вот только, когда это чувство завело её в заснеженный декабрьский лес, энтузиазм Бонни слегка поубавился, заставляя её напрячься.       Да, девушка знала, что здесь, в этом мире, ей нечего и некого бояться. Но подсознание так не вовремя напомнило: кроме Кая…       Ведьма осторожно шагала по тропинке, то и дело, проваливаясь в рыхлый снег, и слегка подрагивая от холода. Всё-таки, тоненькая полупрозрачная блузка, и джинсы – едва ли были подходящей одеждой для столь морозного времени года.       – Чёрт, – злобно прошипела девушка, когда её нога, провалившись в очередной сугроб, там застряла.       Бонни слегка подалась вперёд, принявшись руками откидывать в сторону "пленивший" её снег, но неожиданно, внимание девушки кое-что привлекло – яркий блеск металла, отражающий собой солнечные свет. Она нахмурилась.       – Это ещё что?       Потянувшись за находкой, и едва не рухнув в сугроб, Беннет, всё же, кончиками пальцев, ухватила деревянную рукоятку, подтягивая к себе совсем обычный кухонный нож. Впрочем, от "совсем обычного", его отличали бурые, засохшие капли крови, что буквально въелись в острейшее лезвие.       Бонни нахмурилась, пожимая губы, и, наконец, уже, наверное, с десяткой попытки, высвобождая свою ногу из "снежного плена".       Крепко сжав рукоять ножа в ладони, девушка шагнула вперёд, при этом внимательно оглядываясь вокруг. Такая находка в чаще леса, едва ли могла быть случайной. Впрочем, как и то, что ведьма обнаружила всего в паре метров от того места, где ранее, нашла оружие: белоснежный снег, что всеми цветами переливался под яркими лучами солнца, был отчасти пропитан алой кровью. Но вот только чьей? Неужели Кая?       Мулатка чувствовала, как сердце гулко забилось у неё груди. Неожиданный приступ паники буквально сковал её по рукам и ногам, не позволяя пошевелиться. Какое-то странное предчувствие. Будто ожидание чего-то крайне пугающего. Бонни нервно сглотнула. А уже спустя всего миг, позади, совсем рядом, раздался такой до боли знакомый бархатный баритон:       – Неожиданный сюрприз.       И даже не видя сейчас его лица, Беннет была готова поклясться, что Кай улыбается. Так очаровательно, и так пугающе одновременно. Звериный оскал, скрывающийся под маской невинного мальчика.       Осторожно, будто в замедленной съёмке, Бонни не спеша обернулась, в тот же миг, сталкиваясь взглядом, с льдисто голубыми глазами Малакая. И он действительно улыбался.       – Кай, – сквозь едва приоткрытые губы, выдохнула девушка, больше не зная, что она может сейчас сказать.       Вся недавняя уверенность, вмиг испарилась, так же, как и построенный заранее в уме диалог, или, даже скорее монолог, который ведьма собиралась обрушить на голову парня. Всё исчезло. Остались лишь они, и напряжённая, заставляющая мурашки пробежать по спине – тишина.       Что касается Кая, то он был абсолютно спокоен, по крайне мере, не одна эмоция так и не отразилась на его равнодушном лице. И лишь глаза еретика, слегка прищурились, словно он всё ещё не мог поверить в реальность происходящего, и то и дело ждал, что образ девушки растает прямо перед глазами, как это было уже много десятков раз до этого дня.       Чтож, может в этот день бесконечного Рождества, всё-таки случится чудо, и ведьма никуда не исчезнет?       – Что же привело столь очаровательную девушку в клетку к монстру? – Паркер улыбнулся кончиками губ, хотя в его дьявольски горящих глазах, не было и намёка на веселье.       Бонни нервно сглотнула, проводя языком по вмиг пересохшим губам. Огромный ком буквально застрял у неё в горле, и ведьма едва ли была уверена в том, что сможет произнести хоть слово.       – Я пришла попрощаться, – наконец, вымолвила она, и на удивление, её голос прозвучал вполне ровно и спокойно, чего не скажешь о сумасшедше колотящимся в груди сердце.       Кай удивлённо вскинул брови, но всё же медленно кивнул, принимая ответ ведьмы. Ему же казалось, что они не плохо попрощались и в особняке Сальваторе – полгода назад. Парень всё ещё слишком хорошо помнил эту сладостную ночь. Хотя, кажется, это всё-таки было утро.       – Прощайся, – лениво проговорил он, будто эта беседа и вовсе была еретику не интересна.       Но это не так, и Бонни это знала. Видела, по взгляду кристально голубых глаз, что следили за каждым её движением, за каждым её словом или действием. Кай нуждался в этом разговоре не меньше, чем она сама.       Сглотнув, Беннет махнула рукой на окровавленный снег, позади себя.       – Пытался закончить свои страдания?       