Сборник драбблов по Комкозавра/ЯнГо

Приключения в гей-клубе чуть было не заканчиваются плачевно для девственной задницы Гордиенко. Не то, чтобы он пошел туда добровольно, но настроение было бунтарское и бесстрашное. Зато в этот вечер он понял, как чувствуют себя девушки, к которым пристают ублюдки на улице. И как клево иметь друга на быстром наборе тоже. На тихое и вежливое «извините, я парня жду» (вот уж не думал, что когда-нибудь такое скажет, прости господи) получает пошлую шуточку и шлепок под бедро. Фу-фу-фу, кажется теперь у него психологическая травма. И не то чтобы парень полный отморозок, но слова "нет" не понимает, и кадрить пытается с удвоенной силой. Ян делает вид, что очень занят и как дебил говорит с голосовой почтой. Потому что Комков придурок, что не берет телефон, когда так чертовски сильно нужен. Говорит что «Да, дорогой, жду на углу. Приезжай скорее. Тоже очень люблю, и лом из багажника не вынимай, ага? Может пригодиться». Вообще-то они как бы в ссоре, но сейчас дело другое. Эффекта показушное выступление не производит, а других более адекватных людей рядом не особо-то и наблюдается. Ну, все, сейчас его либо зажмут и трахнут, либо да. Ян готов драться и бежать, но слышит торопливые шаги позади себя и угрожающее: — Эй! Это мой парень! Свали. Комков с серьезным покерфэйсом хватает его под локоть, задвигает за спину, и Ян не возмущается вообще. А еще ему хочется спросить: где Даня научился так по-киношному прописывать в щи? Фильмов что ль насмотрелся. А потом они сбегают в такси и уже там, в тепле, тишине и безопасности под боком Данила Яна развозит. Ему было немного страшно, а еще очень неприятно, но он все равно начинает эту извечную: — Не надо было, я бы сам… — Слышал я, как ты там сам. Ян пристыженно замолкает, но ругаться не может, устал. Даня вздыхает, гладит его по волосам и шепчет куда-то над ухом: — Заткнись, все хорошо. Если кто-то причинит боль моему мальчику… Но договорить не успевает. — Я ТЕ ЩАС САМ БОЛЬНО СДЕЛАЮ! А потом успокаивающе, но все равно грубо прижимает голову этого придурка к своей груди, крепко держит и довольно улыбается во все тридцать два.