From hatred to love

       Клаус проснулся с жуткой головной болью. Его голову охватил ужасный спазм. Конечно, после такой ночи, где рекой лился бурбон, быть в таком состоянии — это нормально, вернее, стандартно.       Майклсон лениво открыл глаза и, к счастью, нашёл бутылку с водой на своей тумбочке. Он точно помнит, что этой бутылки не было, значит кто-то принёс ее и проявил заботу. «Служанка», — пронеслось в голове у Клауса, потому что только эта мысль приходила ему в голову.       Встав с кровати, парень заметил, что его обувь валяется на полу, а куртка висит на вешалке. Неужели горничная так постаралась? Обычно такого не было, чаще всего, когда горничные встречали его в таком состоянии, то просто клали на диван в гостиной и даже не помогали раздеться, им, откровенно говоря, было противно, а может, просто все равно. Но сейчас ситуация совсем другая: донесли до комнаты, помогли раздеться, принесли воды — все это выглядит подозрительно, неужели одна из служанок неровно дышит к Майклсону, или, может быть, это сделал кто-то другой? Ответа на этот вопрос Клаус не знал, но решил не заморачиваться и остановиться на мысли, что это горничная. Конечно, он мог подумать, что это Ребекка, но он отчетливо помнил, как довозил ее до ресторана, в котором у нее должно было быть свидание, а когда у его сестры свидание, ночью она дома не бывает. Ну, а Кол просто-напросто такой заботы не проявлял и не проявил бы, ему вообще до чертиков, что с Клаусом и его состоянием.       Клаус посмотрел на часы и опешил: табло часов показывало десять часов утра. Да, десять часов утра это не рано, но Майклсон опешил именно от того, что после такой ночи он встал не позже двух часов дня, а в десять утра, как раз к завтраку.       Майклсон быстро принял освежающий душ и переоделся в более свободную одежду, да, он похож на парня со странички журнала, но никогда не уделял особого внимания стилю, красоте. Таких, кто ухаживал за собой изрядно чрезмерно, Клаус называл озабоченными и сам таковым не являлся.        Спустившись вниз, Клаус прошёл в столовую, из которой шёл запах крепкого, свежезаваренного кофе и приятных мучных изделий. Каждый раз на завтрак в семье Майклсонов подавали отменные, маковые булочки, это была их некая традиция, которая единственная закрепилась за этой семьей, остальные же традиции они просто игнорировали, чаще всего просто забывали. Да, это семью сложно назвать семейной, но так или иначе они ей являются, но может кто-то сможет изменить такое положение и растопить лёд в этой семье?       Клаус спокойно сел за стол, ещё не удосужившись даже сказать ироничную фразу «доброе утро». Окинув взглядом стол и всех присутствующих, он для себя подметил, что Ребекка ещё не пришла со свидания, а Кол вовсе остался, скорее всего, где-то в клубе после пьянки, он ведь не такой предусмотрительный, как сам Клаус, который заранее подготовил человека, который отвезёт его домой.       Хейли сидела немного зажатой. Сидеть с тремя «акулами» не так уж и комфортно, даже горничные старались сразу уходить из этой комнаты, чтобы не дай Бог попасться под руку Майкла или ещё хуже — Эстер. — Доброе утро, мама, папа, и Хейли, — если первые два слова Клаус произнёс без ироничного голоса, то последнее он выделил как можно ярче. — Как спалось? — Спасибо, сынок, спалось отлично, — радостно отвечает Эстер. Сегодня у неё определенно хорошее настроение и радостное расположение духа. — Этот де вопрос я хотела задать тебе. Как ты добрался до своей постели, если ты был не в лучшем состоянии? — изгибая свою светлую бровь, спрашивает Майклсон и запивает крепкий, горячий кофе. — Вчера ночью прислуг не было дома, у них был выходной, я отпустила их.       