Кай усмехнулся, прикусывая нижнюю губу, и слегка качая головой. Это был весёленький опыт, только вот жаль, что не совсем удачный, впрочем, как и все последующие разы. Все последние полгода, Паркер буквально пребывал в агонии, между жизнью и смертью, но то и дело, вновь и вновь, открывал глаза, продолжая видеть перед собой – этот ненавистный 94-ый.       Еретик слегка склонил голову, смотря на девушку исподлобья. Сейчас, он выглядел слишком очаровательно, и мало чем походил на того кровожадного монстра, коим на самом деле являлся.       – Не совсем, – наконец, пробормотал Паркер, но при этом, одним только взглядом давая понять, что продолжать диалог в этом русле – он был не намерен.       Да, Малакай не собирался признаваться ведьме, что каждый раз, вгоняя зачарованный нож в свое сердце, он стремился не закончить свои страдания, а словить так называемые предсмертные галлюцинации, в которых он всегда мог увидеть её. Улыбающуюся, смотрящую на него влюблённым взглядом, и сбивчего шептавшую имя. Его имя. Кай. Так, как парень всегда этого и хотел.       Бонни слегка склонила голову на бок, зеркально отвечая еретику полуулыбкой. Паника стала постепенно отступать, и теперь, девушка вновь была абсолютно спокойна, по крайне мере настолько, насколько это вообще возможно рядом с Паркером.       – Даже не попросишь вытащить себя отсюда? – поинтересовалась она.       Кай глухо рассмеялся.       – А есть смысл?       Ведь они оба понимали – смысла нет. Да, может в том недалёком прошлом, между молодыми людьми действительно что-то происходило. Что-то, что было не подвластно даже им самим, но в любом случае, это не меняло того факта, что Бонни – светлая ведьма, обязующаяся защищать мир от зла, а Малакай – то самое зло. Выпустить его из тюремного мира, было бы равносильно тому, что спустить с цепи – разъярённого пса.       – Ты являешься мне во снах, – ровным тоном оповестила Бонни, сама не понимая, зачем вообще об этом говорит.       Наверное, для того, чтобы заполнить эту звенящую тишину, ну, и, конечно, расставить все точки над i. А чтобы это сделать, придётся сказать обо всём, что последние полгода, буквально сжимало сердце в тиски.       Кай кивнул. Ведьме нескончаемо повезло, ведь он, в отличие от неё, уже очень давно не видел снов.       – И что же я там делаю? – с усмешкой осведомился еретик, но при этом, внимательно вглядываясь в лицо девушки, стараясь уловить на нём хоть какую-либо эмоцию. Её истинные чувства.       Бонни неоднозначно пожала плечами. Признаться, она не могла вспомнить ни одной чёткой картинки из своих каждодневных кошмаров. И единственное, что девушка помнила наверняка, так это отчаяние, что преследовало её в этих снах. Боль, страх, паника. Всё смешивалось воедино, создавая собой не самую радужную картину. И кровь. Ведьма отчётливо помнила, что в её ночных кошмарах, было очень много крови.       Беннет тряхнула головой, отгоняя от себя неприятные воспоминания. Она вновь перевела взгляд на Кая, сталкиваясь с его собственным – ледяным и безумным.       – Мне жаль, что всё так сложилось, – ведьма печально улыбнулась. – Жаль, что в итоге, ты выбрал тьму.       Паркер нахмурился, делая небольшой шаг вперёд, тем самым, сокращая между ними с Бонни расстояние. На удивление, девушка даже не шелохнулась, лишь воинственно вздёрнула вверх подбородок, показывая, что она его не боится.       А ведь очень зря. Ей стоит бояться, ведь если он захочет, она уже никогда не сможет вернуться домой обратно. Она навеки останется заперта с ним.       – Я не выбирал тьму, Бон, – Паркер широко улыбнулся, оголяя ряд белоснежных зубов. – Это тьма выбрала меня. Я уже был рождён таким, и признаться, мне это чертовски нравится.       Беннет усмехнулась, скрещивая руки на груди, и возводя глаза к небесам. Она как никто другой знала, что Кай может быть другим. Что он так рьяно тянется к свету, но раз за разом, оставляет все свои попытки именно в тот момент, когда находится наиболее близко к цели. Он боится, и этот страх, словно чума, уничтожает всё хорошее у него внутри.       – Ты лжёшь. Ты просто боишься быть нормальным, – бросила девушка, видя, как после её слов, глаза Малакая вспыхивают дьявольским огнём.       Кай глухо зарычал, слегка приподнимая верхнюю губу, и чувствуя, как десна ужасно чешутся, пытаясь дать выход вампирским клыкам. Его могли обвинять в чём угодно, но только не в трусости, ведь Паркер – никого и никогда не боялся.       Еретик угрожающе двинулся вперёд, и Бонни, неосознанно, синхронно с ним, отступила назад. Она знала, что затронула непозволительную тему, понимала, что ходит по лезвию ножа, но это был её единственный шанс, положить долгожданный конец, мучившим их обоих страданиям.       