Часть 1
28 марта 2017 г., 12:33
Стены в комнате выкрашены в бледно-голубой. Всего несколько оттенков белого, и они будто выглядят светлее. Скорее, не яркими, а спокойными. Умиротворяющими. Солнечный свет просачивается в окна, открытые ровно настолько, чтобы впускать солёный морской ветер. Он слышит птиц и шум волн с пляжа. На стенах висят картины – одна из них изображает парусник в море. На другой – дом на побережье. Эрик почему-то знает, что это дом, в котором он сейчас находится. На полках хранится коллекция ракушек и бутылок, целиком покрытых пылью, но всё равно очаровательных. Тёмно-синий диван выглядит уютно, но надёжно.
–Хах,– говорит он вслух.
Он понятия не имеет, где находится.
При дальнейшем исследовании комнаты обнаруживается книжная полка, заявленная старыми навигационными картами, и более новыми, научными, как если бы она была расположена в соответствии с морской тематикой комнаты и редко использовалась по прямому назначению. На кофейном столике, сделанном из сплавной древесины, лежало ещё больше научных книг. Под лампой в форме якоря на краю стола стояли наполовину пустые чашки с чем-то слишком светлым для кофе. Чай, предполагает Эрик.
–Ох.
Эрик отрывает взгляд от бледно-зелёной кружки. Чарльз стоит в дверном проёме, ведущем на кухню. На нём тёмно-синий свитер и коричневые вельветовые брюки. Он выглядит удивлённым. Эрик удивлён меньше – если книги могли ни о чём и не говорить, то чай подтвердил его подозрения.
–Прости,– сказал Чарльз. –Это было... Ошибкой.
–Всё в порядке,– отозвался Эрик. Он удивительно спокоен. Должно быть, из-за цвета стен.
–Нам снится сон,– объяснил Чарльз.
Он засунул руки в карманы. Это как-то заставило его казаться меньше.
–Ну, мне снится. Боюсь, что тебя затянуло вместе со мной. Мне ужасно жаль – такого не происходило уже очень давно.
–Понимаю,–сказал Эрик. По крайней мере это объясняет расслабленность. Довольно отличается от его привычных снов. –Это твой дом?
Чарльз оглядывается почти с сожалением. Его улыбка совершенно точно не счастливая.
–Не совсем. Это дом, который мой отец купил в Кейп-Коде. Мы приезжали сюда несколько раз, когда я был очень маленьким, а когда я был подростком, и моя мама с её мужем не были– эм– расположены, Рейвен и я приезжали сюда. Мне нравилось здесь больше, чем дома. Было как-то утешительно.
Эрик заметил изменение с "моего отца" до "её мужа", но ничего не сказал. У Чарльза было полное право не делиться с ним тем, чем он не хотел. Должно быть, Чарльз ожидает, что он будет шокирован или удивлён упоминанием о нескольких домах или о летнем доме, который был достаточно не важен для его родителей, чтобы пустовать годами. Он видел, как Чарльз тратил деньги, и это открытие его не удивило.
—Так это твой сон?– спросил Эрик, оглядываясь. Через тонкие занавески он почти мог видеть океан в отдалении.
–Да,– ответил Чарльз. Он входит в комнату и тоже оглядывается. –Это ... побочный эффект моих способностей. Такое случается не часто, хотя я полагаю, что это отчасти потому, что я обычно не сплю так близко к кому-то кроме Рейвен, и я тренировал свой разум для того, чтобы держаться подальше от нее много лет назад.– Он пожимает плечами.
Эрик думает о фразочках, которые Чарльз использует на девушках в барах, о том, как легко он уходит, когда ему надоедает, больше вкладываясь в шахматы или в истории о Рейвен. Это, если задуматься, тоже не удивительно.
–Почему сегодня?– спросил Эрик. Он отворачивается от Чарльза и медленно обходит комнату, разглядывая предметы, которые он уже видел, лестницу у двери, и Чарльза, одетого в тёплые вещи, стоящего в доме, о котором он думает с нежностью.
–Был тяжёлый день,– ответил Чарльз.– Мне было холодно, я был расстроенным и уставшим. Мне кажется, что мой разум попытался объединить вещи, которые меня успокаивают.
Ему следовало подумать дважды перед тем, как говорить. Чарльз покраснел, что было забавно, ведь Эрику казалось, что он может контролировать такую простую реакцию в собственном сознании.
