Усвоенный урок

- Объясни мне еще раз, зачем я это слушаю? - Мой друг Женя, с которым я не расставался с девятого класса, высокий брюнет с зелеными глазами, продолжал уничтожать запасы из моего бара. Его брови чересчур театрально вздымались вверх, после каждого моего слова. - Ты решил, что будет весело. - Напомнил я, допивая коньяк из своего стакана. Медная жидкость приятно щипала горло, наполняя мою голову плотным густым туманом. - Ты просто идиот. - Признался он, не скрывая насмешки на своем лице. - Ты мне это уже говорил. - А ты не слушаешь меня! - И это тоже. - Давай еще раз по порядку. Вместо НИИ, где тебе могли платить нереальные деньги, крутых телочек, в белых, легко рвущихся халатиках, и ночных прогулок по барам, ты выбрал унылую школу, с еще более унылым расписанием. Ты работаешь с восьми до пяти, будто офисный клоп, не встречаешься с друзьями и пляшешь под дудку своей умалишенной тетушки. - Я не так саркастично себе это представлял. - Подожди - подожди. Это ведь еще не все. Всего через неделю, Макс! Одна неделя! И ты понимаешь, что твоя анаконда, вдруг, подняла свою голову на малолетнюю шлюшку из десятого, - Тут он еще больше выпучил свои и без того огромные глаза. - десятого класса! - Не надо так. - Ты, что влюбился? - Ты, что спятил? - Ну, тогда просто трахни ее и увольняйся. - Меня посадят. - Если ты достаточно хорошо все сделаешь, она никому не скажет. - Господи, Женя. Ты лучший заткнись, ладно? - Бросив стакан, я схватился за бутылку и допил остатки, тут же потянувшись за новой порцией. Женя нахмурился, вплотную придвинулся ко мне и, складывая руку на мое плечо, вцепился в него мертвой хваткой. - Я думаю, друг, тебе просто надо расслабиться. Ты посмотри в кого ты превратился за эту неделю. Где тот мачо, которого я знаю? Голубые глаза уже выцвели, бардак на голове. - Он хлопнул меня по животу. - Когда ты последний раз качался? Не позволь этому телу просто так пропасть. Я улыбнулся. - Сегодня суббота, напьемся, снимем телочек, в общем, сделаем все, что полагается здоровому, дееспособному мужику вроде тебя. Давай же, ты забудешь об этой малолетке. - Он говорил с таким воодушевлением, буквально захлебываясь словами, невозможно было не послушать. - Ты прав. Мне просто нужен отдых. По дороге в клуб я снова вспомнил Варю. По правде сказать, я не понимал, что со мной происходит. Наш прерванный поцелуй на крыльце гулом отдавался где - то в животе, наполняя его плотной ватой. Я вспоминал ее глубокие глаза с оттенком застывшей страсти, и хотел целовать ее каждый день, каждую секунду. Мне хотелось заботиться и оберегать ее. Как я ни старался, развивая скорость более ста километров, я совершенно не мог убежать от этого чувства. Однако, здравый смысл, объединившись с Женей, упрямо твердил мне обратное. Невозможно влюбиться за неделю, невозможно двадцатитрехлетнему парню встречаться с шестнадцатилетней девушкой, насколько бы прекрасной она не была. Существуют некие законы, мораль, и даже я не могу переступать кое - какие грани. Существуют общепринятые социумом нормы, и они никогда не позволят мне думать о чем - то большем, чем отеческие отношения между учителем и ученицей. Прости, Варя, этому роману не суждено было закончиться по законам сказки. Эти отношения обречены на провал. Выходные пронеслись для меня под зеленой пеленой пьянства, драк, наркотиков и высоких скоростей. Помню, как одну ночь провел в участке за мордобой, а вторую отрывался в клубе. Кокаин во мне требовал литры алкоголя и больше молодых тел рядом. Я познакомился с девушкой, такой же пьяной, как и я сам. Помню, как проводил ее в туалет, и, запершись в одной из грязных кабин, прокуренных, протраханных и лишенных всякой эстетики, так