Точки над i, помнишь?       Кай замер буквально в двадцати сантиметрах от ведьмы, буровя её яростным взглядом, и еле сдерживаясь от того, чтобы сомкнуть свои длинные холодные пальцы на тоненькой шейке Беннет.       Глупая, глупая ведьма!       Вот и всё. Они вернулись к самому началу. К своему противостоянию, и дикому желанию друг друга убить. Только вот на этот раз, оба молодых человека понимали, что те чувства, что буквально бурлили у них в крови, крайне сильно далеки от тех, что должны чувствовать друг к другу враги. Тогда, долгих семь лет назад, у них не хватило смелости этого признать.       Кай слегка поддался вперёд, и его горячее, мятное дыхание, буквально обожгло ведьме лицо.       – Я социапат, дорогуша, – он очаровательно улыбнулся, словно опровергая свои же слова. – Жестокий серийный убийца. Разве это может быть «нормальным»?       Бонни нервно сглотнула, опуская взгляд на столь желанные, слегка приоткрытые губы. Они были так непозволительно близко…       Девушка резко отдёрнула себя. Она пришла сюда не за этим. У неё есть Энзо, которого она слишком сильно любит, чтобы осмелиться с ним так поступить. Снова.       Впрочем, шальная, и слишком несвойственная ей мысль, всё же проскользнула в голове у Беннет.       Кай был чертовки милым серийным убийцей.       Паркер же широко улыбнулся, слегка прикусывая нижнюю губу, и всего на несколько миллиметров, поддаваясь ещё вперёд. Он знал, какое будоражащее впечатление производит на ведьмочку. Чувствовал, как она борется со своим искушением. И видел, как сильно, Беннет желает его поцеловать. Ведь он и сам, прямо сейчас, ощущал всё то же самое – по отношению к ней.       – Ты считаешь меня монстром, Бон? – выдохнул он.       Ведьма поджала губы, чувствуя, что ещё секунда, и она отпрянет назад, чтобы разорвать эту невидимую между ними связь. Но если она это сделает, Кай поймёт, что смог победить, а этого, нельзя было допустить.       Бонни слегка отвернулась, делая глубокий вдох, и выигрывая себе хотя бы пару спасительных секунд. Выдержать этот ледяной взгляд голубых глаз еретика, было крайне тяжело, ведь он, буквально заглядывал тебе прямо в душу. Девушка несколько нервно сглотнула, пытаясь сосредоточится на последнем заданном ей вопросе. Считает ли она Кая монстром? Что ж, смотря в эти обманчиво мягкие голубые глаза, Бонни, как никто другой, видела его истинную натуру. Малакай был неуравновешен, жесток, мстителен и абсолютно безжалостен, но вот только, вопреки всему, в те редкие моменты, когда монстр, живущий внутри еретика – дремал, он становился самым обычным человеком.       – Да, – наконец, ответила девушка, возвращая взгляд к лицу парня. – Ты монстр, Кай, и я так сильно тебя ненавижу.       Паркер глухо рассмеялся, словно услышал чертовки весёлую шутку. Впрочем, он не собирался верить словам ведьмы. Она говорила ему лишь то, что сама хотела услышать, напрочь игнорируя собственное сердце.       – Ты можешь думать, что ненавидишь меня, Бонни, ты можешь этого действительно желать, – Кай вскинул руку, едва ощутимо коснувшись ладонью лица девушки, скользнув чуть ниже, и замирая на задней стороне её шеи, обжигая своими ледяными прикосновениями, – но в твоих глазах, я совсем не вижу ненависти.       Бонни медленно выдохнула, чувствуя, как по её спине и плечам, пробегает рой мурашек, от его ледяных, но в тоже время обжигающих прикосновений. Ведьма была зла. Нет, она была просто в ярости, ведь Кай, снова был чертовки прав. Беннет не ненавидит его. Как бы сильно она этого не хотела, у неё больше не получалось его ненавидеть. Только не после всего того, что между ними было.       Ведьма медленно прикрыла глаза, стараясь привести в норму сбившееся дыхание. Паркер же, едва заметно улыбнувшись, слегка поддался вперёд, замирая в каких-то считанных миллиметрах от губ Бонни, и выдыхая прямо в них:       – Так быстро сдаешься? Признаться, я разочарован в тебе.       Беннет бросило в дрожь от его голоса. Его близости. Его усмешки и издёвки. И всё это, в один момент, просто снесло ведьме крышу. Резко поддавшись вперёд, не размыкая глаз, и привставая на носочки, она вжалась своими губами в его, выплёскивая в этом поцелуи – всю свою злость и разрывающую изнутри боль.       Кай усмехнулся прямо Бонни в губы, при этом кладя свою ладонь ей на затылок, тем самым, заставляя её прижаться ещё ближе.       