–Смысл, конечно же, в том, что мы окружены незнакомцами, а твой разум мне знаком. Ты помог мне сегодня. Я думаю, что есть некая бессознательная связь, которую мой мозг нашёл, чтобы распространить надёжность, которую ты собой выражаешь.
Чарльз натянул рукава свитера на свои пальцы. Это реакция куда более молодого и менее уверенного в себе человека. Человека, который справился с жарой в июле благодаря противоборствующему мутанту со способностью медленно замораживать жидкость при контакте. Чарльз был уверен, что особая манера вербовки Эрика напугает потенциального союзника, и думал, что сам справится с этим. К счастью, Эрик был менее уверен в Чарльзе и остался достаточно близко для того, чтобы успеть прибежать после его телепатического призыва о помощи.
Это был ужасающий момент. Он увидел, как Чарльза почти заморозило до смерти. Действительно ужасная смерть, но это никогда так не разбивало его сердце, как сегодня днём. Чарльз попытался отмахнуться, как только он согрелся, завернулся в свитера и одеяла и выпил чай, но тот факт, что Чарльз даже не помешал Эрику переломать пальцы тому мутанту, многое говорит о страхе, который он пережил, пока его кровь медленно превращалась в лёд.
Эрик остановил свой обход по комнате напротив Чарльза. Он изучает его, разглядывает форму его носа, веснушки, то, как он себя держит. Здесь все по-другому. Чарльз будто мягче, нерешительнее. Эрик привык к уверенности, которая перетекает в высокомерие, в энтузиазм и упрямство. Этот Чарльз выглядит почти хрупким.
Ему кажется, что это то, как Чарльз видит самого себя. Слишком мягкий. Слишком молодой. Он задаётся вопросом, всегда ли Чарльз скрывает это или только в те дни, когда он оказывается в шаге от смерти.
Эрик протягивает руку и дотрагивается до чужого плеча, чтобы убедить себя и в том, что он спас Чарльза, и в том, насколько это реально. Чарльз под его рукой здоровый и тёплый. Его щёки снова краснеют.
–Ты в порядке,– говорит Эрик.
–Да,– соглашается Чарльз.– Просто... Немного не в себе, я полагаю. Мне правда очень жаль. Я не хотел втягивать тебя в это.
–Всё хорошо,– сказал Эрик. Он впервые оглядывает самого себя. На нём тёмная футболка и льняные брюки, в которых он был этим утром. Шрамы на руках и ладонях всё ещё на месте. Порядковый номер по-прежнему вытатуирован на предплечье. Какая точная детализация. Ему интересно, это он сам или всё дело в разуме Чарльза.
–Ты уделяешь больше внимания, чем следует,– говорит Эрик. Он оборачивается на Чарльза, который опять пожимает плечами.
–Ничего не поделаешь, - говорит Чарльз.– отличная память – это преимущество моей мутации.
Его улыбка самоуничижительна. В ней нет ни очарования, ни лоска от его обычных улыбок.
Эрик чувствует себя некомфортно – беспечная заносчивость Чарльза постоянно злит его. Он не должен был упустить это из внимания. Эрик скользит рукой ниже к локтю Чарльза.
–Ты выше этого.
–Боюсь, я не понимаю тебя, – говорит Чарльз.
–Ты, ты выше этого. Ты... –он сжимает плечо Чарльза. Эрик не воспринимал свои чувства всерьёз и не обдумывал их. Он не позволял себе думать об этом вообще. Он знает, что с ним происходит, когда речь идёт о Чарльзе. Незачем обманывать себя. Он знает, что его влечёт к Чарльзу. Он даже знает, что за этим скрывается привязанность, хотя не слишком сильно задумывается об этом. Эрик вообще ни о чём не задумывается, потому что это отвлекает от цели. Это не важно, ну или не слишком важно. Это что-то, что он не может понять и что было бы гораздо проще забыть.
По крайне мере так было до того, как Чарльз затащил его в свой сон, до того как вглядывался в него своими невозможными ясными глазами. Его губы недовольно изогнулись и вся заносчивость сошла на нет. Эрику хотелось найти того человека с замораживающим прикосновением и переломать ему остаток пальцев, чтобы это больше никогда не повторилось. Никто не должен заставлять Чарльза выглядеть так.
–Ты не должен позволять кому-то изменить себя,– сказал Эрик наконец. Это не то, что хотелось сказать, но это лучшее, что он смог.
