run, girl, run

Тяжела участь женщины, думает Лиза. И она права, здесь не поспоришь. Жизнь делит на отряды: набитые дуры, психопатки, и просто идиотки. Лизе плевать, когда кто-то из ее милейших знакомых пытается доказать, что она не такая, что Лиза вновь не права. Лиза привыкла в такие моменты качать головой в разные стороны и цокать языком, озадачивая собеседника. Для нее понятие «ни такая, как все» очередной миф. Она относит себя к непостоянному разряду тех, кто не определился. Дура в лице Лизы носит черный парик и смущает юнца Георгия притягательно идеальным тоном алой помады. Она хохочет над его несмешными шутками и глупо строит глазки, попивая свой молочный коктейль. Гоша очарован фарфоровой кожей подруги, а когда Лиза закусывает нижнюю губу и вовсе выпадает из реальности. Мальчик Гоша приходит к Лизе с гвоздикой, и дурочка опять просыпается. Лиза мимолетно целует лучшего друга ее недоухожера и сбегает, ловя на себе влюбленный взгляд. Завороженные пары глаз постоянно прикованы к ней, и девушка изгибает бровь, заставляя окружающих уткнуть взгляд в пол. Ее формы под прицелом, а Лиза только надевает полупрозрачную кофточку и отбивает каблуком только ей знакомые ритмы. Дурочка усугубляет слухи и упорно делает вид, что ничего не понимает. Психопатка устраивает скандал прямо в машине, выводит Цыплакова из себя и громко кричит, когда из-за него они чуть не врезаются во встречный внедорожник. Она достает братцу порошок и победно ухмыляется, когда тот берет ее на очередное дело. Фифы-одноклассницы кидают косые взгляды, и Лиза отключает дуру, включив безбашенную Турман, обливая «подруг» краской. У Лизы нет подруг, потому что, знаете ли, смыть с волос фасадную желтую краску не так то просто. Кавалеры табуном следуют за ней, а Лиза играет, манит пальчиком, крашенным красным лаком. Так проще жить, считает психопатка. Когда чье-то массивное тело вдавливает ее в кровать, грубо долбит и оставляет засосы на нежной шее, Лиза чувствует обыденность. Это весело. Чей-то возбужденный голос шипит у нее над ухом: — Мерзкая шлюха ты, Гордеева. И жизнь твоя такая же. И Лиза знает, что это правда, и Лиза не отрицает. Она постанывает, но не от удовольствия, а от жалости к самой себе. Ее отвращение к своему телу и сильному полу достигает конечного левела. Девушка молча стоит на балконе в одном папином халате и выкуривает до фильтра одну за одной. Идиотка просто не знает, как пришла к такой жизни и шатается по торговым центрам. Она хочет вернуть былую чистоту и непорочность и верит, что когда-нибудь все придет само. При виде мужчин ее начинает тошнить, и тогда Лиза находит странный вид морфия для себя. Жанна вся в переводных татуировках, надменно растягивает слова и Лизу изнутри. Курит незнакомые сигареты и выдыхает странный дым с ароматом ментола в лицо. Лиза не знает, к какому типу определить новую знакомую, поэтому просто наслаждается ее сладостной улыбкой. Жанна расслабляет каждую клеточку мозга и двигает тонкими пальцами внутри тела «подруги». Жанна непосредственная и волнующая, отчего Лиза верит в счастье, и что былая чистота вернется. Но когда на ее абсолютно голое тело из другого конца комнаты смотрит младший брат, Лиза задыхается. Лиза плачет, когда «подруга» высокомерно шутит, а брат предлагает «по-семейному». Она бьется босыми ногами о косяки стен и дверей, прикрывается растянутым кардиганом и бежит прочь. Беги от своих проблем и страхов, девочка, беги, возможно, ты (не) успеешь. И Лиза бежит по улице, задыхаясь, оставляя после себя слезы, ненависть и отчаяние. Перед ее глазами мелькают презрительные взгляды прохожих, которые бесстыдно пялятся на ее подкашивающиеся ноги и влажные дорожки слез на щеках. Лиза рисует в голове новый отряд заблудившихся в терниях девиц.