Влюбилась в ту,которую ненавидела.

С той ночи прошло ровно 3 дня. С Анной Ивановной мы и вправду начали нормально общаться, и с ее стороны ни одного намека пока не было. Но сейчас меня тревожило другое. Почему Ольга немного задерживалась? Должна была приехать еще вчера. Я очень ждала ее, ведь я так соскучилась. Но вот что вводило меня в заблуждение то, что Ольга не звонила мне эти четыре дня, а я не могла, поскольку денег не было. Каждый день ждала ее звонка, как проклятая. Ведь такого никогда не было, она мне каждый день звонила, даже иногда по два-три раза на дню. И тут ко мне начали закрадываться глупые, но такие страшные мысли: а вдруг она нашла там кого-то другого или другую? Я не переживу этого, мое сердце остановится. Сегодня, заставив себя порассуждать, я встала как никогда рано. Сегодня я решила не идти в школу, а сходить в квартиру к Ольге. Ну, а что? Ключи у меня от ее квартиры были, а муж давно съехал. Собравшись, я пошла навестить то помещение, которое стало мне так дорого сердцу, что каждую деталь я ценила, но в особенности то, что там всегда летал в воздухе ее запах духов. Я так по нему соскучилась. Спустя 20 минут тряски в трамвае я доехала до ее дома, перед этим я на всякий случай позвонила классной. Сказала, что не приду из-за плохого самочувствия. Спустя еще 6-10 метров я дошла до ее квартиры. И просто остолбенела — дверь была не закрыта. Я взяла из сумки электрошокер, который мне папа два дня назад привез из командировки. Аккуратно приоткрываю дверь и захожу в квартиру. Мое сердце просто разрывается от страха. А вдруг это — воры или еще кто похуже? Пройдя дальше по коридору, я услышала с кухни крики и весьма любопытный разговор. — Ты должна кинуть эту малолетку. Ты что, не понимаешь, что если кто-то узнает об этом, тебя могут посадить? И еще скажи, что ты ей ничего не скажешь про болезнь? — с угрозой говорил чей-то до боли знакомый голос. — Нет, я не боюсь. И никто не узнает, только, если ты не расскажешь. Слушай, не мешай мне, я хочу сделать ей сюрприз.И да я ей не расскажу, я уйду от нее без лишних слов, как только мне назначат химиотерапию, она не выдержит, не хочу, чтобы она страдала.А пока я сделаю все, чтобы она была счастлива. — говорил тот сладкий и мягкий голос, которого я так давно не слышала. — Слушай, а я ведь тоже ее полюбила… — пыталась продолжить девушка. Но я, наконец, поняла, кто это. Это была Юла (А.И.). Она, похоже, поняла, что меня не переубедить и решила попробовать сделать это с Ольгой. Но я испугалась, что сейчас она расскажет Ольге все, что я пережила за то время, пока не было Оленьки. Я выскочила на кухню и смотрела на странную картину: они стояли возле подоконника и обнимались, но почему тогда они так странно разговаривали, вроде не на дружеских тонах? И вот я уже хотела поинтересоваться, что здесь происходит, но мой голос как будто пропал, не смогла выдавить и слова, а на глаза наворачивались слезы. —Настя, что ты тут делаешь? - трепеща от неожиданности, пролепетала Ольга. —Я? Я что тут делаю? Это ты что тут делаешь? Я, значит, волнуюсь и разрываюсь от догадок, а она тут сидит, обнимается с другой, ну зашибись. Может, ты сможешь мне все объяснить? - уже превращаюсь в истеричку и ору во все горло явно не своим голосом. — Тише, моя девочка, я все сейчас объясню. Я приехала день назад и хотела тебе сделать подарок, чтобы порадовать мою самую большую, но нужную, любимую ошибку, которую я бы не решилась исправить никогда. А Аня пришла так же внезапно, как и ты, но вот откуда она узнала, я не знаю, - она подошла ко мне и обняла, и я впервые за это долгое время почувствова рядом с собой этот прекрасный запах табака и ее духов. В этом сочетании он был прекрасен. Я была готова простить ей в этот момент все, но нет, пока не разберусь, что между этими двумя, не успокоюсь. — Хорошо, с одним разобрались, а вот почему вы обнимаетесь? И я слышала ваш разговор, и он был про меня. Знаешь, я думала, дождусь тебя и сама все расскажу, но, похоже, эта мразь пришла сюда, чтобы все приукрасить и сделать все, чтобы мы расстались. Она приставала ко мне и шантажировала. И поцеловала меня внезапно, так что я не успела сообразить, и она решила воспользоваться этим. Так расскажи мне все-таки, что между вами? - я отошла от нее и разорвала так крепко сжимающие меня руки, но этого так не хотелось, а поблажек не будет. — Это все ложь, это она хочет нас рассорить, она ревнует, не слушай эту малолетку, Ольга, - резко и несдержанно выкрикнула Анна. От такой лжи меня переклинило, и я дернулась в ее сторону. Ольга, видимо, не поняла, что я ей хочу хорошенько двинуть и стояла молча, опустив голову. Я подошла к Анне так близко, что чувствовала ее трепет тела и дыхание. Нет, бить ее мне жалко, слишком она низкая, гадкая, лживая. Я схватила ее за горло, а потом быстро перешла на скулы и сжала их во всю свою силу. — Ну что? Ты точно уверенна в своих словах? Я думала, будет все, как и раньше, но нет, тебя не успокоить. Эх, ты, мы бы могли очень хорошо общаться. Я разочарована в тебе, мразь, - с этими слова и замахнулась и уже совершенно ничего не соображала, потому что злость меня поработила