Я такой неловкий!

Освальд очень неловкий. Он вечно спотыкается, падает, и постоянно, просто непрерывно жертвой его падений становится Эд. — Я такой неуклюжий, — сетует Освальд, упираясь руками в крепкую грудь Эдварда. От него потрясающе пахнет, и тут хочешь не хочешь упадешь, когда в нос ударяет аромат лаванды, медикаментов и каких-то неизвестных Озу трав. Освальд говорит, что это все из-за ноги, и каждый раз повторяет: «Я такой неуклюжий». Неуклюжий Освальд поразительно часто случайно попадает в объятия Эда, внезапно приземляется ему на колени и вечно оказывается к нему чуть ли не нос к носу. Освальд никогда в жизни так много не падал и знает, что его обязательно поймают. В глупых психологических группах поддержки есть такое упражнение на доверие: человек падает спиной к другому, а тот должен его ловить. Освальд прошел бы это испытание с Эдом без единого сомнения. Только лишь бы почувствовать, как сильные руки обхватывают его, как почти черные глаза сверлят его с беспокойством. Освальд ловит кайф от своих падений, не боясь когда-нибудь разбиться. Эд заботится о нем, улыбается и даже смеется оттого, что Освальд снова споткнулся рядом с ним. Это кажется глупой игрой, причудой, ужасно неестественной, как жалость маньяка к жертве. Освальд знает, что пора прекращать, пока его ни в чем не заподозрили, но не успевает завершить свою невинную игру. Эдвард ловит его в коридоре, толкает к стене и целует. Его губы на вкус сладкие, мягкие, сочные. Освальд теряется, не успевает распробовать — Эд отстраняется. — Я такой неуклюжий, — произносит Эдвард и притворно вздыхает. Он проводит ладонью по щеке Освальда и тихонько качает головой. Его лицо слишком близко, и Озу очень хочется получить еще один поцелуй, но он совсем не понимает, какого черта. Эдвард обнимает его за талию, прижимает к себе, проводит носом по виску и шепчет на ухо: — Ой. Освальд боится шевельнуться, будто от единого движения Эд растворится. Кончик носа Эдварда скользит вниз, по щеке, по челюсти и добирается до шеи. — Как неловко! — заявляет он, прежде чем его губы касаются тонкой чувствительной кожи. Освальд только откидывает голову назад, его тело — напряженная струна, и это происходит, это происходит, это происходит. Ладонь Эдварда слегка задирает его пиджак, мнет ткань рубашки, и все исчезает. Освальд растерянно распахивает глаза. Эдвард стоит перед ним на расстоянии шага, улыбается, поправляет ворот своего дурацкого зеленого жакета. — Это что было?! — восклицает Освальд, стараясь выглядеть и грозным, и привлекательным одновременно, потому что он хочет возмутиться, а не отбить желание у Эдварда целовать его. — Случайность, — Эд пожимает плечами. — С нами такое бывает, правда? А сейчас мне еще нужно составить кое-какие бумаги. И продолжая говорить о работе, даже скорее бормотать бесполезную чушь, Эдвард ретируется. Без единой загадки Освальд остается с тысячей вопросов в голове. И самый главный: как в следующий раз упасть Эду прямо в кровать?