–А что, если я хочу?– тихо спросил Чарльз. Он продолжал пристально смотрел на Эрика, но что-то в его взгляде изменилось. Он всё ещё выглядел испуганным, но по-другому. Эрик почувствовал ответный трепет в груди. Была веская причина, по которой он никогда не проявлял свои чувства и не задумывался о них. Он не уверен в том, что делает. Эрик подходит ближе и проводит кончиками пальцев по волосам Чарльза. Они мягкие. Они всегда выглядят мягкими. Они всё ещё пялятся друг на друга, и кажется, что даже воздух между ними меняется. Эрик дотрагивается до щеки Чарльза.
–Ты не должен,– говорит Эрик, но не отходит.– Я не... Ты не должен.
Слова застревают в горле.
–Слишком поздно,– прошептал Чарльз.– Ты уже здесь.
Он положил свою руку поверх руки Эрика, прижимая его ладонь к своей щеке. Чарльз слегка наклонил голову и Эрик больше не может остановиться.
«Это просто сон», говорит он себе. «Это не считается. Ты можешь сделать это. Ты можешь сделать это всего один раз».
Губы Чарльза мягко прижимаются к его губам, едва заметное прикосновение. Эрик почти упускает его, но прежде, чем он успевает возразить, Чарльз целует его снова, более настойчиво, и Эрик целует его в ответ. Губы Чарльза солёные. Он слышит шум океана, пока целует его снова и снова, пока вылизывает зубы Чарльза и притягивает его ближе к себе.
Всё затихает в его голове. Ярость ничего больше не значит, заглушаемая чувствами в его груди, которым сложно дать название.
Он отстраняется, но не отходит. Чарльз открывает глаза очень медленно.
–Не говори, что это было плохой идеей. –Тихо говорит Чарльз.– Это сон. Мне можно сделать это во сне. Мне можно не думать о том, что это значит, хотя бы сейчас.
–Я ничего не скажу, успокаивает его Эрик. Он отпускает локоть Чарльза и кладёт свою руку на его талию. Его свитер плотный и Эрику нужно узнать, что под ним. Ему нужно узнать, какая кожа Чарльза на ощупь. Ему нужно обхватить своей рукой бедро Чарльза и удержать его, чтобы Эрик мог –
***
Эрик открывает глаза. Ему требуется только мгновение, чтобы обнаружить себя в темном гостиничном номере, приподнявшись на локтях. Он слышит затянувшийся гудок грузовика, что объясняет его внезапное пробуждение. Он смотрит на другую кровать, но Чарльз все еще спит, свернувшись под одеялом.
Это та же самая комната, в которой он засыпал, но что-то в ней кажется... Меньше.
Эрик злится. Когда он спал, всё было хорошо. Он был доволен тем, что у него было, он соображал достаточно ясно для того, чтобы довести дело до конца. Ему не было нужно что-то ещё. Он не хотел так нуждаться в этом сейчас – он ненавидел это чувство под своей кожей, эту потребность видеть Чарльза и быть рядом с ним. Раньше он мог запросто скрыть это, похоронить под знанием того, что Чарльз не чувствует того же самого. Это было не более, чем отвлекающей мечтой, на которую у него не было времени. Теперь она горит в нём, течёт в его жилах, сияет так ярко, что почти затмевает миссию. Ему следовало знать лучше. Он не должен был отмахиваться от этого. Он должен был понять, что обладать чем-то во сне будет недостаточно.
Это не должно было стать тем, чего он хочет. Оно станет его погибелью. Эрику не нужны неприятности.
Чарльз на другой кровати тихонько завозился.
Эрик смотрит на него, на то, как он сопит, что-то бормочет и открывает глаза.
–Эрик?– спрашивает он, всё ещё сонный.
Эрик думает про губы Чарльза и о том, какими мягкими были его волосы во сне. Ему интересно, будут ли они такими же в реальности.
Он сможет ненавидеть себя завтра.
–Тшшш,– говорит он, выбираясь из своей кровати. Он пересекает расстояние между ними и забирается под чужое одеяло, обнимая Чарльза. Эрик убирает его волосы со лба. Они такие же мягкие, как он запомнил.– Засыпай, Чарльз.
Чарльз что-то сонно бормочет и закрывает глаза, отключаясь так быстро, будто он и не просыпался. Эрик стискивает его чуть сильнее и отбрасывает гнев и сомнения подальше от себя, хотя бы на одну ночь.
Ему кажется, что он слышит шум океана вдали.