Девушка глухо застонала, слегка приоткрывая рот, и в тот же миг чувствуя, как язык Паркера скользнул в него, сталкиваясь там с её собственным. Он целовал её так яростно и иступлено, сминая податливые губы, и царапая их непроизвольно вылезшими клыками. Целовал так, словно боялся, что это происходит в последний раз.       Сама же Беннет, обвив шею парня руками, прижалась своей грудью к его, так близко и так крепко, насколько это вообще было возможно.       Кай, глухо зарычав, толкнул девушку вперёд, заставляя её спиной налететь на ствол дерева. Бонни слегка поморщилась, чувствуя, как шероховатая кора, неприятно царапает кожу через тонкую ткань белой блузы.       Ведьма судорожно вдохнула, слегка запрокидывая голову, и позволяя Паркеру скользнуть губами вниз по её шее и ключицам, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев. Её же ладони, легли на его плечи, слегка сжимая их – держась за них, чтобы не рухнуть на холодную землю. Ведь удерживать себя на ногах, с каждой секундой, становилось всё тяжелее.       Беннет едва слышно вскрикнула, чувствуя, как острые клыки, до боли царапнули нежную кожу, но практически следом за этим, ощущая, как по кровоточащей царапине, скользнул тёплый и влажный язык.       Её кровь, всё так же сводила его с ума.       – Кай, – судорожно прохрипела ведьма, вскидывая вверх руку, и зарываясь пальцами в тёмных непослушных волосах еретика.       Парень усмехнулся, поднимая голову, и вновь припадая к желанным губам. Его имя, слетающее с её уст, было словно самая прекрасная музыка на свете.       Бонни, дрожащими руками, потянулась к ремню Кая, стараясь расстегнуть его – никак не слушающимися пальцами. И в мыслях, совсем некстати, раздался голос Кэролайн, твердящий одну и ту же фразу: скандальный секс.       Девушка нервно усмехнулась, тут же ловя на себе удивлённый взгляд Кая, что теперь, оторвавшись от её губ, сверлил ведьму пристальным взглядом льдистых глаз.       – Что-то не так?       Ох, больше всего на свете, Бонни хотелось сейчас кричать, что «всё не так»! Что она не такая, что всё происходящее – просто глупая ошибка, ведь дома её ждёт горячо любимый муж. Дома её ждёт Энзо, пока она, тут, едва ли не отдалась самоуверенному психопату.       Ведьма нервно рассмеялась, откидывая голову назад, и прижимаясь затылком к шероховатому стволу дерева. Её глаза наполнились слезами, но она знала, что не позволит себе здесь и сейчас разрыдаться. Только не при Кае.       Паркер выглядел несколько растерянным и удивлённым. Признаться, такая реакция, это последнее, что он ожидал от их жаркого поцелуя. Еретик слегка поддался назад, давая Бонни чуть больше свободного пространства, но при этом, оставаясь достаточно близко для того, чтобы коснуться её щеки, тыльной стороной фаланги.       – Я думаю, мы уже сказали своё последнее «прощай», Бон, – мягко произнёс он, при этом кривя губы в улыбке. – Тебе пора уходить.       Да, Кай Паркер был жестоким монстром, что сейчас, так сильно желал разорвать клыками эту пульсирующую жилку на тонкой шеи ведьмы, но в тоже время, с отчаянием осознававшим, что он больше никогда не сможет этого сделать. Какую бы боль он не причинял Бонни раньше, Кай никогда не позволит себе повторить тоже самое вновь. Ведь эта до тошнотворности правильная и суицидально храбрая ведьма, была единственным светом – поселившимся в его тёмной душе.       Малакай никогда не был обременён такими слишком человеческими вещами как вина или любовь, но сейчас, смотря в эти зелёные, полные слёз глаз, он знал, что стал тем самым героем, коим никогда на самом деле не являлся.       Паркер отпускал ведьму. Отпускал, зная, что если она уйдёт сейчас, то уже больше никогда не вернётся к нему назад.       Бонни нахмурилась, недоверчиво смотря на еретика. Он позволял ей уйти. Вот так просто. Не пытаясь заставить вытащить отсюда себя, и не обрубая мосты для неё самой. Кажется, его монстр задремал, и в игру снова вступил человек.       Но вот только к счастью, или, напротив, к великому разочарованию, даже спустя столько лет, Беннет так и не смогла понять, что в этом теле, нет, и никогда не было человека. Только монстр, нуждающийся в самом крепком наморднике и поводке, ведь в противном случае, прольются реки крови ни в чём неповинных людей.       Кай поджал губы, внимательно наблюдая за эмоциями на лице девушки. Их было так много, и они сменяли друг друга настолько быстро, что еретик едва ли успевал уловить хоть одну.       Паркер смиренно ждал её решения, и ему казалось, что он знает его наперёд, но, когда ведьма, так неожиданно подалась вперёд, толкая его в грудь, тем самым заставляя повалиться в сугроб, и падая следом за ним, Кай понял…       Она остаётся.       