Делай что хочешь

      Ничем не примечательный день.У Лихта не было концертов в расписании еще на неделю вперед. Так что парень решил просто отдохнуть… /автор тихо напевает «видно не судьба»/       Ну, а Беззаконие был другого мнения, ему было скучно и он всячески пытался привлечь внимание хозяина, который молча играл в приставку, сидя на кровати. — Ангел-чан, Ангел-чан! Ангееел-чааан, пошли гулять! Питомцев надо любить и ухаживать за ними — сервамп легонько пихнул Лихта в бок, сразу же благоразумно отскочив в сторону. — Отвали, тупой еж. Если я проиграю, ты превратишься в фарш. - фыркнул Лихт. — Ангел-чан как всегда холоден… — вампир театрально грустно вздохнул, но пианист никак не отреагировал на его слова, что бесило Лоулесса. — Знаешь, Ангел-чан… Я ведь обижусь — Хайд ухмыльнулся — а может даже и разозлюсь~ — Заткнись и потеряйся, Крыса. Делай что хочешь, а играть мне не мешай. — Что хочу? Отличная идея. Так и поступлю, вот только с одной поправочкой. Доиграть у тебя уже не получится — сервамп в пару движений очутился рядом со своим Ивом, ловко забрав джойстик и откинув его в сторону. — Ты чег… — парень хотел возмутиться, но вампир заткнул его поцелуем и завалил на кровать, вжимая своим телом и ограничивая движения.       Глаза пианиста удивленно расширились, он дернулся, безуспешно пытаясь скинуть с себя Беззаконие, вот только тому было совершенно пофиг на это. На щеках парня против воли появился румянец смущения, он бы ни за что не признался, но это был его первый поцелуй. Лихт старался сохранить выражение отвращения и злости на лице, сцепил зубы, не пропуская язык вампира к себе в рот.       Вот только воздуха не хватало, а Хайд целовал неожиданно нежно, хоть и настойчиво… И он сдался, следующий вздох разделяя на двоих и ощущая ухмылку сервампа сквозь поцелуй. — И зачем ты сопротивлялся, Лихт-тян? — на секунду отстранившись усмехнулся Лоулесс, рассматривая смущенное лицо и потемневшие от легкого возбуждения глаза хозяина, лежащего под ним и старающегося восстановить дыхание. Судя по всему, вопрос был риторическим, ибо даже не дожидаясь ответа на него, вампир снова поцеловал Ива, уже более страстно, проходясь языком по деснам, касаясь нёба и сплетая языки вместе. Хайд прикусил губу пианиста, придавая поцелую металлический привкус, на что парень ответил тихим стоном. — Неужели Ангел-чан мазохист? — отстранившись с ухмылкой прошептал на ухо хозяину сервамп, прикусив мочку. От горячего шепота по телу человека пробежали мурашки, а с губ сорвался шумный вздох — З-Заткнись… — голос Лихта подрагивал.       Вампир тихо засмеялся, снова поцеловал Ива и начал спускаться мокрыми поцелуями ниже, от губ по щеке, до шеи, прикусив кожу в районе сонной артерии, стянул футболку, что мешала исследовать тело молодого таланта, оставил несколько багровеющих засосов на ключицах, дошел до груди, захватив один сосок в плен горячих губ, слегка прикусывая и посасывая его, в это время рукой поглаживая и оттягивая второй. — Хаа… Хаайд — парень тихо постанывал, выгибаясь навстречу ласкам сервампа. Тот отстранился от груди Ива, стягивая с него шорты вместе с бельем и раздеваясь сам. — Лихт-тян, ты очень красивый — прошептал вампир, оглаживая внутреннюю сторону его бедра. Парень сжался, краснея. — Ты ведь доверяешь мне? Не боишься?.. — У-угу… Не спрашивай… Действуй…       От такого дрожащего хриплого голоса и взгляда из-под полуприкрытых век, у Хайда по телу прошла приятная волна мурашек — Оближи… — пальцы сервампа легко коснулись губ хозяина и сразу же были захвачены в плен рта. Лихт облизывал и посасывал пальцы, смачивая их слюной, проходился языком по перепонкам меж ними, вызвав тихий стон у Лоулесса, которому становилось все сложнее контролировать себя. — Постарайся расслабиться, я буду осторожен — с этими словами в пианиста проник один палец. Вскоре к нему прибавился второй. Лихт слегка морщился от дискомфорта, ровно до того момента, когда пальцы задели чувствительную точку внутри него, срывая с губ пошлый стон.       Когда в парня уже свободно входило три пальца, Беззаконие вытащил их, пристроившись между разведенных ног Тодороки, поцеловал его, отвлекая, и вошел сразу до конца, потом замер, давая время привыкнуть и разрывая поцелуй. Первая боль еще не прошла, но Лихт, максимально расслабив мышцы, двинул бедрами навстречу сервампу, давая разрешение двигаться, чем тот и воспользовался.       Сначала толчки были нежными и медленными, хоть вампиру и сносило крышу от тесноты и жара молодого тела под ним, но он понимал, что это первый раз, а значит сильно торопиться нельзя. Он входил, меняя угол проникновения, пока не услышал громкий стон наслаждения, вырвавшийся у Лихта. Теперь толчки стали чаще и жестче, входя, вампир каждый раз попадал по простате, наслаждаясь пошлыми стонами и вскриками пианиста. Но всему в этой жизни приходит конец… — Хаайд~ — гортанный стон имени любимого, и Лихт кончает, запачкав простынь, но кого это сейчас волнует? Почувствовав, как сжимаются мышцы сфинктера, Хайд тоже быстро достигает предела, толкнувшись еще пару раз и изливаясь внутрь Ива. Он выходит из обмякшего после оргазма тела и притягивает его в свои объятия. — Я люблю тебя, Лихт-тян — тихо шепчет он куда-то в макушку парню, чувствуя, как руки того обнимают его в ответ. — Я тоже люблю тебя, Ёжик — слышит Хайд, окончательно проваливаясь в сон