From hatred to love

      Сегодня Давине предстояло провести вечер в компании Кола, что она посчитала неприятным. Да, несомненно, Майклсон был привлекателен внешне и даже тем самым понравился Давине, но вот то, что было внутри, — отталкивало. В их встречу в доме семейства Майклсон Клэр даже смогла на несколько минут поменять своё мнение о нем, и создалось впечатление, что Кол на самом-то деле не такой и плохой, как казалось бы, но все это быстро развеялось, хоть и оставило осадок. Клэр получила сообщение от Кола с оповещением о том, что ей стоило сегодня надеть удобную одежду и не наряжаться. «А я и не собиралась», — пронеслось в голове у Давины, и она отложила вариант с платьем. Послушавшись указанию парня, она надела джинсовые шорты и удобную майку с незамысловатым рисунком, волосы собрала в набережный хвост, а от макияжа почти отказалась. К семи вечера Давина уже была готова и спустилась из своей квартиры, ожидая Кола у подъезда. На улице были сумерки, и девушка уже пожалела, что не захватила с собой кофту и отдала предпочтение коротким шортам, но передумывать было поздно.       Майклсон заехал в узкий переулок на своём любимом мотоцикле, белом и глянцевом. Звук его мотора был слышен многим, и поэтому те, кто проходил рядом, оглянулись и устремили взгляды на Кола и Давину. — Привет, принцесса, — начал тот и слез с мотоцикла. — Принц на белом коне примчался, — добавил Кол и взглядом указал на свой транспорт.       Давина закатила глаза и сложила руки на груди. Вместо приветствия она лишь кивнула головой. Общительной ее никогда не называли. — Ну, запрыгивай, — парень уже сел на место и постучал по месту сзади, как бы призывая Давину к действию. — Я не поеду на этом железном коне! — возмутилась та, на что Кол громко хмыкнул. — Не думал, что ты из тех, кто боится таких мелочей. — Ничего я не боюсь! — запротестовала девушка и уже сделала пару шагов к мотоциклу, но затем остановилась. — Ты что, не мог на машине приехать?       Майклсон громко засмеялся. Он правда не думал, что в какой-то степени боевая Давина испугается езды на мотоцикле. Казалось, его смех не унять, но уже через минуту Кол был более чем серьёзен. — Садись, обещаю ехать медленно.       Она кивнула и неуверенно уселась позади него. Легонько Давина ухватилась за его торс, обвивая его руками, таким образом она держалась, чтобы не упасть. Сердце все ещё было не спокойно, ей было страшно. Когда же они тронулись, то с уст Клэр сорвалось что-то похожее на писк, благо Кол ничего не услышал. Как он и обещал, ехали они спокойно, медленно и без всяких трюков. С каждым разом, когда тот слегка надавливал на газ, Давина ещё крепче хваталась за него и прижималась непозволительно близко, сама того не замечая.       Остановились они в незнакомом для Ди районе. Вокруг стояли здания, многие из них были заброшены, а некоторые были под снос. Клэр даже слезать не собиралась, ведь думала, что это не их остановка, но нет. — Я, конечно, понимаю, что я горячий и ты не хочешь отпускать меня, но мы приехали, — сказал Кол, и Давину как током ударило. Она быстро и нелепо слезла с мотоцикла, чуть не споткнувшись. Да, она с детства была немного неуклюжей. Кол лишь подавил смешок. — И куда ты меня привёз? — ворчливо задала вопрос девушка, уперев руки о бока и осмотрев местность. — Не бойся, не убью. — Хоть одна хорошая новость! — съязвила она.       Они подошли к большому заброшенному зданию, где было примерно пятнадцать этажей, а рядом стояли подъемные краны и прочая техника. Кол уверенно направился внутрь, не забыв включить фонарик на телефоне, Давина же последовала за ним, подавляя ужас внутри себя. Все это не было похоже на свидание, и она уже придумала кучу версий, как сбежать. В здании было сыро, темно и холодно. Они поднимались и поднимались, переступая с каждым разом все больше ступенек. Когда же они поднялись уже на двенадцатый этаж, Давина не выдержала. — Да что это такое? — нервно задала вопрос Клэр. — Куда ты меня привёл? — Ещё три этажа — и ты увидишь, — без какого-либо энтузиазма ответил Кол и направился дальше.       