Губы молодых людей вновь нашли друг друга, и впервые за всё это время, они почувствовали, как внутри расползается такое непривычное тепло. Они вместе. Они рядом. Они сделали свой окончательный выбор.       Пути назад больше нет.       Снег, на котором сейчас оказались молодые люди, в доли секунды, буквально насквозь пропитал их одежду. И если еретик не ощущал холода, то ведьма – была на грани замерзания, чувствуя, как озноб, то и дело, волной проходит по её телу.       Будто почувствовав это, парень, одарив ведьму игривым взглядом, ещё крепче прижал её к себе.       – Сменим локацию? – он криво усмехнулся, вновь коротко целуя девушку в губы.       И в следующие пару секунду, Бонни даже не успела сориентироваться в пространстве, как уже оказалась прижата спиной – к гладкой твёрдой поверхности. Ей хватило только одно короткого взгляда, чтобы понять, что сейчас, она находится на кухне своего собственного дома.       – Ты серьёзно? – ведьма скептически изогнула бровь, опираясь ладонями на стол, и слегка поддавая вперёд, принимая сидячее положение.       Кай хмыкнул, резким движением рук, раздвигая ноги Беннет, и вставая прямо между ними. Его ладонь, легко проскользнула в волосы девушки, а пальцы, не сильно – сжали шёлковые пряди, слегка оттягивая их назад, тем самым, заставляя девушку, вскинуть голову вверх. Теперь, она смотрела прямо ему в глаза.       – Разве миссионерская поза на супружеском ложе тебе не наскучила? – с вызовом бросил Паркер, сверкая в полутьме, уже таким привычным безумным взглядом.       Он всё тот же саркастический поддонок, что и раньше.       Стоило признать, этот вопрос, на доли секунды, выбил Бонни из равновесия. Слишком неожиданно. Слишком грубо. Слишком много сарказма. Но, отчего-то, именно это – возбудило ведьму ещё больше. Кай всегда принимал брошенные ему вызовы, может пришло время принять и ей?       Резко схватив Кая за лацканы его старомодной – в стиле 90-х – куртки, Беннет притянула еретика к себе, с силой врезаясь своими губами в его. Девушка чувствовала, как ладони Паркера, в тот же миг скользнули по её спине, забираясь под промокшую от снега блузку, при этом обжигая разгорячённую кожу – ледяными прикосновениями.       Бонни глухо застонала прямо парню в губы, слегка поддаваясь вперёд, и прижимаясь своей грудью к его.       Остановись! Ты не должна этого делать.       Собственный голос разума звучал слишком тихо, а его протесты – едва ли были убедительны. Ведь разве сейчас имело значение хоть что-то, кроме этих жёстких губ – скользящих по её нежной коже?       Кай слегка толкнул девушку вперёд, заставляя её вновь откинуться спиной на стол. Теперь – она под его полной властью. Такая желанная. Чертовски красивая. Дико возбуждающая.       Глаза Беннет были закрыты, а с едва приоткрытых губ, то и дело скрывались тихие стоны, когда язык или руки Паркера, делали ей наиболее приятно. Стоило признать, она дико скучала по его прикосновениям.       – Ты сводишь меня с ума, Бон, – глухо прохрипел парень, одним рывком, расстёгивая блузу девушки, слыша, как пуговки, со звоном падают на кафельный пол.       Беннет же лишь слабо улыбнулась, выгибаясь в спине, и предоставляя еретику – крайне хороший обзор на своё стройное тело. Кажется, сейчас, она, так же как и он, сходила с ума. Или, сошла уже очень давно. Ещё полгода назад, когда впервые позволила себе поцеловать социапата. Когда впервые перешла черту невозврата. Впрочем, возвращаться назад теперь, ей и вовсе больше не хотелось. Миг с ним, стоил куда больше, чем вечность без него.       Крайне скользкая дорожка.       – Хватит болтать, Кай, – девушка негромко рассмеялась, проскальзывая ладонью в волосы парня, и заставляя его ещё сильнее прижаться к своей шеи.       Паркер же, проведя языком по линии шеи ведьмы, замер на всё той же пульсирующей жилки. Её пульсация, для вампирского слуха, сейчас казалась просто оглушающей. А клыки, против воли, стали пробиваться сквозь дёсна. Кровь Беннет, была наилучшем лакомством, что он когда-либо пробовал. И так велико было желание испить её снова.       Теперь, ты скорее умрёшь, чем сделаешь ей больно.       И Кай был бы полнейшим трусом, если бы с этим не согласился. Пришла пора признать, что ведьма – стала для еретика важнее, чем он сам. Теперь, он всегда будет выбирать её, а не себя.       Бонни, слегка поддавшись бёдрами вперёд, прижалась прямо к паху парня, сделав по нему несколько скользящих движений "вверх-вниз". Даже через плотную джинсовую ткань, девушка отчётливо чувствовала, что ему там уже крайне тесно.       