Сборник драбблов по Комкозавра/ЯнГо

«Мальчишник в Вегасе» — один из любимых фильмов Яна. Он даже не надеялся однажды повторить приключения отвязных друзей. Во-первых, цели-то такой даже не ставил, а во-вторых, сумасшедших друзей не наблюдалось. Но время идёт, одним из таких друзей становишься ты, деньги появляются, возможности тоже. Тебе почти двадцать и потому жизнь кажется долгой, которую хочется прожить со всем размахом. Из Москвы к друзьям в Киев, а оттуда в Нью-Йорк. Из Нью-йорка обратно и по дороге ещё куда-нибудь, где действует виза. Отлично, весело, не жизнь, а одно сплошное путешествие. Есть друзья, достигшие заветного возраста больше 21? (или 18, зависит ведь от закона страны, в которой сейчас находишься). Очень хорошо, потому что вечеринки становятся веселее. Забугорье забугорьем, Америка Америкой, а самые лучшие тусы все равно в родной стране. Ну, или в почти родной, братской России, тоже сойдёт. Урок жёсткого похмелья дался Яну нелегко. Все-таки не надо было мешать коньяк с вишневой колой, а потом запивать теплым пивом. Второй круг из жжёных шотов тоже видимо был лишним. Голова на утро болела адски. Советы по антипохмелу от парней из сметана.тв помогали тоже очень херово. Чужая квартира, окраина Москвы и на счету всего пара сотен. Рублей. Н-да уж, ситуация очень плачевная. Как жить-то дальше, куда податься? Пока голова хоть чуток не пройдет, наверное, никуда. К вечеру на вокзал не хочется, на улице минус три, а денег все ещё нет. Зато кроме новых отвязных друзей-тусовщиков, есть старые проверенные друзья-люблю-сидеть-дома-целый-день. Заходи — не бойся, уходи — не плачь. Так вроде говорят. Ян пару минут жуёт собственную губу и все-таки берет себя за жабры — решается и набирает в телеграмме Комкову. — Ты дома? Тот не отвечает пару минут, Ян начинает нервничать и вообще близок к истерике и обвинениям самого себя в наивной глупости. — Тебе что-то надо? Хочешь заехать? Выдох облегчения сдает Яна с потрохами. — А можно? Конечно, мы же типа вежливые. — Я сейчас не дома. Ян хмурится и уже готов к отказу, но Комков набирает ещё один ответ. — Но скоро уже освобожусь. Если приедешь раньше — ключ на старом месте. Ян настолько резко подрывается из положения 5-минут-до-смерти-от-похмелья, что аж стул переворачивает. На такси должно хватить, а у Комкова всегда есть пара косарей в запасе. Потом сочтутся. Уже у двери в квартиру Ян страшно и глупо трусит. У него голова все ещё болит и руки от волнения немного потеют. Что если он откроет дверь, а там какая-нибудь красотка на кухне в одной рубашке с плеча Комкова картинно готовит блинчики? Он же не выдержит такого зрелища. Пожалуйста, только не это. Нет, он бы его предупредил. Точно бы предупредил. Ян решительно на выдохе давит на звонок (его те самые пять секунд бесстрашия). За дверью долгих две минуты не слышно признаков жизни. Ян успевает напрячься и уже готов лезть в горшок с фикусом на лестничной площадке, но дверь распахивается чуть ли не ему в нос. — Ты быстро, — отвечает ему растрёпанный и в домашнем Даня. — Впустишь? — Ах, да, прости, конечно, проходи, — Комков как-то неловко улыбается и нервно треплет свою челку, — у меня закончилась вся еда, так что я заказал пиццу и доставку овощей из супермаркета напротив. Если ты голоден, то придется немного подождать. А ты чего вообще в Москве делаешь? По супер важным блоггерским делам приехал? — сразу же с порога Даня вываливает на него кучу бытовой ерунды, а ведь Ян даже не успел снять кроссовки. — Все нормально, я не очень голоден, — честно признается он. Последствия вчерашней бурной ночки дают о себе знать, блевать уже не тянет, но от еды его желудок все ещё хочет воздержаться. — Ты проходи, рассказывай. От того какой Даня буднично-прежний у Яна мурашки по спине бегут. — Тут такое дело, понимаешь, у меня нет денег, и мне нужен аспирин. — Ты настолько обнищал за это время, что тебе даже не хватает на аспирин? — удивляется Комков. — Что? Нет! Нет-нет, ты не понял. Мне нужен аспирин, потому что я вчера, точнее уже сегодня, немного перебрал. А на карте пусто. — А-а-а, понятно, — Яну кажется или голос Комкова стал отдавать грустными интонациями? — Так сколько тебе надо? — Пару тысяч. — И когда? — Не хочу тебя обременять… — мнется Гордиенко. — Оставайся, — и это тихое и теплое каждым звуком даниного голоса «оставайся» такое… до костей пробирающее. — Если ты настаиваешь… — … Навсегда. — Что? Но вместо более внятного ответа Комков в три шага подходит к нему и крепко обнимает. Он ниже, и поэтому Яну приходится сгорбиться. — Я ждал. — Что? — Ян чувствует себя совсем глухим идиотом. — Уже как три месяца и пятнадцать дней ждал. И вот он ты. Приехал просить денег и хочешь опять свалить… — Я… Прости, — очень раскаянно шепчет Ян и сгребает футболку Дани на спине в кулак. Крепко, горячо жмётся в ответ и зачем-то шутит, — Ты не переживай, я правда отдам. Что-нибудь прорекламирую и отдам. А если нет, то натуроприемник все ещё рабочий? — Шутки у тебя по-прежнему дурацкие, — легонько бьёт его под ребра Даня, но из неуклюжих объятий посреди узкого коридора не спешит выпутываться. А Ян безуспешно пытается задавить тепло где-то в районе груди. — Но ты все равно улыбаешься. Он не выдерживает и все-таки целует первый. Даня доверчиво задирает голову, а Ян по-хозяйски прикусывает его нижнюю губу и задушенно вздыхает в чужой рот. Господи, как же давно они не целовались вот так. Губы наливаются кровью, ноги слабеют, в ушах шумит, сердце вышло на аритмию, а они даже не думают останавливаться. Даня задирает его свитер, гладит бока и чуть выпирающую тазовую косточку над уровнем брендовых трусов. Выпендрёжник. У Яна живот скручивает всеми ощущениями сразу. Если они сейчас же не продолжат на кровати, то зачем вообще это все? Но прямо сейчас не судьба. Звонок. Доставка. Твою мать.