Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард — Эд, просыпайся, Уинри, пропала! Утро началось с диких криков Альфонса. Дверь в мою комнату сорвалась с петель, да так и осталась сиротливо лежать на полу. Жуткий грохот и облако пыли не лучший будильник, скажу я вам. Но когда пыль развеялась и братишка с перекошенным от ужаса лицом, посмотрел на меня, то сначала покраснел, потом побледнел, а после и вовсе забыл, зачем пришёл, в панике попятившись обратно в коридор, старательно прикрывая лицо руками и что-то неразборчиво приговаривая. Решительно ничего не понимая, попытался встать и понял, что я лежу не один. Еп...! Святые ёжики, что вчера было? В моей кровати крепко спала Уинри, и все бы хорошо, только из одежды на ней был лишь бюстгальтер и трусики, которые со скидкой на миниатюрность материи и кружева, даже раздельным купальником язык не поворачивался назвать. Меня словно обухом ударило по голове, судорожно вздохнув, я посмотрел вниз, мать моя женщина как? Сорвавшись с места буквально вылетел из постели. Стоя дурак дураком посреди комнаты я отчаянно светил красными ушами, тупо пялясь на свои любимые боксеры, сиреневые в тонкую полосочку. Изрядно помятые и жутко перекошенные, сей необходимый элемент нижнего белья меня практически не прикрывал от недоуменной физиономии брата и ошарашенного лица подруги. Уинри сориентировалась гораздо быстрее, чуть расфокусированный спросонья взгляд, сменился искрой недоумения, а дальше полный истерики вопль разорвал наступившую тишину. Девушка воровато огляделась, оценила ситуацию и, сорвав простынь с моей постели, завернулась в неё, как в тунику и опрометью выскочила в коридор. — Я смотрю, ты времени зря не терял. Может, прикроешься, а то меня этим не удивить, — брат деловито отошёл в сторону, а я, наконец, смог подобрать с пола блудные штаны. Впопыхах одеваясь, старался вспомнить хоть малейшие детали вчерашнего вечера. Но, увы... мне бедолаге, последним ярким моментом стал тот кадр, когда я толкнул дверь своей комнаты плечом, а потом была лишь пустота. — Ничего не было, честно, мы просто уснули! — я смотрел куда угодно, только не в сторону брата. — Угу, я так и понял, уснули, а потом девушке стало жарко ну, она сама и разделась, а тебя обнажили за компанию, чтобы скучно не было, — голос Альфонса был похож на сладкий яд, но я мужественно терпел, наскоро приведя себя в порядок быстрым шагом, отправился к Уинри. Сейчас мне было важнее всего объясниться с девушкой, и если я её, хоть как-то обидел, нет лучше об этом вовсе, не думать. Уинри Великолепная побудка, врагу такой не пожелаешь. А самое смешное судя по вытянутой физиономии старшего Элрика у того, как в лучших мыльных операх нашего времени, начисто отшибло память. И хоть я тоже помню не все подробности вчерашнего вечера, но поцелуй никак не идёт из головы, губы до сих пор предательски горят. Нет, подобными праздниками лучше не злоупотреблять, а то потом греха не оберёшься. Отрывистый и какой-то несмелый стук в дверь заставил подпрыгнуть на месте, внезапно вернувшиеся чувство робости и стеснительности, ох, как настораживали. Я кожей чувствовала, что разговор предстоит тот ещё, но было поздно. — Уинри, извини, но нам надо поговорить, о вчерашнем, — всклоченная соломенная макушка, откровенно труся, просунулась в приоткрытую дверь. Ну вот, началось... Он мерил широким шагом мою комнату и, не переставая, доказывал мне, что вчерашняя ночь была ошибкой. Словно дятел он твердил, о дружбе и товариществе, мол, как здорово, что не произошло ничего ни поправимого. А в финальной части сего монолога, он просил у меня прощения за своё поведение. Вот только я не пойму одного, неужели его глаза все это время врали? Нежность, симпатия, влечение, все те эмоции, что озаряли его лицо вдруг оказались фальшивкой? Просто друг, от отчаянья из-под ног выбило землю, я осторожно опустилась на кровать. Просто друг, которого он никогда не воспримет, как девушку, странно, но слёз не было, только опустошённость и усталость. Просто друг. — Уинри, ты меня слышишь? – похоже, я так глубоко ушла в себя, что перестала обращать внимание на царившие вокруг напряжение. Эдвард Боже, что я несу? Какого дьявола, почему она должна слушать всю эту чушь? Да я не помню вчерашнюю ночь, но тогда почему у меня в животе порхали бабочки, мне хотелось плакать от счастья, когда наутро я открыл глаза и увидел её в своих объятиях? Чертов алкоголь! Чтобы я ещё раз, да никогда! — Я все прекрасно поняла, ты хотел сказать ещё что-нибудь или мне можно переодеться? — девушка смерила меня уничижительным взглядом и чуть приподняла правую бровь, мол, долго ты ещё будешь здесь торчать. Делать нечего, пришлось ретироваться, но