Секреты Нарю. Жизнь или смерть?

      Утро заставляет раскрыть глаза в абсолютно новом свете. Такого пробуждения в его жизни ещё не было. Мысли забивают и без того напряжённую голову, но тяжёлое посапывание на груди отрезвляет в момент.       – Хён, – Чон пытается достучаться до Кима. – Хён! – произносит он в несколько раз громче, но привычным тембром. Слегка тряся рукой, он пытается вытащить нерадивого из царства Морфея. Едва ощутимое движение возникает в этом пристанище сна, и каштановая макушка приходит в действие, теребя и без того напряжённое состояние организма:       – Гук-и, ты мог бы пару минут помолчать? – И руки сильнее начинают обхватывать торс Чона, останавливая любые действия, сковывая абсолютно все движения. Сжимает его рёбра, перекрывая абсолютно весь доступ к спасительному вдоху. Гук опешивает на сказанное и обдумывает дальнейшее сопротивление.       Он парень. И проснулся рядом с парнем, в неизвестной обстановке и с едва ощутимым движением. Но щекочущее кожу дыхание доставляет уйму приятных ощущений. Тело под каждым выдохом покрывается мурашками, которые бесследно расползаются по всему организму, конкретно выявляя реакцию. Каждый вздох, что обдувает его кожу, вызывает непонятное возбуждение. Гук ссылает его на возможный недотрах. Но под боком человек, с которым его связывают детские воспоминания: счастливые улыбки, первая влюблённость в девочку из соседнего двора, первые познания счастливого детства…       А так ли это?       Собрав мысли воедино, Чон резким движением скидывает на вторую половину кровати обессиленное тело, едва соображающее, где оно находится. Подрывается на ноги и с силой зажмуривает глаза, прижимает руки к вискам, стараясь унять раздирающую боль. Гук обнаруживает почти выдохшийся телефон на тумбе около кровати: два десятка пропущенных вызовов, восемь сообщений и одно напоминание – и все они от шефа. Мимолётная дрожь охватывает весь организм целиком, блокируя нервные клетки, охватывая конечности и отдаваясь в светящееся устройство.       Время – половина первого дня.       Рабочий день успешно потрачен, и ни один человек не спасёт его от титанических нападок начальства. Он знает, что стоит всего лишь раз пойти на попятную в любой ситуации на работе – и ты будешь вынужден работать сверхурочно, а может быть, и на ночных сменах – без остановок. Тело, наполовину прикрытое одеялом, приходит в движение. Тэхён слегка раскрывает глаза, первоначально взглядом утыкается в подушку, но после переводит его на растерянного детектива:       – Ты чего так подорвался? – Ким скидывает с себя покрывало и принимает сидячее положение. Одеяло скатывается с тела, являя взору абсолютно голую грудь с несколькими красными пятнами в районе шеи. Чонгук усиленно пытается вспомнить остатки прошедшего вечера, но с трудом вспоминает даже начало вчерашнего разговора.       – Что я тут делаю? – Гук старается дышать равномерно, дабы не спровоцировать новые приступы головной боли.       – А ты не помнишь? – Улыбка на лице Кима расползается в геометрической прогрессии, и он склоняет голову вбок, и яркий свет из окна падает на светлую кожу, украшенную бордовыми засосами. – Я почему-то так и думал. Тебе нельзя много пить: у тебя с координацией проблемы. Ну и с… – внезапно замолкает и тормошит растрёпанные волосы, не прекращая улыбаться. Встаёт с кровати и движется в сторону ванной, не обращая внимания на округлившиеся глаза брюнета и крики: «С чем проблемы, Тэхён? С чем?»       Чонгук запускает пальцы в спутанные волосы и медленно опускается на кровать. Воспоминания не стремятся посетить его голову, успешно блокируя все возможные моменты «весёлого» вечера. Таких посиделок в его «послужном» списке тусовок не было ни разу. Последние обрывки мыслей:       Чимин.       Юнги.       Нарю, убийства.       Абсент, текила, чёрная водка, ещё несколько жидкостей разных цветов.       Цветные пары и разноцветные блики.       Танцпол.       Девушка и её развратные танцы.       Дверь около туалета.       Она с карамельной, бархатной кожей и короткими каштановыми волосами.       