Клаус задумался. Если не был прислуги, а мать и отец точно не открывали дверь и сто процентов не помогали добраться до постели, потому что видеть сына в таком состоянии им не хотелось, из этого, так сказать маленького дела, мог вырасти настоящий скандал. Остаётся только Хейли, но разве она будет помогать? Она ведь на дух не переносит мимику и ухмылку Клауса. Если нет доказательств, значит нет вывода.       А Маршалл слегка напряглась. Она точно не хотела, чтобы Майклсон узнал о ее чуть ли не заботливом поступке. Девушка всем нутром показывала, как откровенно ненавидит и презирает Клауса, а тут она раздела его и уложила в постель. Нет, это все равно, что сдаться противнику и самовольно лечь на лопатки. Хейли не сдаётся, может быть, Андреа сдалась бы, но она ведь Лабонэйр, а Маршалл это та, которая держится до последнего, не ломается, как фарфоровая кукла. — Скорее всего, это помог работник бара, — невзначай бросает парень и режет ножом булочку. — Я думаю, что за те деньги, что я заплатил ему, он смог донести меня до постели. За это ему спасибо, — сам поверив в свои догадки, добавляет Майклсон.       В столовую заходит домработница и несёт очередной выпуск газеты, которую выпускают ежедневно. Девушка протягивает слегка помятую газету Майклу, потому что только он читает ее и следит за новостями высшего общества, а ведь эта газета именно про людей знатных.       Все бы ничего, вроде бы обычные заголовки, но когда на глаза главы семейства попадается кричащий заголовок со знакомой фамилией «Майклсон», мужчина быстро надевает очки, чтобы не пропустить ни малейшей детали и бегло просматривает строчки в напечатанной газете. С каждым абзацем, да и в прибавок с фото, глаза Майкла расширяются точно так же, как и его зрачки, а газета мнётся под сильными руками, покрытыми старческими морщинами. — Черт, — Майкл бросает газету. — Черт, Клаус, что ты себе позволяешь? — Эстер тянется за газетой, чтобы понять причину гнева мужа. — Что случилось? — не понимая причины гнева отца спрашивает Клаус, в то время как Эстер зачитывает текст: — Вчера вечером Клаус Майклсон, сын Майкла Майклсона — известного бизнесмена и денежного магната, застали за не самым не пристойным занятием. Клаус, он же — представитель и лицо одной из компаний своего отца, целовался с моделью верхнего инсайда, Изабель Мартин, позволял себе некорректное поведение. Как мы знаем, у Маклсона есть жена, Хейли Маршалл, но он, видимо, не учитывает этот факт и поэтому смело изменяет жене, не скрывая своих действий, — Майклсон выдерживает паузу и исподлобья смотрит на сына, а затем переводит взгляд на удивленную Маршалл. — По не достоверным источникам их недолгому браку грезит развод. Как отреагирует на это новоиспеченная жена Клауса, Хейли, или этот брак лишь ложный вердикт? — Как ты объяснишь своё поведение? — Майкл посмотрел на опешившего сына суровым взглядом. — Как ты вообще посмел так поступить? Я думал, что после женитьбы ты образумишься, но столкнулся с таким позором! — он с громким стуком поставил стакан на стол, и Хейли невольно вздрогнула. Сейчас ей вообще хотелось уйти прочь, чтобы не становиться свидетельницей семейной разборки. — Мало того, что имя Кола появляется в заголовках скандальных статей, так ещё и ты, — продолжал Майкл, а Клаус гордо выдерживал его разъяренный взгляд, хотя был в состоянии полного замешательства, если не сказать растерянности. — Я все ещё жду твоих объяснений, — напомнил ему отец.       Клаус бросил короткий взгляд на Хейли, которая также решила прочитать статью. Она поймала взгляд Клауса и недовольно покачала головой, показывая, что выручать его не собирается. По её глазам буквально можно было прочитать: «Сам виноват, Майклсон». — Я был пьян, — Клаус не смог найти слов, его красноречие куда-то пропало. — Мы это уже поняли, — Майкл строго кивнул и выжидающе посмотрел на сына.       