Грифоны.

- Юри пишет, что на развод мостов опоздал, - озадаченно сообщает Виктор, уставившись в телефон. - Еще бы, - ухмыляется Плисецкий, сидя на подоконнике и не отрывая взгляда от окна, куда всматривается уже добрые пятнадцать минут. За стеклом Васильевский остров и белая ночь, что сквозит из открытой форточки прохладой. Фигуристы сидят в квартире Георгия на кухне, наслаждаясь приятной компанией и незатейливыми разговорами. - Тебе не кажется, что количество конфузов, случившихся с твоим избранником в Петербурге, уже переваливает все допустимые нормы? – спрашивает Попович у Виктора, попутно передавая Отабеку бутылку открытого вина, чтобы тот налил себе и Юре. - Кацуки не приспособлен для жизни в этом городе, - злорадно посмеивается Плисецкий, отбирает у Алтына вино и отхлебывает из горла. – Фу, Гоша, что за кислятину предлагаешь? Я такую дрянь пить не буду, не-не. - Ну и не пей, нам больше достанется, - легко ударив Юру по ноге, ухмыляется казах. - Для него здесь все новое, поэтому и случаются казусы, - вздыхает Виктор, успокаивая взволнованного японца сообщениями. - Ничего себе казусы. Следить надо лучше, Вить. Чего только стоит та история, когда у Юри телефон в Купчино отжали? – Плисецкий все же украдкой плескает вино в свой бокал, ловя взгляд Алтына. - А помните, он шавермой отравился? – напоминает Георгий, пытаясь сдерживать улыбку, но получается это с трудом. - Не начинайте, - фыркает Виктор. - И заблудился в Эрмитаже, - добавляет Отабек. - А самый классный момент, это когда он с бомжами подружился, до сих пор угораю, - совсем раззадорился Плисецкий, вспоминая случай, как они обнаружили Кацуки в «интеллигентной» компании на Площади Восстания. – Приходим, а они там сидят и рядом Юри. Хорошо водки паленой с ними не выпил, а то.. - Плисецкий! – поднимает свой взгляд на Юру Никифоров. - А кстати, пока Юра у меня в Казахстане гостил, он заблудился на смотровой площадке, потом чуть не ушел в степь и утверждал, что его кобыла лягнула, - говорит Отабек, прихлебывая из бокала. По кухне разносится дружный смех. - Я не виноват, что батарея на телефоне села, и я заплутал. И никто меня не лягал, - насупился Плисецкий, недовольно отворачиваясь к окну, сам он объектом для шуток быть совсем не любил. - Юр, ты в окне-то там что высматриваешь? – спрашивает Виктор, с трудом прекратив смеяться. - Грифонов. - В смысле? - Витя, ты у нас совсем не просвещенный, - вздыхает Георгий и подходит к окну, куда следом устремляется и любопытный Никифоров. – Вон видишь здание. Это аптека доктора Пеля. Считается, что он был увлечен алхимией, и вон в том дворе, видишь.. есть башня, там и была его лаборатория. В этой башне Вильгельм Пель проводил свои опыты и, главная их цель была – создать философский камень. - Ага. Как в Гарри Поттере, - утвердительно кивает и вставляет свое слово Плисецкий, который любил влезать в чужие рассказы. - Да, как в Гарри Поттере. Но, помимо всего, он вывел в этой башне грифонов, которые, по легенде, выбираются из нее каждую ночь и летают над городом. - Летают над городом и ищут Кацуки, чтобы унести его с собо-о-ой, - зловеще говорит Юра, пока на него не шикает Отабек. - Поговаривают, в ночное время можно услышать их шум крыльев и увидеть тени, но, я никого не наблюдал, хоть и живу тут уже давно, - пожимает плечами Попович и делает глоток вина. – Вить, по-моему, все в курсе, в каком магическом месте я обитаю, один только ты городскими легендами не интересуешься. Повисает тишина. Все заинтриговано смотрят в окно. - Не видно никого, - раздосадовано говорит Юра и слезает с подоконника, перемещаясь на колени к Отабеку. – Бек, пошли гулять? Может, во дворах грифонов найдем, а? - Пошли, - соглашается Алтын, легко проводя пальцами по Юриному бедру. - Знаю я, чем вы там во дворах заниматься будете, - ухмыляется Виктор, вновь уставившись в телефон. - Ага, много знаешь, смотрю, а Кацуки объяснить не можешь, что седьмой троллейбус и седьмой автобус, это не одно и то же, - язвит Юра, прихватывая с собой недопитую бутылку.– Как он там, кстати? - Пишет, что шаверму купил. - Видимо, ничему жизнь парня не учит, - смеется Юра и тянет Отабека на улицу, потому что в белые ночи на Васильевском острове надо ловить грифонов, ну или же целоваться в подворотнях Аптекарского переулка. И, кажется, последнее занятие Юре больше по душе.