Бог любит троицу (La tercera es la vencida)

Жара была невыносимой, и даже вентилятор, выставленный на максимальную мощность, не справлялся со своей задачей. Проворочавшись в кровати еще несколько минут, Уэйд сел, проклиная погоду, корпорации, которые были ответственны за глобальное потепление. — Тьфу ты, — пробормотал он, смотря на часы, покоившиеся на ночном столике. — Еще только два часа ночи! /Я уже скучаю по оледенению./ <Или ядерной зиме… звучит, вроде, неплохо.> — Давай спи, — пробормотал Питер позади него, ударяя подушкой, которую он до этого обнимал (видите ли, он предпочитал эту кучу ткани прекрасному телу Уэйда). — Но Пити… — простонал тот. — Очень жарко. Питер приоткрыл один глаз, в общем-то, без особого сочувствия и интереса разглядывая Уэйда, а потом, снова зевнул, поворачиваясь на бок. — И это не дает тебе право отнимать мой сон, — потер глаза он. — Да… я имею в виду, ты же моя вторая половинка! Ты должен понимать и разделять мои страдания! Этот пот… он попадает на рубцы и у меня все чешется! Я даже обнять тебя не могу, у меня все тут же начнет будоражить, и не в этом смысле, — пошевелил бровями он, впрочем, выражение лица быстро сменилось на страдальческое. — Я и так уже трижды мылся в ледяной воде, мне кажется, что я скоро растворюсь, как в Волшебнике в стране Оз, я имею в виду фильм, а не испанскую группу, если что. И вот я подумал: я мог бы уснуть, если бы спал без футболки и белья, но, нооооо! Эта долбанная погода меня погубит! Даже подушки, кажется, доставлены сюда прямиком из ада! А что уж говорить о простыне! — Уэйд возмущенно вскинул руки. Питер рассмеялся. Его забавлял весь спектр эмоций, которые накрывали его парня-не-парня. За три месяца они так и не определились, кем они друг другу приходились. Если не считать того случая в пещере, то Питер никогда не имел опыта с подобным и не считал себя геем. Может быть, би. Но это не точно. — Чем тебе не угодили подушки? — улыбнулся он, подтягивая покрывало к себе. — Потому что они зло! Они украли твою любовь! — прорычал Уэйд, вырывая подушку и отшвыривая в дальний угол комнаты. — Ты предпочитаешь обнимать их, а не меня! — также он поступил и со второй подушкой. — Но тебе же жарко, — улыбнулся Питер. — И как мы теперь будем спать? /Это наш шанс! / <Не тормози! > — Ну… я думаю, мне придется пойти на жертвы… — он плюхнулся обратно в кровать, театрально приложив руку ко лбу и, добавив в голос как можно больше страдания, произнес. — Так и быть, я согласен, чтобы ты использовал меня в качестве подушки. — Вы посмотрите на эти жертвы, — закатил глаза Питер, укладываясь на широкую грудь Уэйда. — Нужно назвать улицу в твою честь. — Можно просто меня поцеловать. <И не только…> /СПОКОЙНОЙ НОЧИ! / Питер засмеялся, но приподнял голову, даря целомудренный поцелуй, а после, снова обняв, он закрыл глаза, засыпая. Зуд вернулся почти сразу же, но Уэйд чувствовал, что это того стоило. *** В сотый раз вздохнув, он посмотрел на экран компьютера. Вот уже три часа он пытался завершить отчет, который скоро нужно было сдавать. Решив, что это невыносимо, Питер встал с кресла, сморщившись от того, как заскрипели его суставы, и, взъерошив волосы, он вошел в гостиную. Там сидел Уэйд, вперившись в экран телевизора. — Эй, мальчик мой, наконец-то ты вернулся в мир живых! Не то чтобы ты много пропустил… но от твоего внимания ускользнула пара романтических фильмов, и документальный фильм о том, как пишутся картины. Так себе фильм, но он интересен Белому. /Это же основы культуры./ <СКУ-КА.