Клаус впал в ступор. Что греха таить, о том, что было в клубе, он напрочь забыл, как и о вчерашнем прибытии домой. Он даже с трудом мог вспомнить лицо той модели, которая так умело соблазнила его. — Ладно, — Майкл вздохнул и встал с места, понимая, что сын говорить не собирается. — А ты что о скажешь? — он внезапно перевёл взгляд на Хейли. — Я? — удивилась она. — Конечно, ведь в том, что муж ходит налево, по большей части виновата жена. И твоё имя тоже будет опорочено после таких инцидентов. — Прошу прощенья, но что же я должна делать? — процедила она, смерив Клауса взглядом, полным ненависти. Если бы не его неприемлемое поведение, то сейчас её никто не отчитывал. — Не мне тебе это объяснять. Ты — девочка взрослая, сама догадаешься, — отмахнулся Майкл и снова посмотрел на сына. — С этого дня ты будешь под моим пристальным наблюдением, Никлаус, — предупредил он. — Помимо этого за тобой и Хейли будет активно следить пресса, вы оба должны показать обществу теплоту ваших отношений, и мне плевать, как вы это сделаете. Но учти, Никлаус, ещё одна подобная выходка, — он указал на газету, — и ты лишишься своего наследства. Ты меня понял? — со сталью в голосе спросил Майкл, а Клаусу пришлось кивнуть.       Майкл вышел из комнаты, а Эстер последовала за ним, напоследок смерив сына осуждающим взглядом. Наедине с Клаусом Хейли оставаться не собиралась. Теперь её неприязнь возросла до небес. Мало того, что ей открыто изменяют, так еще и принижают её собственную честь. Из-за Клауса она оказалась отчитана, как глупая школьница. — Козёл ты, Майклсон, редкостный, — выплюнула она, проходя мимо него к выходу.

***

      После того, как Клауса осудили и в какой-то мере обругали за его поступок, с самым что ни на есть недовольным лицом он поднялся в комнату. Сейчас он хочет отдохнуть от этой суеты и презрительных взглядов отца и матери, и даже Хейли попала в ненужную ситуацию, ведь ей тоже досталось, а за это Маршалл кидала грозные взгляды на Майклсона и часто громко хлопала дверью у него перед носом, показывая свою позицию, пока что непоколебимую.        Ложась на свою кровать, попутно доставая телефон из для того, чтобы пролистать несколько соцсетей и зависнуть там на час, но телефон выскакивает из рук Клауса так быстро, что тот не успевает поймать его до того, как смартфон падает с громким стуком на пол, оставляя за собой след падения — трещину на экране. — Черт! — восклицает Майклсон и тянет руку под кровать, куда и ускользнул телефон. — Что за черт? — Клаус нащупывает нечто округлое, похожее на кольцо. Достав сперва телефон, а потом и вещь, которой не должно быть у него в комнате, Майклсон садится на кровать, рассматривая кольцо.       В его руках было золотое, блестящее кольцо, по середине которого был расположен бриллиант большого карата, а по бокам были россыпью прикреплены не менее дорогие камни, только размер был меньше.       Такое кольцо он видел один, ну, может, два раза, но кому оно принадлежит, он точно не помнил. В голове был такой бардак, что вспоминать, чьё это кольцо было слишком сложным занятием.       Клаус, конечно, мог бы подумать, что это принадлежит прислуге, но у таких как они, подобных колец быть не может, да и тем более, уже как три дня назад домработницы не смеют заходить в его комнату, по приказу Клауса. «Может это Ребекки», — Клаус пытается мыслить чисто, но его сестра к нему в комнату ни на шаг, так как считает, что комната это личное пространство, в которую нельзя заходить никому, только если в экстренных случаях.       