Одна из ладоней Кая, скользнув по обнажённому животу девушки, достигла груди, сжимая её через тонкую ткань лифчика. Эти действия, сорвали с губ ведьмы, блаженный тихий стон, на который, поспешил "ответить" очередной пульсацией, его до предела напряжённый член.       Расстегнув свой собственный ремень – резким движением рук, парень вновь поддался вперёд, накрывая губы Бонни своими, в грубом, терзающем поцелуи. Он до боли прикусывал, посасывал и оттягивал их, и в ответ, совсем непривычно, получал то же самое. Похоже, Беннет перестала быть той нежной девочкой, с которой еретик делил постель полгода назад. Ведь не зря говорят, что влюблённые, слишком быстро перенимают привычки друг друга, а ведьма, кажется, и вовсе успела их все перенять – сразу же после их первого раза.       Язык девушки, проскользнувший меж приоткрытых губ Кая, в напоре столкнула с его собственным, словно сливаясь с ним в диком танце. Таком яростном, полным страсти, и дарующим настоящее блаженство.       Больше не та ведьма, из того 94-го...       Ухватившись пальцами за край футболки Паркера, Бонни потянула её вверх, стягивая с широких плеч еретика, и отбрасывая куда-то в сторону. Теперь, ладони девушки, могли без лишних преград, детально изучать крепкий торс Малакая, при этом слегка царапая его острыми ногтями – оставляя красный полосы.       Напряжённый член парня, уже изнывал от нестерпимой боли, и поэтому, не медля ни секунды, Кай, подцепив пальцами ремень джинс ведьмы, дёрнул его вниз, с удовлетворением рыкнув тому, что Бонни, послушно приподняла бёдра, позволяя избавить себя от столь лишнего элемента одежды. Теперь, девушка осталась только в одном нижнем белье, в то время как Паркер – всё ещё был в джинсах.       Слишком нечестно.       – Позволь.       Ведьма ловко соскользнула со стола, теперь, толкая на него парня. Впрочем, он послушно позволил ей взять вверх. Пока что.       Заметив уже расстёгнутый ремень, Беннет удовлетворённо хмыкнула, ведь в прошлый раз, ей пришлось с ним не мало повозиться. Теперь же, не придётся терять этих драгоценных секунд.       Плавно опустившись на колени перед Паркером, и не прерывая с ним зрительного контакта, Бонни ловко расстегнула пуговицу и молнию, позволяя слишком широким джинсам, послушно соскользнуть на пол. Через тонкую ткань чёрных боксеров, было слишком хорошо видно вставший член.       – Теперь сыграем по моим правилам, дорогой, – Беннет улыбнулась, проводя языком по припухшим от грубых поцелуев губам.       Кай тяжело дышал, и Бонни была готова поспорить, что сейчас, он сдерживает себя из последних сил. Впрочем, еретик всё же смог натянуть себе на лицо, уже столь привычную нахальную улыбку.       – Ты забыла? Нет никаких правил.       И вместе с этими словами, он сам избавил себя от последней детали собственного гардероба.       Пальцы Кая, зарылась в густых волосах Беннет, в то время как она, обхватив ладонью напряжённый член парня, несколько раз, плавно скользнула по нему вверх-вниз, словно оценивая его размеры. Губы девушки дрогнули в удовлетворённой улыбке, а уже в следующую секунду, она легонько провела языком по головке. Робко. Изучающе.       Паркер глухо зарычал, прикрывая глаза, и запрокидывая голову назад.       Как же, чёрт возьми, хорошо!       Бонни, продолжая сжимать ладонью ствол члена Кая, осторожно сомкнула губы вокруг его головки, слегка скользя вперёд, тем самым, срывая с губ еретика, очередной рык, граничащий со стоном. Она двигалась медленно, едва уловимо касаясь губами наряжённой плоти, и с ухмылкой осознавая, что вскоре, Паркер захочет наказать её за это. Он не любит, когда его дразнят.       Но ты ведь так сильно ждёшь этого наказания, да, Беннет?       И мысленно, проводя языком по всей длине члена: "да".       Кай не хотел быть грубым. Он продолжал из-за всех сил сдерживать рвущегося наружу монстра. Продолжал изнывающе терпеть столь приятные, но слишком медленные ласки. Он был готов на всё, лишь бы Бонни никогда не останавливалась, но... встретившись взглядом, с этими игривыми, тёмно-зелёными глазами, Паркер слетел с катушек окончательно.       Ладонь Малакая, что всё ещё лежала на затылке девушки, резким, слишком грубым движением, сжала её волосы, оттягивая их назад, а после, так же резко, толкая вперёд. Кажется, в этот миг, его член, вошёл в её горячий, дразнящий рот – по самое основание.       