неприятное впечатление от ненужного разговора пригибало к полу. Больше всего в тот момент хотелось забрать сказанные слова назад, но время вспять никто не в силах повернуть. Вы, наверное, спросите, а зачем я затеял всю эту канитель с извинениями и полным отрицанием вчерашнего. Ведь сейчас для меня горел зелёный свет. Глупо, но это-то и испугало самого безбашенного и вздорного Государственного алхимика. Сложно все время подниматься, прокладывая дорогу к новым виткам наших эмоций и чувств, иногда все мы совершаем ошибки и со вздохом облегчения, сдавшись на милость победителя, поджав,под себя ноги катимся, все набирая скорость. Причём в этот миг мало кого волнует, а сможем ли мы вернуться. Так случилось и со мной, почему я не перешагнул через робость и не отдал своё сердце в её руки. Рано...слишком рано, твердил разум — поздно...слишком поздно, вопияла душа. Тот месяц, после памятной гулянки, я помню в мельчайших подробностях, потому что именно тогда Уинри покинула меня. — Идиот, кретин, дурак, бестолочь! Ты хоть понимаешь, как обидел её, что ты плёл, я тебя спрашиваю? Какого ляда в твою дурную голову взбрела одинокая мысль раз и навсегда перечеркнуть только что налаживающие отношения? Я как проклятый подводил вас к этому, только серенады ещё не пел под окнами! Никогда бы не подумал, что мой брат окажется такой размазней! — больше Ал не проронил ни слова и поспешил уйти восвояси. И снова в доме поселилась отчуждённость, недосказанность и напряжение. Чувство скрытой угрозы висело в воздухе. Стены давили на психику, словно крича о близкой опасности. Она откровенно избегала меня, старательно пряча полные гнева глаза за горой новых заказов. Брат, молча, смотрел на мои потуги, добиться очередного перемирия и выразительно сжимал кулаки, но хоть не пускал их в ход, хотя наверно стоило. Теперь ночные кошмары мучили уже меня, все начиналось с расплывчатых кадров злополучного вечера. Вот я обнимаю её, прижимаю к себе, наши губы встречаются в страстном поцелуе, после она отталкивает меня и быстро уходит. Я бегу за ней, что-то крича вдогонку, но она не слышит. Её силуэт отдаляется... вот девушка выходит на улицу, у развилки дорог поворачивается ко мне и неожиданно улыбается, той открытой и нежной улыбкой, что так дорога сердцу. А дальше хрупкую фигурку окутывает ярко-алое пламя и в красном зареве пожара она бесследно исчезает. Задыхаясь от крика и еле-еле переставляя налитые свинцом ноги бреду туда, и нос к носу сталкиваюсь с Джейком. Ненависть и неприкрытое торжество горят в его взгляде, он медленно поднимает левую, протезированную руку, и к моим ногам падает тяжёлый гаечный ключ. Её ключ, весь перепачканный кровью. — Я же тебя предупреждал! Истерический хохот сотрясает пространство, и я просыпаюсь в холодном поту. Сон настолько реалистичен, что после пережитого на цыпочках крадусь вдоль по коридору, чтобы посмотреть на Уинри. И снова я стал одержим одной лишь мыслью, вернутся к дому Джейка, и попытаться разобраться в своих тревогах уже на месте. Правда, сделать это днём не представляется возможным, Ал, будто чувствуя моё напряжение постоянно рядом. Уинри демонстративно перенесла львиную долю работы к себе в комнату и с головой ушла в чертежи и схемы будущих изделий. Чтобы окончательно не сойти с ума я решился под покровом ночи незаметно улизнуть из дома через окно, быстро разведаю обстановку и через пару часиков вернусь, никто даже не заметит моего отсутствия. Готов поклясться чем угодно, но странная семейка не покинула пределы деревни и выжидает, в таких вещах моя интуиция никогда не ошибается, а уж коли я найду доказательства, значит, Уинри, может быть, сменит гнев на милость, и от сжимающей сердце тоски не останется и следа. А я, наконец, скажу ей, каким был идиотом! В тот роковой вечер за столом царила все та же атмосфера дискомфорта, но девушка всё-таки учтиво пожелала нам спокойной ночи, и полностью игнорируя меня, удалилась к себе. Ал бросил в мою сторону испепеляющий взгляд, но промолчал. Порою я задавался вопросом, сколько ещё продержится младшенький, прежде чем хорошенько мне врезать? Только сейчас пришло понимание того, насколько ему приходилось тяжело вдали от Мей с незабвенным балластом в качестве любимого родственничка. В самом то деле, иногда я думал, что в нашей семье он был старшим братом, только у него получалось поддержать меня в особо тяжёлое время. Стараясь не выдать внутреннего напряжения, которое уже достигло своего апогея я поспешил к себе, сославшись на головную боль, не уверен, что Ал поверил, уж больно подозрительно косил мне вслед, но делать нечего, теперь только подождать, когда все уснут. Словно узник бродил из угла в