же грязно поимел ее, после чего оказался избит ее парнем. Помню, как уснул на лавочке в парке с бутылкой водки в руках. Меня разбудил дворник. Тыкая в меня метлой, он настоятельно просил убраться из парка. Облизнув пересохшие губы с запекшейся кровью, я ощутил во рту характерный металлический привкус, и только поднявшись, оценил всю масштабность веселого уикенда. Каждая клеточка моего тела истошно выла от боли. Я поднял левою руку, на которой недавно красовались часы, но, не обнаружив их, сориентировался по небу. На кристально-голубом фоне смешивались мазки розового и оранжевого, дополненные пестрящими кучевыми облаками. Это, примерно, середина третьего урока, значит сейчас уже одиннадцать часов. Учитывая, что я нахожусь на другом конце города относительно школы, я по - любому опоздал на работу. Ну и черт с ним. - Подумал я. Всем будет лучше, если меня уволят. Я вытащил из пачки последнюю сигарету, когда ее кончик окрасился в раскалено-красный цвет, я затянулся, набрав полные легкие дыма, и так же быстро его выпустил. Я смаковал ее, наслаждаясь каждым глотком никотина, будто это была последняя сигарета в моей жизни. Квартира встретила меня холодом одиночества. Всюду раскиданные пустые бутылки, навевали на меня тоску. В воздухе стоял запах перегара, табака и разбитой надежды. Я наспех вымылся и улегся спать до самого вечера, пока меня не разбудил звонок домашнего телефона. - Как ты, чувак? - Я тебя ненавижу. - Спасибо, малыш. - Хрипящий смех Жени давил мне на черепную коробку, хотелось разбить трубку об его пустую башку, но я сдержался. Глубоко вдыхая, я мало-помалу успокаивал свои нервы. - Те близняшки, с которыми ты меня познакомил, правда, были живым огнем, знаешь, брат, я сгорел. - Почему ты оставил меня в парке? - Это я оставил? Знаешь, приятель, после того, как лучший друг бьет тебя по морде, заблевывает твою лучшую рубашку и угрожает убийством, тут как - то не до заботы. - Слушай, извини. - Да никаких проблем. Слушай, мне тут твоя тетка звонила. Ей не удалось разорвать твой сотовый. - Да, я сейчас ей перезвоню. - В одиннадцать часов? Думаю, пенсионеры в ее возрасте уже давно в объятиях единственного мужчины всей их жизни - Морфея. - Ты ошибаешься, пенсионеры в ее возрасте в это время смотрят сериалы по «Первому». Я положил трубку и тут же поднял ее. Желания звонить тете и выслушивать ее нотации совершенно не было. В конце концов, если не уволит сама, напишу заявление и уйду. С этими мыслями я отключился снова, возвращаясь в цепкие лапы своих странных снов. *** - Что скажешь в свое оправдание? - Ничего. - То есть как? - Послушай, Лариса, если ты хочешь уволить меня, то что бы я ни сказал, это не поменяет твоего решения. А если нет, то я не маленький мальчик, вроде твоих учеников, чтобы читать мне лекции. Для этого у меня, в конце концов, есть родители. - Да. Которых ты отправил подальше от себя. Ты никогда никого не слушаешь, Максим. Я встал и подошел к двери. Моя рука уже лежала на металлической ручке. - Ладно, прости, ты прав. Я должна быть благодарна, что ты, вообще, согласился на это. Все знают, какая в городе нехватка учителей, тем более толковых. - И? - И сними, пожалуйста, очки. - Я не могу. - Я повернулся к ней и показал причину. Яркая ссадина под правым глазом вторила той, что рассекала нижнюю губу. - Господи, ты показывал это врачу? - Зачем? Чтобы отвлекать его от более важной работы? Все в порядке. - Сходи хотя бы к медсестре. - Уже практически умоляла она. Я не выдержал и обнял ее. Советские духи щекотали нос. Она ответила, крепко сжимая меня руками. - Прекрати, это, действительно, просто царапины. - Всего неделя и ты изменился, ты стал более нежным, Максим. Весь последующий месяц