Часть 1
28 марта 2017 г., 23:50
ламаник жуёт сосательные конфеты. и индифферентность. ругается матом и не жрёт мыло. уёбок малолетний. с глазами цвета неба и душой под грязь весенних дорог. закуривает лицемерие парламентом и говорит:
— сдохни уже.
не говорит:
— живи, господи, блять, чтобы я хотел чувствовать себя живым.
лишь:
— иди ты нахуй.
не давится кофе и не блюёт цветами.
ламанику повезло. высокомерным уёбкам проще дышать. сверху воздух слаще. и звёзд больше. которые никак не рухнут в гниль, чтобы догореть.
уилл догорает.
ему бы кормить мылом малолетних уёбков. и не дарить слов о любви.
выговаривать заместо:
— я бы подарил тебе ебливый закат своей жизни.
грубое:
— я тебя ненавижу, нахуя ты существуешь.
только вот не говорит.
закуривает слёзы тонким винстоном.
и блюёт словами о вечности.
романтика из всех щелей. как пыль с книжных полок в заброшенном городе. только ни книги, ни полки, ни город никому не нужны.
на то и заброшенные.
к хуям на ветер, чтобы до эрозии.
и пыльного пожара под римом. на другом конце света.
уилл говорит:
— ты поднял для меня гомору из вечности.
а надо бы:
— было бы подарком твоё нерождение.
чёртовы уёбки.
уилл блюёт словами о вечности.
они падают. дрейфуют до земли. разбиваются об асфальт. никто не ловит.
вместе со словами капает кровь из лёгких.
и с лепестками лобелии.
её сажают в марте. когда ещё холодно.
как ламаник. только он больше южный у антарктиды. покрытый льдами.
сайфер слишком наивный.
верит, что во льдах что-то.
а там лишь грязь.
как с весенних дорог. или оврагов под содомом.
уилл говорит:
— я попытаюсь собрать тебя из осколков стекла. и даже не заставлю жрать мыло и крыть лезвиями вены, как твоя сестрёнка.
заместо:
— мне на тебя плевать.
ламаник обливается хохотом. как летним дождём.
сайфер давится лепестками лобелии. ему недолго осталось.
цветы рвут лёгкие. как ночные рыдания.
он даже не пытается боле отмыть ванну. сине-красная.
уилл хочет нормально дышать. и не давиться черенками под трахеями.
ламаник просто смеётся. и ругается матом. не жрёт мыло, но давится шоколадным ликёром.
уилл говорит:
— ты прям как девочка.
заместо:
— неудачник ты полный.
ламаник давится дымом. парламент лежит на земле. рядом с бедром уилла. сайфер выдыхает слова о вечности с дымом тонкого винстона. и не пачкает траву кровью.
ламаник говорит:
— да когда ты уже сдохнешь.
заместо:
— хватит мне верить, я кормлю тебя ложью, когда должен жрать мыло.
уилл не блюёт цветами. лобелии медленно тянутся вокруг лёгочных трубок. и дышится сложно. но терпимо.
ламаник кричит:
— да когда ты уже отъебёшься от меня!
и тянет уилла за руку.
лобелии синие. а глаза у глифула ярко-голубые. как слёзы. как айсберги.
ламаник шепчет:
— почему ты ещё не сдох?
и целует уилла. елозит языком по торчащим из глотки лепесткам. противно стонет. но продолжает целовать.
уилл лишь глотает голые корни.
и говорит:
— вечность без тебя никому нахуй не сдалась.
заместо:
— спрыгни уже с этой высотки.
уилл роняет слова. и роняет себя с крыши. его никто не ловит.
ламаник не блюёт цветами. и даже не словами о любви.
с его губ не падают слова на асфальт.
падает он.
потому что некого больше ловить.
лобелии синие. и лепестки у них отвратительные. как и слова о вечности, падающие с губ сайфера к земле.
ламаник хотел бы сказать:
— вечность сложно, давай закончим её завтра.
но вечность закончилась ещё вчера.
