Клятвопреступник

Его наказание – жизнь, которую он отдал давным-давно, отказавшись от своего имени. Он ненавидел Главную ветвь, ненавидел их всех, за то, что у них была сила карать и миловать по своей прихоти. Он поклялся отомстить им за всё, что пришлось вынести его семье. За то, что они были верны своему слову до конца, но попали под горячую руку Главы. Он сам убил свою единоутробную сестру, потому что позволить кому-то из них, совершить суд над только родившимся ребенком было непозволительно. И, когда год спустя у этих монстров родился такой же «проклятый» ребёнок он ликовал. Наконец-то! Наконец-то они познают то, на что обрекли его и десятки других. Но старший отпрыск Главы не смог убить этого ребёнка. Он мёртвой хваткой вцепился в возможность сохранить притихшую девочку с пронзительно синими глазами, слишком серьёзными для её возраста. Тогда он подумал, что милосерднее было бы вонзить кинжал ей в горло, нежели обрекать на такую жизнь. Этот ребёнок с самого начала был обречён, так зачем же ей это спасение? Он думал, что клановые давно нашли на неё управу, но их первая встреча случилась там, где он совершенно не ожидал встретить Химе клана. Аловолосая пятилетняя девочка бесстрашно болтала свешенными в пропасть босыми ногами. Утёс Теней был не тем местом, куда мог бы попасть любой ребёнок, пожелав только. Брызги бушующего штормового моря оседали на тронутом загаром лице с отчётливо выделяющимися шрамами. Пенные волны щекотали её стопы. В старых латаных штанах и грязной жилетке, подпоясанной толстым корабельным канатом, она выглядела как самый обычный беспризорник. Совсем не по статусу. Без присущей надменности, буквально сочащейся из кожи Главной ветви судей. Тогда казалось, что подобно волнам она стремилась вырваться с острова, отхлынуть от пропитанных кровью Узумаки земель. С годами это её желание не изменилось. Она стала той волной, что могла бы смыть всю «грязь» их клана, позабывшего свою цель существования. Каждый день он проклинал тот первый день их встречи, что заставил поверить, что для Узумаки ещё есть будущее и они не захлебнуться в собственной крови, бездумно пролитой. Открытый, бесстрашный взгляд синих глаз порабощал не хуже знаменитых глаз Учиха. Он не заметил, как стал незримой тенью этого человека. Как убил всех, кто посмел распять её на Плато. Ненавистная «Судья», ставшая для него надеждой. Он принёс ей клятву, вместе со своей жизнью и был готов исполнить любой приказ. Стал её глазами в клане, ушами и руками, что выполняли всю грязную работу, стравливая стариков между собой, убирая неугодных, опасных для её положения членов клана с пути. Её зов обжёг его нутро раскалённым пламенем, пробуждая кровь. И приказ: «Найди и укрой остальных для меня». Он не мог ослушаться, потому что этот человек пожелал так, потому что он хотел помочь ей всем, чем мог, потому что она никогда не отдавала глупых приказов. Дурачить шавку, возомнившую себя невесть кем не составило большого труда. Она первая объявила его предателем, когда корчась от боли, вломилась в комнату. Сдерживаться тогда было невыносимо, делать вид, что ему не больно, что его грудь с меткой не горит так, словно её прижгли калёным железом, что нить с его Госпожой оборвалась, а он всё ещё жив. Никогда ещё он не желал смерти так сильно, как в то время. Но в отличие от Сузу у него был последний приказ, который он обязан был исполнить любой ценой. Непросыхающий второй день Советник Учиха всё ещё отказывался идти на любой контакт, отказываясь объяснять причину. Для остальных он был занят неотложными делами. И его это вполне устраивало, если бы его задание не касалось бы Учиха напрямую, он бы давно исчез с их глаз. - А, это ты, - темноволосый мужчина развязно усмехнулся, приглашающее махнув рукой к столу, заваленному выпивкой, - присоединяйся, голубчик или как там тебя теперь называют…клятвопреступник, так, кажется? «Такео» едва сдержал порыв убить наглого Учиха, но остановил его кристально трезвый взгляд мужчины. - Вы знаете, - для Учиха Госпожа отправилась навестить «родню», где и сгинула по официальной версии. - Я видел всё собственными глазами, - Учиха устало потёр глаза, запрокидывая голову, обнажая беззащитную шею, проверяя, - и не мог пошевелиться, за что никогда себя не прощу. Твоя Госпожа не любила, когда вмешиваются в её дела, - Советник смотрел теперь прямо на него, прожигая взглядом насквозь. – Я знал, что после его смерти она что-то задумала…но не смог остановить…никто бы не смог… знаешь, она ведь улыбалась за секунду как её раздавило породой. Даже для Узумаки невозможно выжить при таком. - Если пытаетесь надавить на жалость, то вы не преуспели, Советник, - Такео знал, что даже появление очередного «странника» не уберегло бы Сенджу от мести его Госпожи. Она легла бы костьми, но забрала бы «ударившего в спину» с собой. Собственно так и случилось. Однако она была его надеждой. И глотком свежего воздуха для Узумаки. Так легко она бы не умерла, и Такео был готов ждать её возвращения хоть до скончания времён. - Но, - Учиха как-то неуловимо изменился, - я слышал, что аловолосые демоны мастаки прятаться от шинигами и забавные слухи, ходящие на островах аловолосых демонов… - Сила этого Советника поражала воображение, насколько же он имел разносторонние связи, что смог пронюхать, даже грязные слушки острова. – Это правда? - Что именно? - Причина, по которой почивший Глава Узумаки так ревностно оберегал свою сестру. То, что могло бы стать самым могущественным оружием в умелых руках и то, что эта женщина унесла с собой, оставив всех с носом, - Советник Учиха довольно ухмылялся, наблюдая за его ошарашенным лицом. Такео не думал, что он может быть настолько осведомлён, тонкое лезвие послушно скользнуло в ладонь, холодя кожу. – Не трясись так. Теперь уже поздно, а от меня этого никто не узнает, да и не зачем. Жизнь стала бы ужасно скучной штукой, если знать всё наперёд, а Учиха не настолько безрассудны, чтобы наживать себе лишних врагов. Хватает и тех, что есть, знаешь ли. - Чего вы хотите? – Не верил он в такую вот честность. - Только ответ на интересующий меня вопрос. Есть ли шанс, что она жива? - Я не знаю. - Тебе следует покинуть клан Учиха, как можно скорее, клятвопреступник. Мы не питаем милосердия к предателям, а тебя считают именно таким. Не будем же ломать игру, - Учиха как-то очень легкомысленно улыбнулся. Его клеймо – предательство в глазах клана. Путь на Остров Узумаки будет закрыт для него до самой смерти. До последнего дня своей жизни он исполнял последнюю волю той, кому принадлежала его жизнь. А она была у него долгая, насыщенная, и скрытная. Он прожил даже слишком долго, видел крушение остатков клана после спровоцированной им же резни. Он был на памятном костре Советника Учиха, ушедшего слишком рано. Наблюдал за жизнью одного из учеников Госпожи, чей путь закончился трагично похоже на смерть последнего кровного Главы Учиха. Он застал смерть белобрысого Сенджу и видел взросление сына Мито. Его поздний брак с голубоглазой девчушкой из пресёкшегося клана, в который он вошёл по настоянию матери. Таких же солнечных отпрысков, ничем не напоминающих Узумаки своими пшеничными шевелюрами. Держал за руку умирающую Мито, что передала своё бремя испуганной аловолосой девочке, такой же пленнице, какой была Химе. Слишком многие посчитали ослабленных Узумаки лакомым куском. Не стоило удивляться, что аловолосых девочек использовали как ресурс, прикрываясь мнимой заботой. Кушина была полукровкой, рождённой от одного из Сарутоби. Она напоминала ему Госпожу цветом давнего времени, когда алые волосы ещё не были редки. Разбавленная кровь не несла в себе такой же силы, что была у большинства полукровок, иначе бы выжила после извлечения Лиса. Отметины на щеках этого ребёнка не несли больше того смысла, что был раньше. Он не был Узумаки в общем понимании этого значения. Но в нём была странная схожесть с Госпожой, смотря на него, он ощущал отголоски прошлого. Чувствуя дыхание шинигами за своей спиной, угасающим сознанием «клятвопреступник» услышал имя, которое знал только один человек. - Кадо.