Так глубоко. На секунду, перекрывая весь кислород. Девушка подалась назад, но практически сразу же, вновь скользнула губами вперёд, чувствуя, как сильно пульсирует его член у неё во рту. Одна из ладоней Бонни, сжала бедро Малакая, в то время как вторая, скользнула вверх по его торсу, ощущая крепкие, сейчас слишком напряжённые, мышцы пресса.       Кай глухо зарычал, накрывая ладонь девушки своей, и сжимая её пальцы. Губы, язык Бонни, скользящие по его члену, буквально сводили еретика с ума. Ещё чуть-чуть, и он определённо точно не сможет сдержаться, кончив так же быстро, как это бывает только с грёбанными перевозбуждёнными девственниками!       Ты ведь не собираешь так опозориться, правда, Малакай?       Позволив Беннет сделать ещё несколько ласкающих движений по своему члену, Паркер резко притянул её к себе, в доли секунды, перемещая их обоих – на мягкую постель. Теперь, девушка, была вновь прижата его телом.       Ты ведь не думала, что он не вернёт себе контроль?       Бонни и сама не заметила того, как лишилась своей последней одежды, оставшись перед Малакаем – абсолютно нагой. Впрочем, никакого смущения, ведь его не было даже в первый раз, так откуда ему взяться сейчас? Тем более, пресловутая совесть ведьмы, на этот раз – осталась смиренно ждать дома.       Губы Кая, грубые, слегка обветренные, скользнули по шеи девушки, вновь, на доли секунды, задерживаясь на той самой пульсирующей жилки. А его ладони, сжали упругую грудь ведьмы, пропуская затвердевшие соски – между большим и указательным пальцами. Бонни глухо застонала, выгибаясь в спине, словно требуя чего-то большего. Она уже буквально изнывала от желания, но, кажется, своей маленькой игрой на кухне, ведьма добилась лишь того, что теперь, была очередь Кая – заставлять её сходить с ума в ожидании столь необходимого сейчас продолжения.       – Покажи на что ты способен.       Вот он – тот самый вызов. Беннет слишком хорошо знала Паркера, чтобы понимать, что он не из тех, кто не станет его принимать.       Еретик глухо зарычал, слегка прикусывая зубами кожу на плече девушки, наверняка, оставляя на ней красный след. Та самая метка, которая не сможет так быстро зажечь на ведьме, как это было в прошлый раз с ним, из-за чёртовой вампирской регенерации.       – Я покажу, Бонстер, – елейно-обманчиво прошептал Кай, проводя кончиком языка по ушной раковине девушки. – Но только не нужно будет кричать.       Брови Беннет удивлённо взметнулись вверх, но уже в следующую секунду, она действительно не смогла сдержать крика. Кай зашёл в неё резко. Без предупреждения. До самого основания.       Ведьма ахнула, крепко зажмуривая глаза, и отдаваясь под полную власть, в один миг накрывшим её ощущениям. Как же давно, она не испытывала ничего подобного. Как же давно, никто не был с ней так животно груб. Как же давно, ей не делали так приятно. Настолько, что ноги, раз за разом, сводило в блаженной судороге.       – Ты такая мокрая, – тихо прохрипел Кай, прижимаясь своим лбом ко лбу девушки, и перехватывая её взгляд.       Она была настолько горячей и узкой внутри, что сдерживать себя – парню стоило крайне больших усилий. Он чувствовал, как её плоть, то и дело сжимает его член, и это, заставляло еретика затравленно рычать. Как же, чёрт возьми, крышесносяще!       Паркер двигался резко, то снижая, то увеличивая темп в разы, при этом, раз за разом, срывая с губ ведьмы – блаженные стоны. Её ногти, как и в прошлый раз, до крови раздирали спину, а ноги, были заброшены на его бёдра – позволяя прижиматься ещё ближе.       Бонни из-за всех сил старалась поддерживать заданный еретиком ритм, поддаваясь навстречу, входящему в неё члену. В голове не осталось ни одной мысли, а с едва приоткрытых губ, словно ответом на каждый толчок, то и дело срывалось имя Паркера.       Кай. Кай. Кай.       Словно мантра, которую она так сильно, раз за разом, боялась проронить, занимаясь любовью с Энзо. Столько раз, имя еретика, уже практически срывалась с губ Беннет, когда рядом был совсем другой мужчина. И вот сейчас, спустя долгих шесть месяцев, которые, показались ведьме целой вечностью – она могла себе это позволить. Кричать во всё горло. Выкрикивать имя того, к кому все последние полгода, так рьяно тянулось её кровоточащее сердце. Теперь же, рядом с Каем, казалось, оно исцелилось вновь. Там, под рёбрами – больше не болело.       Она пропала.       Она продала душу дьяволу.       И этот самый дьявол, сейчас, нависнув прямо над ней, жадно целовал губы Бонни, словно оставляя на них свою метку. Ведьма принадлежит только ему, ведь Кай Паркер – никогда и не с кем не делится. Впрочем, теперь, девушка была готова простить еретику его собственничество, ведь принадлежать кому-то другому, ей больше не хотелось.       