я старался полностью игнорировать Варю. Я не смотрел на нее, не говорил с ней и даже не вызывал к доске. Всего дважды она пыталась подкараулить меня во дворе школы, и все время оставалась после уроков, но я сбегал в лаборантскую, под предлогом очень важного дела. Там я прятался от нее, уничтожая одну сигарету за другой. На вторую неделю октября она окончательно сдалась. Облокотившись на учительский стол, я держал толстую, старательно составленную папку в руках, к которой были прикованы все, без исключения, взгляды любопытных учеников. - А вы знали, что ваша прошлая учительница вела своего рода дневник о вас? Жаль, что он не попался мне в самый первый день работы здесь. Знаете ли, очень занимательная информация. Список так называемых лузеров класса, со всеми дубликатами контрольных и даже мелких самостоятельных, с комментариями, фотографиями и кое- где даже высохшими каплями ее скупых слез. - А кто там? - Не выдержав интриги, выкрикнула Ксюша. - Про тебя написано - очень шаловливый язычок. - Серьезно? - Это ты мне скажи. А лучше покажи. Я наклонился к девушке, сверля ее насквозь взглядом, и тут услышал тяжелый хлопок толстой книги о линолеум. Не поднимая глаз, я уже знал, что это Варя не справилась со своими эмоциями. - Главной звездой этого увлекательнейшего рассказа стал ты, Костя. - Бритоголовый поднял на меня жалобный, как у брошенного на улице котенка, взгляд. - Удивительно, как тебя вообще перевели в десятый класс. Ты отстаешь по всем предметам. Раскаты монотонного шепота прокатились по кабинету. Парень был подавлен. Странно, сначала он показался мне слишком крутым для этой гимназии, даже чем - то походившим на меня в юности, но я ошибся. Это был всего лишь запутавшийся ребенок. Видимо, из-за проблем с родителями, девушками, учебой или всем вместе, он попытался состроить из себя одного из тех, кому на все плевать, но не вышло. - Договоримся так, выучишь первый параграф к завтрашнему дню, а так же отрастишь волосы к новому году - автоматом получишь пять в году. Если нет, я позвоню твоим родителям. По его благодарному взгляду я понял, мы договорились. *** Из - за той самой проклятой папки с отстающими учениками пришлось задержаться на работе допоздна. Я совсем не заметил, как в окне все стало мрачным и серым. И яркого луча настольной лампы не хватало, чтобы идеально насытить светом то место, где я сидел. Несмотря на мокрый холод, который угрожал проникнуть под куртку, я радовался, что, наконец, смог оказаться на улице. Шея совсем затекла, пальцы окостенели, а перед глазами, стоило их только закрыть, тут же вставал хоровод из букв и цифр. - Максим! - Окликнул меня тихий голос из - за спины. Когда я повернулся, голос дополнил фразу. - Валентинович... - Да, Варя? Что случилось? - Почему ты ведешь себя, будто ничего не произошло? Я знаю, что все испортила, но у меня были причины, и если бы ты послушал меня хоть раз, все бы сразу понял. - С каких это пор мы перешли с тобой на «Ты», Гиляровская? - Что? Я не понимаю. - Смахивая текущие слезы, хрипела она. - Иди домой, Варя. Стараясь не замечать предательски царапающую душу совесть, я запрыгнул на байк и, убрав подножку, унесся смешиваясь с тенью вечернего города. *** В кабинете пахло только что приготовленным кофе, англичанка постаралась. Все еще надеется, что мы будем вместе, дура. Последней, со звонком в класс, вошла Варя. Я впервые увидел ее с собранными волосами. Открытое лицо было печальным. Коричневые круги под глазами совсем уничтожили блеск ее глаз, а губы застыли в печальном выражении. В тот момент я принял решение, но не нашел лучшего способа, отвернуть ее от себя, кроме как самого подлого. На мою удачу Костя уже махал рукой, не поверите, с