Разговор с куклой

Проходит день. Проходят два. Неделя. Месяц. Я жду, когда пройдет год. Сумасшедший детектив был прав — чтобы что-то получить, всегда приходится чем-то жертвовать. Теперь я улыбаюсь гостям. Теперь я могу судить, может, все еще не идеально, но лучше, чем раньше. Мне больше не приходится делать людям настолько больно, чтобы понять, чего они заслуживают… Или я просто не хочу делать это? Потому что теперь, когда кто-то сгибается от боли во время игры, когда кто-то кашляет кровью, когда кричат и плачут, мое сердце болит вместе с ними. Каждый раз. Каждый день. Так сильно, что иногда я начинаю думать, что все-таки способен умереть. И сейчас, глядя на куклу, сидящую рядом со мной за стойкой, так, как смотрела мать Чиюки на алтарь своей дочери, я невольно касаюсь груди. Потому что каждый раз, когда я вижу черноволосых девушек, и когда, бывает, мне приходится отправлять их в небытие, я стою потом перед ней на коленях, и не всегда могу сдержать слезы. Чиюки… Я так рад, что ты не нажала кнопку. Я так рад, что ты ушла не в небытие, а на землю. Потому что однажды ты вернешься. Знаю, ты меня не узнаешь. Знаю, ты будешь другой, а может, даже другим. Знаю, мне придется провести суд, как с любым иным гостем. Но также я откуда-то знаю, что когда ты придешь, что-то изменится. Снова. Ты называла это интуицией, да? Наверное, у судей она тоже бывает. Чиюки-сан… Мне так больно. Как человеку. Я не могу даже в мыслях просить тебя прийти скорее — ты ведь только недавно родилась. И все же… Приходи. Пожалуйста.