Молодые люди, охваченные безумной страстью, заставляли кровать нещадно скрипеть, а её деревянную спинку, то и дело, с силой ударяться о стену. Удивительно, как после всего этого, она всё ещё оставалась целой, а не разломалась прямо под ними.       – Я люблю тебя!       Слова сорвались с губ ведьмы совсем неожиданно, против воли, прежде, чем она успела подумать. Девушка просто поддалась нахлынувшим эмоциям и... призналась еретику в любви?       В кристально голубых глазах Кая, отразилась недоумение, граничащее с паникой. Он замер, при этом, продолжая оставаться в ней. В той, кто сейчас, одной своей фразой, буквально выбила из его лёгких весь воздух.       Девушка медленно приоткрыла рот, но с её губ, не соскользнуло и звука. Она была растерянна, и напугана не меньше парня. Ведь что бы они не чувствовали друг к другу, молодые люди никогда не говорили этого в слух, словно боясь услышать правды. Но сейчас... теперь назад дороги больше нет. Бонни, сама того не желая, одной неосторожной фразой – оборвала все мосты.       На доли секунды, в комнате воцарилось молчание, хотя, казалось, что оно – продлилось целую вечность. Паркер заговорил первым, и его голос, слишком непривычно, прозвучал крайне тихо и неуверенно:       – Повтори это ещё раз, Бон, – в кристально голубых глазах, сквозило недоверие.       Ведьма нервно провела языком по пересохшим губам. Одно дело сказать это поддавшись эмоциям, совсем другое – произнести данную фразу вполне осознано. Скажет её снова – слова будет не возможно забрать назад. Промолчит – станет самой настоящей трусихой, боящейся взглянуть правде в глаза.       Набрав в грудь по больше воздуха, ведьма на одном дыхании выпалила:       – Я люблю тебя!       Рухнула последняя, воздвиженная между ними стена.       Уголки губ Кая, едва заметно дёрнулись в улыбке, а уже в следующий миг, он поцеловал девушку так, как не целовал никогда прежде – мягко, нежно, любяще...       Ему даже не стоило произносить вслух эти слова, чтобы Бонни всё поняла.       Она любит, и она любима.       Молодые люди пошли против всех существующих правил, что всегда возводили границу между добром и злом. Наплевали на них. Перешли дозволенную черту. Но не один из них – об этом не жалел, и что-то подсказывало, что никогда не пожалеет. Теперь, игра была закончена окончательно. В ней не было ни проигравших, ни победителей. Были только они – неуравновешенный еретик, и добрая ведьма, которые, вопреки всем законам логики, смогли дополнить друг друга, словно две половинки одного целого.       Всё кончено.       Всё только начинается.

***

      Губы Кая растянулись в широкой улыбке, когда он наблюдал за тем, как девушка, повернувшись к нему спиной, медленно делает несколько шагов вперёд, желая увеличить разделяющую их дистанцию.       – Ты ведь ещё вернёшься, не так ли? – слишком самоуверенно промурлыкал Паркер, игриво прикусывая нижнюю губу.       Бонни обернулась, при этом покрепче обнимая себя руками за плечи, будто пытаясь согреться в это холодное зимнее утро. Хотя, кофта Кая, в которую она сейчас была облачена вместо собственной, порванной еретиком блузки – согревала лучше самого горячего чая.       Взгляды молодых людей пересеклись, и они говорили обо всём – красноречивее любых слов.       Яркая вспышка света, заставила Паркера прикрыть глаза рукой – согнутой в локте. На доли секунды, эта вспышка, практически полностью ослепила еретика, скрывая хрупкую фигуру ведьмы, от его взгляда. И когда свет потух, на том месте, где ещё совсем недавно стояла Бонни – уже никого не оказалось.       Девушка так не ответила на его последний вопрос, но Кай знал, что её беззвучная улыбка, посланная ему перед своим исчезновением – означала безоговорочное «да».       Еретик глухо рассмеялся, покачивая головой, и пряча руки в карманы брюк. Он медленно побрёл прочь, с улыбкой, слушая слишком громкое для этого места – пение птиц. Этот мир был мёртв, но ведьма, каким-то непостижимым образом, заставляла его оживать.       Да, Бонни Беннет никогда не выпустит монстра из клетки, но однажды, возможно, она запрёт себя здесь вместе с ним. Навечно. А вечность в тюремном мире – это слишком долго.       Всё же, иногда, загаданные в Рождественскую ночь желания – имеют способность сбываться. И украшенная пару часов назад ёлка, стоявшая в гостиной дома ведьмы, а также, накрытый на двоих стол в столовой – это только подтверждали.

Кай и Бонни будут вместе, и никакие чёртовы правила добра и зла, никогда не смогут на это повлиять.

Ведь теперь, они оба любят их нарушать.