Поразмыслив ещё пару минут, Майклсон решил отдать его матери, чтобы та, нашла именно ту, которая потеряла его. Но когда он вышел, и дверь в комнату Хейли предстала перед его глазами, он моментально вспомнил ее руку и именно это кольцо на ее пальце. Да, он отчетливо помнит, что когда довозил ее до университета, это кольцо блестело на ее руке, а при ужине с ней, когда Маршалл держала вилку, она часто потирала его. Конечно, это все мелочи, замечать кольца и какие-либо украшения, но сейчас это помогает.       Хищно, хитро, подобно искусителю улыбнувшись своим мыслям, которые нагрянули на него, Клаус постучал в дверь, нужно быть галантным если хочешь завоевать девушку неописуемой красоты. Хотя, конечно, слово «завоевать» в данном случае слишком громкое.       Дверь резко открылась, и на пороге появилась Хейли. Увидев Клауса, она состроила гримасу и уже хотела снова захлопнуть дверь, но рука парня не позволила ей это сделать. — Надеюсь, ты не против, если я зайду? — этот вопрос не требовал ответа. Ему разрешение было не нужно, и он вошёл в спальню.       Хейли раздраженно сжала в руке ручку двери. Единственное, на что она не позволит посягать кому-либо из Майклсонов — её личное пространство. Но, видимо, Клаус не знает о таком понятии. — Случился пожар, или кто-то умер, и ты решил прийти ко мне за помощью? — огрызнулась она. — В таком случае, ты пришёл не туда. — Неужели? А ты уверена, что не готова оказать мне помощь? — он усмехнулся. — Я настолько тебе противен? — Да! — твёрдо, без заминки ответила она. Но в её душу закрались сомнения. Клаус ведь не просто так пришёл, да и о том, что она его буквально терпеть не может, ему известно. Тогда что ему надо? — Точно? — Клаус сделал шаг в её сторону. — Майклсон, у тебя со слухом проблемы? — она приподняла бровь в издевательском жесте. — А у тебя, видимо, проблемы с памятью, — задумчиво произнёс он. — Ты сказала, что никогда не станешь мне помогать, но кое-что опровергает твои слова. Знаешь, я подумал, что вчера вечером меня очень выручил сотрудник клуба, но, мне кажется, что он таких колечек не носит, — Клаус достал из кармана найденное кольцо и покрутил его в руке.       Хейли сначала опешила. Как она могла не заметить потерю кольца? Хотя оно было ей велико и уже несколько раз слетало с пальца. Не удивительно, что когда оно опять упало, она и не почувствовала этого. Но сейчас девушку волновало другое. Несомненно, Клаус узнал, что она была в его комнате и тотчас сделал вывод, что именно она вчера уложила его и заботливо поставила бутылку воды на стол. Отрицать очевидное бессмысленно, и теперь Хейли корила себя за элементарную доброту.       Не говоря ни слова, она выхватила у Клауса украшение, а он чуть улыбнулся. — Можешь молчать, дорогуша, — он встал вровень с ней, — но теперь-то я знаю правду о твоём отношении ко мне. — Да уж конечно, — она покачала головой. — Обещаю, что такой жест доброй воли больше не повторится. — Посмотрим, — загадочно произнёс он и покинул её комнату.       А Хейли поняла, что теперь Клаус от неё не отстанет.       Теперь, кажется, Хейли будет вообще избегать Клауса и его многозначительных взглядов, которые подразумевают нечто скрытное, что понять сразу не сможешь.       Теперь, как думала Маршалл, спокойную жизнь она точно не увидит, по крайней меру тут, в особняке. Хорошо, что у нее есть Стефан и Давина, которые поддержат ее, и, теперь, когда Хейли загнана в угол, она готова изо всех сил расторгнуть этот брак. Сейчас же, она продумает все детали и аргументы, чтобы наконец уговорить отца на этот шаг. Хейли порядком надоело это семейство и она готова покинуть это гнездо.