> — О, как все серьезно, — улыбнулся Питер, садясь на подлокотник кресла, обнимая Уэйда за плечи. — Но вообще, это и впрямь какой-то скучный фильм. Откуда у тебя столько терпения, чтобы смотреть такое? — Ну… ты был занят… занят чем-то важным, так что… — он пожал плечами. — Я решил, что смерть мозга от супер скучного фильма можно пережить. — Уэйд… — прошептал Питер, пораженный его поступком. — Спасибо… это…. — у него не было слов, чтобы описать то, что он чувствовал. Уэйд Уинстон Уилсон был готов сидеть на месте и смотреть на сухие скучные краски, чтобы не тревожить Питера. Вне всякого сомнения, это осознание выходило за рамки его вселенной. И если это не истинная любовь между родственными душами, то тогда он не знал, как это все назвать. — Да ладно тебе, Свитамс, — улыбнулся Уэйд, беря его руки в свои. Питер посмотрел на настенные часы, а потом снова на Уэйда. На самом деле, закончить отчет нужно было срочно, но что действительно хотел Питер, так это как-нибудь компенсировать потраченное время его парня-не-парня. Ведь он действительно сделал очень милую вещь… — Знаешь, мне кажется, что пиццерия возле Центрального парка все еще открыта. — Да? Ты закончил делать свою штуку? — спросил Уэйд, склонившись к нему. — Да, внес все изменения и дважды проверил на наличие ошибок, — не мигая, солгал Питер. — Да! — Уэйд подскочил на месте. — Пити устраивает Пицца-тайм! *** Вернулись они, когда солнце уже начало подниматься. Само собой, Питеру пришлось в срочном порядке дописывать отчет, заливая в себя галлоны с кофе. Но он ни разу не пожалел о своем решении. *** Ужасный цветочный горшок, который Питеру подарил его рыжеволосый друг, грохнулся на пол, раскалываясь на двое. Но им было наплевать, все, что их интересовало сейчас — это яростные поцелуи. Уэйд готов был поклясться, что на этот раз действительно настал день, когда они сходились в едином мнении: этот уродский горшок должен был умереть. Питер толкнул его к стене, забираясь руками под костюм. Он целовал яростно, практически с жестокостью, пытаясь слиться с Уэйдом воедино. Металлический привкус крови, казалось, только разжигал их страсть. — Сумасшедший… — шептал он, сам до треска натягивая костюм Питера. Тот в ответ слегка прогнулся, сжимая эластичную ткань с такой силой, что она почти разрывалась. Они оба, словно бешеные пытались раздеть друг друга, добраться до голого тела как можно быстрее. <Кто вообще мог подумать, что наш Пити такой? Это же ужас! > /Мы должны воспользоваться моментом и отдышаться, успокойся./ <Я, вообще-то, хиппи! > /Хиппи? Что за дешевые оправдания? / <Единственное, что тут дешево — так это твоя жопа.> /Ха-ха, это все, что ты можешь мне ответить? Ты мне противен./ «Вашу мать, заткнулись оба!» /Да что ты? Ты не можешь даже позаботиться о своей родственной душе./ <Во всем виноват этот сопляк Шторм.