первой парты. - Да, мой сладкий? Ты хочешь меня порадовать? - Я все выучил. - Даже то, что было написано мелким шрифтом. - И все сноски под звездочкой. - А волосы? - По моим подсчетам, сегодня они выросли на ноль целых и три десятых миллиметра. Я сделал недолгую паузу, коротко усмехнувшись. - Ладно, иди ко мне, блеснешь эрудицией. Цитология, что это? - Цитология - это раздел биологии, изучающий... - Стоп, стоп, стоп. Ты же не автор этого учебника. Мне не нужны зазубренные фразы. Мне нужно твое понимание. - По - русски говоря, это фигня в биологии, изучающая живую клетку со всеми прибамбасами. - Умница. Покажи мне строение клетки. Секунду поколебавшись, он подошел к доске и, схватив мел, со скрипом начертил на ней ровный круг. - Нет! Все не так. Вопрос к классу, будем заниматься мазней или воспользуемся живым пособием? - Пособием! - Эхом разнеслось по оживленному классу. Костя застыл в изумлении, совершенно не соображая, что вокруг происходит. - Варвара. - Даже не глядя на девушку, произнес я. - Помоги же нам. Она стояла рядом с Костей не живая и не мертвая, опасаясь даже произвести лишний вдох или выдох. - Сними кофту, Варя. – Скомандовал я. Она повернула голову, встретилась со мной вопрошающим взглядом, но все же повиновалась. Когда мешковатая кофта с бабушкиной антресоли отправилась на мой стол, всем присутствующим открылась упоительная картина ее тонкой талии и совершенной, будто вылепленной скульптором, восковой груди, спрятанной за тоненькой тканью нижней майки. Я глубоко вздохнул, возвращая контроль над собой. И еще несколько секунд, сомневаясь в правильности своего решения, все же скомандовал. - Она твой макет. Покажи мне ядро. Костя сначала застенчиво водил руками вдоль Вариного силуэта, которая в свою очередь стояла ровно, неподвижно, но после моих строгих замечаний, он осмелел и стал, фактически, лапать ее девственно чистое тело. Когда он окончательно вошел во вкус и сжал своей лапой ее нежную грудь, она вскрикнула и, оттолкнув его, выбежала из класса. - Садись, Костя. Сегодня пять. Сходите кто-нибудь за ней и приведите сюда. - На мою просьбу откликнулись сразу две девчушки, моментально сорвавшиеся со своего места и растворившиеся в школьном коридоре, но ни они, ни два других засланных спасателя не вызвали Варю из недр женского туалета, ссылаясь на всепоглощающую истерику юной особы. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти самому. Дверь на вход в женскую комнату скрипнула. Я тихо зашел, сначала нигде не обнаружив свою цель. Царившую тишину нарушали только равномерно стекающие капли из поломанного крана. Я осторожно приблизился к кабинкам и, наконец, нашел то, что искал. Короткие всхлипы из - за двери крайней кабины не спутаешь ни с чем. Это была она. - Варя, вернись, пожалуйста, в класс. Не позорься. Ответом послужили только более учащенные всхлипывания из-за намертво закрытой двери. - Варенька, ты же не хочешь, чтобы я позвонил твоим родителям. - Только попробуй, и я тут же расскажу им все, что ты со мной сделал! - А что я, собственно, с тобой делал, дорогая? Снова рыдания, переходящие в истерику. - Открой мне дверь, нормально поговорим. - Отправляйся в ад! - Обещаю, если ты это не сделаешь, я выломаю ее. А потом тебя. - Пошел к черту, я сказала! Протерев лицо ладонью, я пытался вернуть контроль над собой, что не привело к успеху. Сорвавшись, я позволил эмоциям захлестнуть свой разум. Дальше все происходило как в тумане. Удар о глухую дверь, разносящийся по всей школе, еще удар. Заплаканные глаза Вари. Она вырывается из моих объятий. Рваный поцелуй с железным привкусом крови, звонкая пощечина и ее крики о ненависти. - Что же ты наделал, идиот? – Пронеслось в моей голове.