Вскоре они пришли на крышу здания, но перед тем, как попасть туда, Майклсон все же уговорил Давину закрыть глаза. Как только нога переступила через порог и глаза Давины распахнулись, перед ней предстала красивая картина: стоял небольшой круглый стол с алой скатертью, на ней несколько свечей, рядом — бутылка красного вина и фуршеты, и парочка закусок. Губы девушки застыли в немом «о». Такой прекрасной атмосферы она ещё не встречала — сверху темное небо с блестящими звёздами и ярко-жёлтой луной. — Ну как? — Это прекрасно, — быстро ответила Давина. — Так… завораживающе! — Идём, — он взял ее за руку и повёл к столу, затем помог сесть.       Они пили вино, которое Давина сначала отказывалась употреблять, но затем все же согласилась. Разговаривали на легкие темы, и беседа была совсем непринуждённой, а Давина ведь думала, что общего у них ничего нет. Вскоре, когда алкоголь уже начал воздействовать в организме, Кол улёгся на холодный пол крыши и уставился на небо, Клэр легла рядом. — Почему именно сюда? — Что? — Почему свидание именно здесь? — переспросила Ди и посмотрела на небо, восхищаясь звёздами. — Потому что раньше я сбегал от родителей, от всей этой суеты именно сюда. Тайком залазил на крышу и до утра смотрел на небо, восхищаясь его красоте, — задумчиво сказал парень. — Это место — мое место, и я решил показать его тебе. — Но почему именно я? В городе столько красивых девушек, а ты выбрал меня. Тем более наша первая встреча не удалась.       Майклсон помолчал пару минут, и Давина очень сильно напряглась. Кол хотел правильно высказать свои чувства, чтобы не вышло слишком нагло и открыто. Он знал, что стоит ему сказать что-то не так, и вся это задумка рухнет. — Потому что в этом небе куча ярко сияющих звёзд, от них у тебя рябит в глазах, и ты восхищаешься их красотой, но все они похожи друг на друга, а луна, что светит ярче всех, что ближе всех к нам, намного лучше и прекрасней. Она одна, она индивидуальная, не похожая ни на что. Ее свет озаряет всех, в то время как звезды так делать не могут. Луна — проводник в темной ночи, так же, как и ты, — проводник в моей жизни. Знаешь, Давина, ты прекрасная девушка, и ты — луна. Ты нравишься мне своим характером, своим мнением и тем, как ты умеешь распоряжаться жизнью. Ты мне нравишься, и я влюблён в тебя, Давина. У меня было много девушек, но ни одной я не раскрыл это место, ни одной я не был рад, как рад тебе.       Кол высказал свои чувства и ожидал ответа, надеялся на взаимность. Он лежал, смотря на небо. Давина же боролось со своими чувствами и не могла понять, чего хочет ее сердце. С одной стороны, она восхитилась словам Кола, и ей было очень приятно, но с другой стороны, неприятный осадок их первой и последующей встречи, когда было произнесено много неприятных слов, остался. Клэр привстала и взглянула прямо в лицо парню, перекрыв небо. — Ты — напыщенный индюк, — начала та, и Кол резко изменился в лице. — Самовлюбленный, эгоистичный. Ты красивый парень, не такой глупый, как казалось. Ты даже ранимый и проницательный, и я готова попробовать связать с тобой свои отношения, потому что сердце мое отчаянно влюблено в тебя.       Кол мягко улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос Давины ей за ухо. Прикосновение было нежным и та в блаженстве прикрыла глаза, но стоило ей растеряться, как горячие губы Кола накрыли ее. Девушка ответила на поцелуй и крепко обхватила его шею. — Ты прекрасна, — добавил между поцелуем Кол, и они скрылись в тени мрачной ночи.