> — Наглый гавнюк, — сказал Уэйд, больно кусая Питера за шею. — Щека! Черт возьми, Уилсон! Чертова щека! — прошипел он, пытаясь оттянуть Уэйда от своей шеи. — Ты ему чуть нос не сломал! — А мог бы и убить! — прорычал он, снова кусая, стягивая спандекс. — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — Питер с яростью хватал его поврежденную кожу, сжимая в ладонях. — Я преувеличиваю? Ну, знаешь, я не позволю какому-то тупому блондинчику претендовать на мою родственную душу! — Ты настолько мне не доверяешь, что думаешь, что я отдамся любому, кто хотя бы поцелует меня в щеку? — Я доверяю тебе! — почти крикнул Уэйд, поднимая взгляд и сталкиваясь глазами с яростным огнем, бушевавшим в Питере. — Я не доверяю этому гребанному миру! Вокруг и так происходит всякое дерьмо. — Не надо думать, что ты особенный, Уэйд, — процедил Питер, которому все это надоело. — Ты не единственный, кто видел, какой кровавый и отвратительный этот мир. Но я решил доверять тебе! — Ты глухой или что? — с силой встряхнул его Уэйд, но тут же замер, замечая струйку крови, идущую из носа. /Черт! Нет-нет-нет! / <Пора это прекращать.> — Вот дерьмо, Пити! Прости, — он дрожащей рукой дотронулся до его подбородка. — Постипростипростипрости… — Я в порядке, — Питер вытер пальцем кровь и, стараясь успокоить Уэйда, положил руку на его плечо. — Наверное, это все адреналин. — Мне так жаль, — прошептал он, чувствуя себя монстром. Питер просто сделал шаг вперед, нежно обнимая Уэйда. Он же тоже пострадал, они оба сцепились из-за ерунды. — Ты тоже прости меня, — прошептал Питер, покрывая его лицо поцелуями. — На самом деле… — Я не хочу потерять тебя, ты не… — его голос был слишком слабым, он сейчас был слишком напуганным, чтобы считаться самым кровожадным в мире наемником. — Ты не потеряешь меня, Уэйд, — шептал Питер, продолжая его целовать, ласково гладя его спину. — Ты мой свет, моя вторая половинка… ты делаешь меня счастливым… — … всегда, — Уэйд вцепился в него, но уже не с такой яростью. — Всегда-всегда, — закивал Питер, обнимая его. — А я? Разве я не делаю тебя счастливым? — Конечно, да! /Квинтэссенция всего самого счастливого в таком сексуальном теле! / <Как вообще можно не быть счастливым рядом с Пити? > — Ты уверен? — ухмыльнулся он, чувствуя как руки, поглаживающие спину, спускались ниже. — Конечно-конечно. Какая у тебя сексуальная маленькая задница… я бы назвал ее мультивселенной. Питер засмеялся, уткнувшись в плечо Уэйда. Он был невероятно милым и полностью его (что? Он правда верил, что Уэйд разговаривал только с ним одним?). *** Питер негромко застонал, наслаждаясь ленивыми поцелуями Уэйда. Они только что впервые занимались любовью, и оба слишком устали, чтобы вставать, но не настолько, чтобы уснуть. Так что они просто нежились, наслаждаясь друг другом. По крайней мере до тех пор, пока Уэйд не решил, что хватит с него, и он переместился в ноги Питера, раздвигая их, и бесстыдно проникая пальцами, улыбаясь от того, что Питер был все еще открытым. — Уэйд! — Мне нравится, как ты говоришь мое имя, но я думаю, что ты можешь и лучше… — озорно улыбнулся он, двигая пальцами. — У-Уэйд… — Питер застонал, покраснев до самых ушей. — О! Ты такой очаровательный, как… как вишневый пирог! Когда-нибудь он убьет своего парня-не-парня, но… это чувство близости, то, как бесстыдно он терся о него, могло отложить казнь на неопределенный срок. — Только мой… ах… у меня… у меня самый извращенный парень на свете… — проклиная свою слабость и ломающийся от стонов голос, прошептал Питер. /Парень! / <Да еще и самый-самый! > — О, мой мальчик… мой Свитамс, — шептал Уэйд, целуя его шею. — Меня еще никто так… — Не болтай, — простонал Питер, выгибаясь в предоргазменной судороге. И если Уэйд Уилсон, ака Дэдпул, вторая половинка, друг, вероятная причина смерти от чрезмерного секса уникального и несравненного Питера Паркера, не верил в Бога, то сейчас была определенная причина пересмотреть свои взгляды.