Манящая шея, её пухлые губы, отвечающие на его дикие и неистовые поцелуи; подушечки пальцев, что медленно проходятся по слегка выпирающим рёбрам.       Губы впиваются в молочную кожу, покрывают каждый миллиметр…       Блять!       Чонгук резко открывает глаза и бросает взгляд на недавно закрывшуюся дверь.       – Да ну нет! Не может этого быть! – голос срывается на крик и расползается эхом по огромному помещению. И детектив утыкается лицом в раскрытые ладони.       А в то же время, слыша отчаянные возгласы, Тэхён ехидно ухмыляется и издаёт тихий смешок. «Вспомнил всё-таки», – и проводит языком по слегка потрескавшимся губам.       – Юнги, – начинает Тэ, уже достигший определённой кондиции, но всё ещё вполне отдающий отчёт своим действиям, – я знаю, что ты по парням больше. А мне вот интересно – Чимин? Какие твои предпочтения?       Ким переводит взгляд на Пака, который пытается смешать себе очередной коктейль. Алкогольная дымка слегка окутывает его зрачки, но у него с первых попыток успешно получается смешать все ингредиенты. Даже те, которые смешивать нежелательно. Пак пожимает плечами:       – Я встречался и с парнем, и с девушкой. – Под градусом Чимину уже всё равно на прошлое, так что он без зазрения совести выплёскивает всю свою подноготную. – Но парни в отношениях – мудаки ещё те, – уловив слегка различимый смешок со стороны новых знакомых, продолжает он. – С девушкой как-то проще. Цветочки, конфеты, ухаживания – романтика. Дай ей всё – и она не сбежит. А парень? Нашёл себе член больше – и сразу налево, не особо церемонясь на отношения и прочую муть.       Ким смеётся, изредка поглядывая на Юнги. Он знает толк в отношениях однополых пар, но таких уникалов у него ещё не было. Тэхён понимает, что Пак не смог полностью познать все нюансы отношений в принципе, и опыта у него было очень мало. Опрокинув в себя очередную бодрящую жидкость, он смотрит на Чона и говорит: «А ты, Чонгук?»       – Мне больше девушки нравятся, – хмыкает Гук, пожимая плечами, и наблюдает за толпой тел, танцующих на площадке.       «Девушки, говоришь, нравятся?» – Ким наклоняет шею и рассматривает вечернее «творчество» Чона, проводя пальцами по остаткам былой ночи. Так уж и быть – поверит. Но только на этот раз.       У Чонгука в голове нет ни одной приличной мысли. «Девушка», которую он зажал возле туалета, – его хён? Если бы кто-нибудь раньше сказал, что он будет зажиматься с парнем, – получил бы сразу в лицо. Гук издаёт обессиленный стон, с силой сжимая в руках свои волосы. Десять минут самобичевания не привели ни к какому результату.       Стыд.       Неопределённость. Но почему пробуждение было настолько приятным? Тёплое тело прижималось к нему сильнее с каждым вздохом, насыщая теплом каждую клетку. Обычно он просыпался в своей квартире один, но с вечным спутником, сопровождавшим его по утрам, а именно кофе, что насыщал его организм на весь предстоящий день. А сегодня? Он проснулся в прекрасном расположении духа, если не брать во внимание головную боль, но может ли это что-то значить? Узнали бы на работе – никто бы не понял.       Работа?       Гук подскакивает как ужаленный и пытается отыскать свою вчерашнюю одежду. «Шеф! Шеф меня убьёт!» Футболка успешно обнаруживается на огромном бежевом кресле, и он в момент подлетает к ней, не заметив небольшой прикроватный столик, о ножку которого он спотыкается, после чего со смачным «Блять!» впечатывается лицом в спинку кресла. В пальцы на ногах отдаёт острая боль; обхватив их руками, он пытается её унять. Натянув футболку и засунув телефон в карман джинсов, детектив на одной ноге прыгает в сторону выхода. На шум в комнате из дверного проёма ванной выглядывает шатен и окидывает взглядом лицо, искажённое в гримасе и прыгающее, как на петушиных боях.       – Гук-и, ты чего? – едва сдерживая смех, спрашивает Тэ.       – Хён, мне на работу надо, срочно! – Не дожидаясь ответа, Чон выскакивает из комнаты. И слышит позади себя громкое «Чон», «Чонгук».       