***

      Ночи напролет Хейли проводила в раздумьях. Мысли из головы, к сожалению, никак не выкинуть, и они продолжали роиться, путаться. Да, путаница — очень подходящее слово. Слишком трудно было понять, какое из двух желаний — отвергнуть Клауса или больше никогда его не отпускать — первое было правильным, но второе, определенно, пересилило его. Да и что здесь является правильным? Сердце ее уже наплевало на всякую гордость, но сама Хейли отказывалась ее переступать, хватаясь за здравый смысл. Это ли был здравый смысл — саму себя калечить? Поступок Клауса с Софией окончательно выбил ее из колеи, и его поведение ушло за грани понимания. Хотя все было предельно ясно: он хотел ее добиться, но Хейли мучал вопрос, не увянет ли это его желание уже в скором времени. Вот когда она встречалась со Стефаном, она могла чувствовать надежность. А Клаус… Кто знает, чего можно от него ожидать?       Из раздумий ее вырвал стук в дверь, на который она отвлеклась не сразу. У Хейли тут же появилось предположение, что это был Клаус, и потому она с несвойственной ей неуверенностью подошла к двери, положив ладонь на ручку и потянув ее вниз. И она даже облегченно прикрыла глаза, когда на пороге увидела всего лишь прислугу. С Клаусом Хейли не говорила с того вечера — уже почти три дня. Да она просто понятия не имела, что могла ему сказать, а если бы разговор начал он, то она бы все равно не нашла слов. Собственная нерешительность становилась ужасно раздражительной. Да ее в последнее время много что раздражало — все было каким-то непривычным. — Мисс Маршалл, — начала прислуга. — вам передали, — она протянула ей сложенный вдвое лист бумаги. Хейли удивленно вскинула брови, но приняла записку, кивнув прислуге в знак благодарности. Гадая, кто мог передать ей это и зачем, она закрыла дверь и развернула лист, вчитавшись в короткое послание. «Добрый вечер, Хейли. У дома ожидает машина, которая отвезет тебя по указанному мной адресу. Я знаю, ты придешь. Если, конечно, хочешь расставить точки над «i». Ты отлично знаешь, от кого это, так что не стану подписываться. Скажу лишь, что буду ждать. Не разочаруй меня».       Вздохнув, Хейли сжала в руках бумагу. Задумчиво закусив губу, она кивнула самой себе: и вправду пора было расставить точки над «i».

***

      Машина довезла Хейли до ресторана в центре города, где как всегда толпились люди. Хейли даже поразилась, в какой тишине очутилась, когда зашла в ресторан. Слышалась одна лишь музыка — приятная, успокаивающая. Зал был пуст, все столики свободны, кроме того, за которым сидел Клаус. Очевидно, услышав шаги, он поднял голову, улыбнувшись Хейли. — Все-таки пришла, — произнес он, поднявшись и отодвинув для нее стул.       Она садиться не спешила. Чуть нервно сжав в пальцах ремень сумки, она в упор взглянула на Клауса, который хоть и улыбался, но оставался серьезен. — Я сначала не хотела идти, — отозвалась она, сразу вспомнив, как долгое время сомневалась, стояла у двери собственной, не спеша переступать порог, да и зачем укреплять и без того высокую самооценку Клауса? В итоге она решила, что встреча с Клаусом сегодня была слишком важна, чтоб ее пропустить. — Что ты хотел? — Конечно, она и так знала ответ, но хотела услышать от Клауса и прямой вопрос заставил Майклсона чуть потускнеть.       