Отличный способ заткнуть Холмса

В обычные дни Джон Хэмиш Ватсон очень терпеливый человек. Он добр и любезен со всеми, он выслушает, поймет и поможет. Он посчитает до десяти, вдохнет-выдохнет и промолчит. И стерпит, раз уж так надо. Недаром же он уже битых девять лет успешно живет с Шерлоком Холмсом — этим своенравным, саркастичным, резким, самодовольным, невыносимым консультирующим детективом. И, если уж по правде, дается ему это отнюдь не легко, но Джон все же хорошо справляется, ведь этот несносный Холмс — в то же время умный, милый, забавный, дико горячий и самый любимый Шерлок. Шерлок, в чьи непослушные кудряшки так приятно зарыться пальцами после выматывающего рабочего дня; чьи соблазнительные ямочки на щеках так и притягивают взгляд. Шерлок, о чьи скулы, кажется, можно порезаться, только посмей к ним прикоснуться. Шерлок, чьи руки заставляют скрипку смеяться и плакать; его пальцы, длинные и тонкие, будто созданные для того, чтобы терзать струны. Но сегодня, как оказалось, необычный день. Доктор сердится, злится, он прямо-таки взбешен. Джон уже битый час пытается написать статью в свой блог и все никак не упорядочит мысли. А все почему? А потому, что один милейший детектив уж битый час выстукивает некий замысловатый ритм по своей грудной клетке и издает при этом такие звуки, что кажется, будто в гостиной засела целая толпа орангутангов, решившая устроить оргию. Поначалу, в первые пять минут, Джону все эти крики казались забавными и до ужаса нелепыми, но решив, что пусть дитя потешится, не стал вмешиваться. Ох, зря. Теперь уже было непонятно: или Холмс решил испытать доктора на прочность, или он проводит один из своих невообразимых экспериментов (не иначе, над психикой Джона!), или детектив просто заскучал и решил подурачиться. В любом случае, это безобразие переходило все мыслимые и немыслимые границы, и нервы доктора были на пределе — стоило это все немедленно прекращать. У Джона не было особого желания ругаться со своим детективом (они и так это делали с завидной частотой, а потом мирились, да так бурно, что аж — ух!.. Даже миссис Хадсон чаек приносила, чтоб «мальчики восстановились»). Так что он решил тактично намекнуть Шерлоку, что пора кончать. «Чего так орем? ДВ» «Медитирую. Новый способ. ШХ» «А подвывать зачем? Никак не сосредоточусь. ДВ» «В транс вхожу. ШХ» И все, проигнорил! Джон не выдержал и написал, решив припугнуть шутки ради: «Я в тебя сейчас сам войду, если не заткнешься. ДВ» Секунда, две, и тут доктор не поверил собственным ушам. Вопли прекратились, и наступило спокойствие, разбавляемое лишь шумом за окном. Холмс заткнулся! Во имя Британского Королевства, он перестал горланить! Облегчению Ватсона не было предела, он поудобнее устроился в кресле, мысленно приласкал Шерлока, поблагодарил за понимание и приступил к делу… Но ничто не вечно, а спокойствие в одном здании с Холмсом — тем более. Буквально через пятнадцать минут после начала блаженной тишины все стены сотряс прямо-таки неидентифицируемый вопль, описанию натурально не подлежащий. А далее вновь последовали подвывания и все тот же злосчастный ритм, только на порядок громче. И доктор не удивился. По правде говоря, на задворках сознания все это время зудела мыслишка, что затишьем дело не кончится, задумал что-то его проказник-детектив. И Джон почти был уверен, что разгадал, для чего был предназначен весь этот спектакль. Ватсон вздохнул, помассировал виски и решительно направился в сторону источника шума… Зайдя в гостиную, Джон первым делом попытался восстановить дыхание. Шерлок — девственно голый Шерлок! — стоял прямо в центре комнаты и вымахивал руками, стиснутыми в кулаки, выстукивая ритм. Глаза его были прикрыты, губа закушена, задница немного оттопырена, он весь — само приглашение. А на столике рядом мирно лежала открытая баночка со смазкой. И тут-то Джон окончательно убедился, что все это был коварный план по собственному соблазнению. Он расстегнул ширинку, на периферии заметив, как детектив дернулся от этого звука, расправился со штанами и вместе с трусами отправил их в полет в сторону кресла. Далее он подошел поближе к столику, зачерпнул пальцами немного смазки, распределил ее по члену и решительно направился к Шерлоку. Первым делом он собственнически положил ладонь детективу между лопаток, надавливая, заставляя прогнуться и выпятить зад еще больше. Шерлок беспрекословно повиновался, перестав размахивать руками, покорно прогнулся и тут же не сдержал протяжного стона — Джон одним слитным движением вошел в него. Джон прислонился грудью к спине любимого и зашептал тому на ухо, щекоча кожу дыханием и посылая целые толпы мурашек: — Тебе так не терпелось почувствовать меня в себе, что не смог подождать до вечера и задумал весь этот спектакль? — и доктор начал двигаться, вместе с воздухом выбивая из детектива возможность ответить. Джон, не прекращая втрахиваться в Шерлока, завел его руки назад, обхватив кисти ладонью, а другой придерживал детектива под грудь, пощипывая левый сосок. — Да-а, Джон, не терпелось, — стон, — хотелось как-то разнообразить наше совместное времяпрепровожде… ах, — Шерлок еще пуще выгнулся, когда доктор выкрутил несчастный сосок и в то же время особенно сильно проехался по простате. Джон обожал постепенно подводить Шерлока к краю, заставляя его дрожать от малейшего касания… От крепкой руки на своем члене Шерлок окончательно потерялся в ощущениях и кончил первым, сжав внутри Джона так, что тот не выдержал и излился прямо внутрь любимого. Оба повалились на пол, тяжело дыша и жмурясь. Обеденное солнце светило сквозь шторы, лаская своими лучами их лица. Доктор улыбался и рукой перебирал темные пряди развалившегося на нем Шерлока. — В следующий раз, если опять будешь так вопить и мешать мне, свяжу, суну в рот кляп, в зад дилдо и испробую тот набор садо-мазо, что Молли на прошлое Рождество подарила, — с хитрецой в голосе проговорил Джон. Ответом ему послужил полный надежды душещипательный крик.