Перед глазами длинный коридор в бело-золотистых тонах, с красной ковровой дорожкой, и через несколько метров перед ним – огромная мраморная лестница, к которой даже притрагиваться, кажется, дорогого будет стоить. Но, сделав несколько шагов вперёд, он останавливается, слыша очередной крик: «Чон Чонгук, мать твою!» Он оборачивается на источник звука, и перед ним появляется распаренный Тэхён в одном полотенце. Капли воды, спадающие с мокрых волос, очерчивают каждый миллиметр вздымающейся груди, стекая к слегка выступающим кубикам пресса, и скрываются за набедренной повязкой. «Аксессуары» на его шее придают ему общий эстетичный вид, вместе с пухлыми губами и раскрасневшимся от жара телом. Чонгук гулко сглатывает и отворачивается, стараясь не рассматривать детали, которых, кажется, он может ещё найти ничуть не меньше, чем уже нашёл.       «Мне нравятся девушки», – вторит его сознание.       И хрипящим голосом выдаёт: «Что?» – медленно двигаясь в сторону выхода.       – Шеф Кан дал тебе выходной, – Тэхён переводит дыхание после безуспешных попыток докричаться из ванной до младшего.       – Выходной? Да быстрее я найду миллион долларов на пустынной улице, чем шеф пожертвует сотрудником на один день. – Недоверие Чона по отношению к начальнику развивалось в течение длительного времени. Но изучающий взгляд напротив вызывает сомнения о рабовладельчестве шефа. Тэхён устало вздыхает и смотрит осуждающим взглядом на недоверчивого парня. Чон слегка тушуется, но всё-таки старается не поддаваться на необоснованные слова. Однако взгляд со стороны хёна не оставляет ни единого шанса на отступление, что крайне тревожит детектива. Устало выдохнув из лёгких накопившийся стрессовый воздух, он только и может ответить: «Он сам тебе это сказал?» – и, получив утвердительный кивок, немного расслабиться.       После утреннего пробуждения ситуация за завтраком сложилась крайне неудобная. Поглощение пищи проходит в абсолютной тишине. Чонгук не может понять, что же так его зацепило в этой неординарной личности. Либо это были моменты временного помешательства?       Тэхён несколько раз ловит изучающий взгляд, но придаёт этому весомые аргументы. Минуты завтрака растягиваются, кажется, на несколько долгих часов, но Чон, собрав свои мысли воедино, решается разорвать надоедающую тишину:       – Тэхён-хён, как тебе удалось достать это видео? – Чон выдерживает паузу, закидывая в рот очередную порцию салата. – Это стоит уйму денег, и ты сам про это говорил. Кто этот господин Юкио?       – Гук-и, тебе обязательно задавать столько вопросов? – Тэхён не хочет раскрывать свои способы добычи информации, но настороженный взгляд напротив полностью выбивает его из колеи.       – Ты помнишь, что я тебе сказал, когда согласился на твоё сотрудничество? – Детектив выгибает бровь, испепеляющим взглядом прожигая опешившего хёна. – Только если ты мне не будешь врать. А если точнее, то никаких секретов.       Тэхён много кому что-то обещал, но своему, родному, человеку, он врать точно не может.       – Мистер Юкио – замминистра Японии. – Небольшая пауза. – Я заплатил ему достаточно денег за эту информацию. – Тэхён большим глотком запивает сухой ком, вставший поперёк горла. Такую информацию он ещё никому не говорил, кроме Юнги, который самолично принёс взятку чиновнику.       – Ты хочешь сказать, что заплатил человеку, который мало того что занимается нелегальными делами, так ещё и участвует в этом цирке? – Изречение хёна слегка контузит детектива. Ладно, бордели, оружие и всё незаконное, что творилось на территории Кореи, но он выскочил даже за её пределы. То есть «игра» развивается и за границей?       – Чонгук, что ты хочешь от этой страны, если даже конверты сделали по размеру денег? – Тэхён улыбается, допивая очередную кружку горячего напитка. – Здесь не всё так просто, и я тебя уверяю: все зажратые мужланы в неё втянуты. И я говорю не только про Японию. У нас здесь почти все политики втянуты в Нарю. – Ким обнаруживает удивление на лице детектива, отчего ему становится смешно: «Неужели не знал? Слишком правильный мальчик». – Самым удобным для нас было получить инфу из источников, не связанных с нашей страной. Так будет меньше всего подозрений.       