угол, дожидаясь, когда смолкнут приглушённые звуки верстака из комнаты девушки и льющейся воды с кухни. Все необходимое в виде пары ножей, карманного фонарика и верёвки я давно отобрал и надёжно заныкал под кроватью. Как назло, эта ночь была безлунной, мелкие звёзды больше мешали ориентироваться в пространстве, нежели освещали путь. Погода начала портиться, холодный, порывистый ветер и редкие капли дождя, грозились пустить под откос все мои планы, но в любом случае я и не откажусь от задуманного. Все улеглось ближе к полуночи, из своего окна мне было превосходно видно, когда погас свет в комнате Уинри, братишка и вовсе уснул ещё раньше. Выждав для верности около часа и стараясь производить как можно меньше шума, я вылез на крышу веранды. Но стоило только ногам, коснулись мягкой травы, как ехидный голос младшего эдак невинно поинтересовался. — Вот скажи мне, Эд, ты совсем дебил или же так здорово притворяешься? Ал сидел на крыльце и лениво поглаживал за ушком разомлевшего Дэна. Пёс, виляя куцым хвостом, встал приветствуя меня, лизнул руку и снова улеглась у ног братишки. — Как ты догадался? Зачем играть в саму невинность и строя на лице откровенно-обиженные гримасы обвинять Альфонса в излишней подозрительности, с пеной у рта уверяя, что просто пошёл погулять. — Сложил дважды два и получил ответ, потерял ты сноровку братик, воровать из кухни ножи нужно под покровом ночи, а так даже неинтересно становится, – я вспыхнул, вот же, дурак. — К тому же в твоей комнате всегда стоял немыслимый бардак, а тут прямо явление Христа народу хоть соседей на экскурсию води. Чистота и порядок, ты всегда стараешься занять чем-нибудь руки, когда встревожен или озадачен, тут, правда, полный комплект, но не будем о грустном. Когда сегодня ты, старательно пряча беспокойный взгляд, постоянно косил в окно, кстати, в сторону одного очень интересного дома, а после скорее убежал к себе, я окончательно убедился в своей правоте, кроме того, сразу сообразил, что ты намерен действовать сегодня! Я стоял и не мог вымолвить ни слова, рот не эстетично открылся, из горла вырывались глухие стоны, меня просчитали как ребёнка. — И что? Да намерен, потому что никто из вас мне не верит, но, не могу я так больше! Сделай вид, что ничего не было, я скоро вернусь, и больше не буду чудить, если все мои страхи окажутся беспочвенными! — скрестив руки на груди старался придать голосу как можно больше убедительности, задача отнюдь не простая, ибо мы, хищно сузив глаза и вперившись друг в дружку взглядом, тихо шептали. Никому не хотелось разбудить Уинри, потом беды не оберёшься, будет нам вторая Хиросима! — Нет! — Что нет? Брат, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, задумчиво посмотрел на небо, поправил ворот куртки и подошёл ко мне. — Ждать тебя тут, я не намерен, поэтому иду с тобой всё-таки правда вдруг я что-то упустил. Ну и, для очистки совести тоже нужно, потом будет за что сказать тебе - «Я же говорил» Больше мы не разговаривали и как по команде кинув быстрый взгляд на окна Уинри, тихо пошли прочь. Я был несказанно рад такому повороту событий, ноги уверенно несли меня вперёд навстречу неизвестности. Это стало первой ошибкой... Уинри За прошедшее время я не испытывала ни малейших признаков раскаяния. Наверно действительно у каждого человека существует предел терпению. Мой лимит окончательно растрачен и на кого? На парня, который является оплотом благочестия, терпимости и целомудрия, тьфу ты, аж самой противно. Устало откинувшись на спинку стула, потёрла воспалённые глаза, смахнув одинокую слезинку. На сегодня я решила закончить свою деятельность, а то еще немного и точно протяну ноги от подобных объёмов работы. Погода на улице становилась все ужаснее, тяжёлые капли дождя стучали в окно, сильные порывы ветра заставляли стекло дрожать, в редкие молнии и тихие громовые раскаты, снова поселили на душе грусть. Провозившись ещё с полчаса всё-таки, отправилась на боковую. От усталости, глаза закрывались сами собой, я не особо противилась такому раскладу, мне срочно нужно выспаться! Наверно досматривая третий сон, непонятный ворох сумбурных обрывков прошлого, где очень часто возникал, мой недоделанный принц на белом коне, внезапно почувствовала, как что-то твёрдое коснулось щеки. Непонятное ощущение не то тепла, не то холода, было настолько мерзким, что кожа покрылась мурашками. Все ещё балансируя на грани сна, остро ощущала, как некто фамильярно провёл пальцем по губам, затем начал опускаться вниз. Шея, грудь, живот, но когда дело дошло до бёдер, я, наконец, окончательно пришла в себя и, распахнув глаза, чуть не взвыла от ужаса. На моей кровати сидел Джейк. — Любимая, как же я скучал по тебе!