Сказки тетушки Шизы

      В тридевятом Царстве, в тридесятом Государстве, жила была Жар-птица. Хороша была птица, перышко к перышку подобрано, и все огнем горят так, словно ночью солнце взошло. Жила эта птица в волшебном саду. Яблочки молодильные сторожила. Сама ими же питалась (на что жаловались все царевичи, ибо эта птица уже самого пустынного Феникса, что у арабов обитает пережила). В общем, хорошо жилось Жар-птице в саду волшебном, да только скучно ей было~… Все соседи с ее проделок выли. Пока однажды…

***

      Все в том же Царстве, только в Трехсотом Государстве, жила Царевна-Коша (ибо лягушка банально и не эстетично). Жила она припеваючи, замуж собиралась, да вот, незадача. Жениха тю-тю, сперли! Прям из-под носа у Кошки. Да и кто спер то, Кощей! — Да где это, мать вашу, видано?! — бушевала царевна, — Что бы женихов крали?! Я понимаю, скомуниздить принцессу, там, царевну-королевну. Но Царевича за чем? Хотяяяя… — замерла царевна, смотря на портрет жениха, — Этого даже днем с бабой путали. Эхх. Его то в платье одень, от девушки не отличить.       Что было правдой, то правдой будет. Не похож был Царевич на добра молодца. Плечи узкие, талия осиная, лицо миловидное, добавьте ему грудь, и будет титул Мисс мира. — Какие выдвигались требования? — Вас к Жар-птице за яблоками послали, — тихо кто-то ответил Царевне, боясь навлечь ее гнев. — Ну Чтож… — хлопнула краса девица в ладоши, — Пакуйте шмотки, девочки, мы едем к соседям.       Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

***

      Долго ли, коротко, но приехала Царевна-кошка к Жар-птице. И встретились они под яблоней молодильной. И вы понимаете, что было. Обернулась Царевна рысью и стала эту павлину горящую по саду волшебному гонять. Инстинкты, что поделать. — Да отстань от меня! — взвизгнула птица голосом человеческим, взмыла на дерево и обернулась девушкой. Слабая на слабый пол Царевна не рассчитала траекторию и врезалась в яблоню, трижды проклятую. Обернулась она снова девицей, и смотрит на птицу. А та сидит, гордая, маленького роста, с волосами огненными, глазищами янтарными, да губами, как кровь алыми. На Царевну хитро погладывает. А та и знай, круги под деревом наворачивает. Косу русую, с плеча на плечо перекидывает, что бы кончик землю не подметал, глазами синими, как небо, все стреляет. — Спускайся, зажигалка ходячая, разговор есть, — махнула рукой она, садясь на землю, платья не боясь испортить. — А не накинешься? — смешливо протянула птица, осторожно спрыгнув с ветки. — Не бойся, не покусаю.       Села птица напротив царевны, а та рукой махнула сразу же перед ними скатерть самобранка растелилась, а на ней! Чего только нет. И вина заморские, и сладости восточные и огурчики солененькие, и рыба вяленая и мясо кабанчика, ну все что душе угодно. — Жуй, а то худая как жердь, — приглашающе кивнула царевна, — я вот по какому делу. У меня жениха Кощей скомуниздил. Аж стыдно стало. За возврат товара затребовал твои яблоки. А теперь внимание, вопрос, как мне этого костлявого так наипать, что б жених у него остался?       Птица подавилась солёным огурцом. Глаза, и так пол рожи у нее занимающие, раза в три больше стали. И сидит, ресницами хлопает. — Это как? — Так, тебя мне, моего Царевича ему. И все счастливы, — пожала плечами царевна, отпивая вина. — А мое мнение? — А ты против? — Да нет. И Кощей и так по мальчикам.       В общем жили с тех пор Царевна с Жар-птицей, и Царевич с Кощеем. И вздохнули спокойно все Царства-Государства ибо шла вся энергия неугомонной нечести на партнеров их любвеобильных. А больше мне ничего не даст написать рейтинговая составляющая.