Да, Чонгук знал, что большинство высокопоставленных людей втянуты во все чёрные дела на этой территории, но – чтобы занимались ими на международном уровне – он не ожидал. Очередное развлечение для богатенький людей – наблюдать за смертями невинных жителей. Жертва гибнет на их глазах, а они получают от этого прибыль, как он услышал в том самом видео. Богиня справедливости в детективе бушует, разрывая его непоколебимую сущность, и старается взять всё в свои руки.       – У тебя есть дальнейшие планы? – Чонгук сжимает кулаки, пытаясь уравновесить своё внутреннее состояние.       – Пока что нет, – Тэхён пожимает плечами, – но вы же что-то нарыли?       Детектив перебирает все варианты развития, и шестерёнки шевелятся, пытаясь выцепить хоть одну подсказку. Жертвы, четырнадцать девушек, пятнадцатый – Ли Джун Хо, и то парень. Забавно получается. Если двенадцатая девушка, «девочка» Тэхён-хёна, и его хён действительно как-то связаны, то опредённо нужно поднять архивы по прошлым делам. А это значит, что нужно обратится к Чимин-хёну…       Чимин?       Вот оно!       Последнее дело и вещь, которая не вписывается в определённый быт, – нить. Амальгамная нить.       – Хён, есть один вариант, но нужно найти некоторых личностей. – Чон допивает остатки чая, ставит кружку на блестящий стол и встаёт со своего места. – Но мне, скорее всего, понадобится твоя помощь. – Он не хочет обращаться к нелегальному поиску информации, но в данный момент выхода нет.       – Гук-и, главное – найди мне эту суку, которая позарилась на моё, и остальное мне не важно. – Тэхён устал, действительно устал, и единственное, на что он может рассчитывать, – на помощь своего «друга». Сейчас таковым он его считать не может, но надеется, что он ни капельки не изменился.       Чон, распрощавшись с хёном, выбегает из его дома. Набирает номер такси, взглядом находит место, откуда ему нужно направиться в сторону офиса. Оказывается, это центр Сеула, и детектив договаривается о транспортировке. После разговора он набирает Чимина, на что в ответ получает: «Абонент вне зоны доступа». Устало выдохнув, он движется в сторону офиса. Без Чимина эту работу никто не сможет сделать. Во время заунывной поездки он жалеет, что не захватил наушники, поэтому всё же пытается дозвониться до напарника.       «Абонент вне зоны доступа», – твердит ему оператор.       Чонгук, не обращая внимания на пропускные точки, мчится к архивам. Уже приевшиеся деревянные двери со скрипом впускают его в свою обитель пыльного хаоса. Знакомая макушка реагирует автоматом на появившиеся звуки:       – О, Чонгук. – Улыбка растягивается до ушей, неся определённый заряд позитива для каждого вошедшего человека. И если бы Гук не был так решительно настроен – обязательно что-нибудь бы да ляпнул. Хосок замечает напряжённость в лице детектива и сразу меняется в лице. – Чон, что нужно?       – Дела по Свежевателю и по Ли Джун Хо, – на одном дыхании выдаёт Гук.       – Чонгук-а, – Хо отрицательно мотает головой, – по делу Свежевателя, ты же знаешь, мне нужен допуск.       Чонгук с силой тормошит свои волосы и вылетает в сторону кабинета шефа. Надежда, что всё-таки хён был прав и он сегодня может отдохнуть и не появляться в офисе, играет на нервах. Но если вдруг он наврал – ему придётся туго. Не стучась в кабинет, детектив настежь распахивает дверь и влетает внутрь, встречаясь с удивлённым взглядом шефа.       – Детектив Чон, Вы что здесь делаете? – Некое негодование прослеживается в каждом изменении в лице шефа. И, видать, если он не обратил внимания на его отсутствие – значит, хён был прав.       – Мне нужен доступ по делу Свежевателя, – сразу в лоб, Чон не может больше ждать.       – Я отстранил Вас от этого дела, и это не в Вашей юрисди…       – Шеф, это для расследования, и если Вы предоставите мне доступ, мы сможем расследовать оба дела! – Чонгук прерывает растерянного начальника, который после возражений не может подобрать никаких слов. Он устало выдыхает и хватает телефон со словами: «Доступ ноль три – сорок пять разрешить».       – Первый и последний раз, Чон Чонгук. – Кан продолжает рассматривать ранее изучаемые бумаги и рукой показывает детективу удалиться.