Улыбка исчезла с его лица, и он взглянул на Хейли, словно чего-то ожидал от нее. Неужели не только она не знала, как начать разговор? Легкая растерянность, отразившаяся на лице Клауса, ее удивила, но уже в следующие мгновение она увидела его привычную уверенность. Уверенность, которой ей самой до сих пор не хватало, чтоб сказать те слова, которые крылись в душе, но отчаянно рвались на волю. — Хейли, если я хоть как-то смогу доказать, что для меня ты стала единственной, то скажи, как. Я… — начал он, но Хейли тотчас его прервала. — Сколько было таких единственных? Сколько их еще будет? — Эти едкие вопросы кольнули болезненно у нее в груди. Как ей не хотелось их озвучивать! Но прежние сомнения были намного сильнее любых желаний.       К ее удивлению, Клаус ухватил ее за руку, мягко сжав ее пальцы. Она собиралась вырвать руку, но он ей не позволил. — Кольца, что мы носим, — сказал он, дотронувшись до обручального кольца на ее пальце, — это все не просто так. Они как связь, понимаешь? Словно нити между нами. — Это все пустые слова, они не имеют значения. Глупые рассказы и обманчивые обещания, — отрезала она, все же высвободив руку. В душе она была изумлена, что ни разу Клаус обручального кольца не снимал, несмотря на все его утехи. Будто для него это правда было важным — носить ту единственную вещь, что была у них общей. — А то, что я люблю тебя, тоже не имеет значения? Тоже ложь, Хейли? — выпалил он, и сам, видимо, лишь потом осознал всю важность своих слов. Хейли показалось, что его заявление прозвучало настолько громко, будто гром. Никогда чьи-то слова не оставляли в ее душе такого отпечатка, как его признание, сказанное в минутном порыве. Хейли осмелилась поднять к нему глаз. Его взгляд, всегда такой холодный, сейчас не был безразличен. Клаус ждал ее реакции, и лицо его напряглось, будто он был готов к удару. И Хейли могла его ударить в те мгновения — в самое сердце. Но она этого не хотела. Больше не хотела его отталкивать, хотела лишь ему верить. Бесследно растворилось то рвение, с которым она пыталась избавиться от Клауса, и она смогла понять: он был нужен ей, нельзя было вычеркнуть его из своей жизни. — От любви до ненависти один шаг, — начала она, сделав небольшую паузу. Сердце, кажется, пропустило удар под пронзительным взглядом Клауса. — И от ненависти до любви — тоже. И этот шаг я только что сделала.       Она прикоснулась к его губам — робко, мягко, будто не было тех страстных поцелуев раньше. Будто она только сейчас почувствовала вкус его губ. Сейчас это было по-настоящему. Прикосновения Клауса к ее талии вызвали мурашки по спине, его поцелуй — невероятный трепет. Но, несмотря на волнение, Хейли точно знала: сердце ее впервые за долгое время было спокойно. Пропала нужда притворяться, а появилась возможность остаться с тем, кого Хейли полюбила настолько сильно, насколько только способен любить человек. — Твои шаги одни из самых лучших, — добавил Клаус, намекая, что ее поцелуй был ему приятен. — Продолжим вечер? — усмехнулся тут же он и близко, насколько только возможно, притянул к себе Маршалл. — Только если это будет потрясающе, — съязвила она и руками пробежалась по плечам Клауса. — Ты не забудешь эту ночь, — они перешли к привычным разговорам с обыденной манерой общения, будто не было робких признаний и неуверенностей.       Клаус вновь прильнул к губам своей жены и руками начал блуждать по ее точенным формам. Она же руками зарылась в его светлых волосах и в порывах страсти с ее губ слетали приглушённые стоны. Он по-хозяйски дотрагивался до ее тела, позволяя себе то, чего раньше не позволял. Мысль о том, что Хейли полностью его, сводила его с ума. Маршалл же тонула в ласках, которых раньше не получала. Она буквально кричала, когда ее постиг оргазм и тепло разлилось по всему телу. Они позволили любви охватить их сердца и тела, оба отдались моменту и, переступив через себя, обрели счастье. Теперь их можно было называть самыми настоящими супругами, и кто бы мог знать, что от ненависти до любви такое маленькое расстояние?