полностью, все мое существо. А она даже не сопротивлялась, потому что понимала, что это все бесполезно. — Ладно, ладно. Я все расскажу. Да, я влюбилась в Настю и очень крепко, потеряла голову от нее. У нее такая фигура, глаза, губы просто шик, а ее постоянный оптимизм - он всегда меня выводил из плохого настроения. Моя хватка ослабилась. — Продолжай, я хочу, чтобы все всё знали, и навсегда разъяснить наши отношения, - я уже успокоилась и была довольна этим психологически-физическим нажимом: я и боли не причинила, и правды добилась. — Так вот, Оль, я узнала, что ты приедешь от нашего общего знакомого Астапенко - он тоже был с тобой на семинаре. Вот и решила приехать и по хорошему уговорить тебя бросить Настю, чтобы она расстроилась, возможно, очень, а я ее утешила, и мы бы были вместе, -Анна спустилась с подоконника и подошла к Ольге. - Прости, малыш. Я ведь и тебя раньше таким образом полюбила и заполучила, но ты, если кто-то пронюхивает, говоришь, что ты мне отказала и ничего не было. Я потом так жестко начала ревновать тебя ко всем, что чуть не свихнулась, а потом появился мой муж, но он оказался ужасным кобелем и тираном. А Настя была со мной так нежна, мне даже показалась, но оказалось, что все так и было, а я-то тогда была за мужем и не видела всего, - Анна обняла Ольгу и прослезилась. — Не могу поверить. А ведь правда, мы с тобой переспали, когда у меня была депрессия из-за мужа, мы были на грани расставания. Но у меня потом это быстро все прошло, а то, что случилось между нами, было, как страшный сон, ведь я считала себя до последнего натуралкой. Я видела, как тебе было больно, но ничего не могла сделать. Тебе, наверное, было обидно видеть меня с Настей - тебе-то я отказала и сказала, что натуралка. Знаешь, я до последнего не хотела верить, что влюбилась в нее, но потом уже было бесполезно. Но не понимаю, зачем ты так поступаешь с нами, зачем рушить наши отношения? Это низко. Не ожидала от тебя, Аня, - уже и Ольга стояла, рыдая, оперевшись о дверь. — Ну простите меня, простите! Я обезумила. — Ладно, Анна Ивановна, мы вас прощаем, раз вы раскаялись. Только вот я не услышала одного, и это сейчас меня волнует больше всего. Какая болезнь? Оля, у тебя что, рак? -только сейчас я вспомнила про это и меня охватила дрожь, мои ноги подкосились, и я чуть не рухнула на пол. Но Ольга вовремя меня подхватила. — Да, милая, прости. Надо было сразу сказать, семинар был только три дня, а все остальное время было обследование, и Астапенко - это не товарищ, а врач. Это Аня мне посоветовала его. У меня рак , прости, не хотела тебя расстраивать и я, скорее всего, умру через полтора года. Эти слова меня окончательно убили. Я не смогла уже ничего соображать. В глазах потемнело и я упала в обморок. Очухалась я спустя 10 минут, судя по часам. Анны уже и след простыл, а Ольга сидела передо мной и плакала с кружкой воды. — Солнышко, я тебя буду любить всегда, и ты не умрешь. Мы справимся, может врач ошибся, и болезнь излечима. И я буду любить тебя любой, даже без волос после химиотерапии. Ты - мое счастье, - прошептала я еле-еле слышным голосом, взяв ее за руку. Ольга тут же подняла на меня глаза и улыбнулась. — Больше не пугай меня так никогда, слышишь, никогда. Я не очень верю в то, что эта болезнь излечима, но раз ты сказала, я тебе доверюсь. Я люблю тебя, но обещай, если меня не станет, ты не будешь страдать и пытаться покончить с собой, отучишься и уедешь работать в другой город на достойную работу, а там найдешь себе достойного мужа, - она подняла меня и обняла, поцеловав в шею. — Ты будешь жить до конца. И, черт тебя побери, справишься с болезнью, поняла? - меня разбирало от ее отчаянья, как так можно, сердце билось бешено. Я боялась, но что-то говорило, что мы справимся. Мы поборем этот недуг. Моя девочка, она будет жить. — Как скажешь, мой генерал! А ты знаешь, что у тебя заканчиваются уроки уже? Что делать будем? - она начала меня щекотать, наконец-то, она не плачет и рядом со мной. — Будем готовить, а потом я домой. А завтра пятница, и, надеюсь, ты выйдешь? Потому что я ужасно соскучилась по твоему укрытию от спиногрызов. — Конечно, конечно выйду. Только надо сходить за лекарствами и шприцами. Слушай, а ты же умеешь колоть уколы? — В твою бесстыдную попку я загоню любой укол из любого шприца, – как я давно не подкалывала ее, наше расставание было как будто не неделю, а год, ужасно было. Мы провалялись с любимой еще 15 минут и побежали на кухню. Эта говнючка привезла всего самого вкусного и жирного. Вот гадина, а я-то не хочу толстеть. Ну ладно, только один день. Мы пожарили с ней картофан и бекона, привезенного ею. И начали собираться: я - домой, а она - за лекарствами. Когда она красила свои пухлые губы блеском, была особенно соблазнительна, я подошла к ней сзади, обняла, плавными движения переходя с тали к бедрам. Раз уж сегодня не смогли - в следующий раз точно. Так мы вышли из ее квартиры и направились по своим делам, конечно, не без ее машины. Сначала она меня завезла, а потом поехала в аптеку. Но, почему-то, мне казалось, что она так не верит в свое выздоровление, что не хочет лечиться. Но это мы исправим.