Говорят, краткость - сестра таланта

Тепло. Так тепло на душе и уютно лежать в обнимку с мягким и уставшим Юри на их кровати после принятого душа. Это замечательно. Просто волшебно. Почаще бы таких моментов, думает Виктор.       - Витя... - голос совсем тихий, хрипловатый.       - Да, солнышко? - мужчина почти мурлычет, обнимая крепче и вдыхая аромат цитрусов, исходящий от Юри. Можно ли, чтобы это длилось вечно? Можно ли обнимать это чудо, никогда не выпуская из рук?       - Говорят, краткость - сестра таланта. Смог бы ты описать свои чувства ко мне с помощью одной-двух фраз? - супруг смотрит прямо в любимые, однако на данный момент ошарашенные глаза напротив и нижнюю губу так легонько прикусывает, словно не он только что задал такой странный вопрос. И что Виктор должен ответить? Что, мол, да, любимый, запросто, все ведь и так ясно без лишних слов? Нет, извольте. Разве он сможет описать всю свою любовь к Юри с помощью одного бестолкового предложения? Разве это будет правильно? У Вити ступор.       - С чего такие вопросы?       - Просто ответь. Пожалуйста. Что ж, получите и распишитесь. Он ответит честно-пречестно. А ещё все это выглядит так интересно, что ему стоит подстраховаться и предварительно поменять своё местоположение с "на кровати рядом с Юри" на "прижимаю Юри к кровати, лёжа сверху".       - Думаю, тогда я окажусь вовсе не талантливым. Мужчина пытливо выжидает реакцию мужа и спустя несколько секунд заливается звонким смехом, ероша непослушные чёрные волосы. Боже, разве можно быть таким забавным и одновременно очаровательным, в непонимании хлопая ресницами и приоткрыв рот от удивления? Кажется, Юри может и то и другое, при этом каждый раз очаровывая Никифорова все больше и больше. А это плохо. Не получится ли случаем, что тогда он влюбится из них двоих намного сильнее? Виктор подумает об этом, но немного позже, ведь надо же объяснить, что он не может уложиться лишь в "одну-две фразы". Ему понадобится как минимум четыре тома, подобных книге "Война и мир".       - Я просто не смогу описать свои чувства к тебе так кратко - для меня это преступление, которому нет прощения. И если ты готов потратить весь вечер и ночь, чтобы выслушать меня, а может и почувствовать, то я могу начать прямо сейчас, моя любовь. Однако боюсь, даже моих знаний английского языка не хватит, чтобы полностью раскрыться тебе, - Виктор невесомо касается щеки брюнета рукой, начинает нежно и нерасторопно поглаживать, едва касаясь и щекоча. Тело, прижатое между им и кроватью, вздрагивает. Юри начинает стремительно краснеть, что-то тихо бубня на родном языке.       - Т-ты серьезно? Вить, я же пошутил...       - Боже, Юри, с таким не шутят, - мужчина мягко усмехается и наклоняется к мужу, почти сталкиваясь носами. - Так ты готов, солнце моё?       - Я... я смущаюсь, - японец слабо хлопает того по плечу и стыдливо отводит взгляд, на что Виктор разочарованно вздыхает. - Я понял тебя. Можешь не разъяснять... П-правда, не нужно. - М-м-м, но я уже настроился, - мечтательно протянул блондин, невесомо коснувшись губами чужой щеки. - Пожалуйста? Может, он играет нечестно, но Юри начал первый, а Витя отставать не собирается, проигрывать - тем более. Ему даже "немного" интересно, какова будет реакция на его давно сидящие в голове мысли и чувства.       - Виктор, ты плохой, ты знал?.. Д-делай, что хочешь. Я выслушаю... - парень постепенно расслабляется, но взглянуть в голубые глаза все равно не осмеливается. Отлично. Просто прекрасно. Это ведь значит, что ему разрешено говорить и делать все, что заблагорассудится? Так же?       - Тогда... Юри, ты в курсе, что твой голос для меня звучит как сказка, как волшебный звук скрипки? То, как ты зовёшь меня "Витей", Господи, да я готов записать на диктофон это и поставить на повтор, слушая каждый раз перед сном. Я могу слушать тебя днями и ночами, абсолютно на любом языке, даже на языке аборигенов... - мужчина слабо рассмеялся, услышав чужое шипение. - Прости-прости, не сдержался.       - Дурак.       - Поправка - влюблённый дурак, - он медленно перешёл к губам и поцеловал в самый уголок, не спеша отстраняться. - Каждый раз, когда мы целуемся, я начинаю чувствовать дрожь во всем теле, но хочу большего, хочу заставить тебя ощутить то же самое и даже больше, хочу услышать твой сладостный стон. Я помню все наши поцелуи, и я не преувеличиваю. Я серьёзен. Возможно, у меня какая-то болезнь? Если так, то я готов болеть вечно. Честное слово. Японец, оставивший попытку успокоиться и отчаянно краснеть, лишь рвано вздохнул и коротко кивнул, мол, правда, Витя, ты безнадёжно болен, и это не лечится.       - Я уверен, что в следующей жизни обязательно встречу тебя, и мы снова будем счастливы. Я хочу помнить все свои былые чувства и мечты, не хочу забывать свою любовь к тебе. Это может прозвучать банально и глупо, но я всегда буду ждать тебя. Не думаешь, что меня пора увозить в больницу для душевнобольных? - блондин мягко усмехается и спускается ниже, легко целуя белоснежную кожу шеи.       - Нет, не думаю, - тихо проговаривает парень, мотая головой. Боже, ответьте, можно ли любить так же сильно, как это делает Виктор? У Юри голова идёт кругом от нежных поцелуев и бесконечных признаний.       - Юри, Юри, что ты со мной творишь? Никогда не думал, что окажусь таким ужасным человеком, готовым ревновать ко всем и вся. Знаешь, как я волнуюсь за тебя, как боюсь, что ты уйдёшь к кому-то другому, оставив меня одного? Если ты это сделаешь, то я не вынесу жизни без тебя. Сопьюсь ко всем чертям или загоняю себя тренировками до смерти, - мужчина возвращается обратно к чужим губам и на этот раз целует глубоко, оттягивает нижнюю губу и мягко прикусывает, заставляя Юри дрожать. - Меня так часто наполняет ревность, что я не знаю, что мне с ней делать. Я боюсь однажды пересечь черту и сделать тебе больно. Я ведь просто хочу любить тебя и быть любимым в ответ. Господи, Юри, почему это так сложно? Юри, Юри, Юри... Но что может ответить сам японец, когда он едва ли дышит, почти задыхается? Он же просто хотел узнать, что к нему чувствует Виктор. Узнать то он узнал, но все плавно перетекло не в то русло. Надеялся поговорить по душам, а вышло опять не так, как хотелось. Все у них не как у людей. Все идёт наперекосяк. Парень уже понял, что муж серьезно собирался идти до конца, рассказывать всю ночь о своём помешательстве. Но завтра у них встреча с Юрой, и не прийти просто невозможно и небезопасно для их жизней.       - Виктор, все хорошо. Я понял тебя, прошу, прекрати. Теперь я знаю, что ты... ты действительно сильно меня л-любишь. П-поэтому давай уже заканчивать и ложиться спать, хорошо? Завтра мы обещали Юрию пойти в парк аттракционов, помнишь? Ты же знаешь, что если не придём, то потом нам будет не очень хорошо? - ему нужно титаническое усилие, чтобы отрезвить свой и чужой разум: у него дрожит голос, язык совсем заплетается, в голове полная каша. И он бы с радостью продолжил, но Юра... Страшно же за свою жизнь!       - Юри.       - Д-да?       - Мне плохо. Я опустошён, - Виктор опускает голову на плечо брюнета, мягкие волосы щекотали тому шею. - И я слишком сильно люблю тебя. Я точно больной. Можно нам уснуть вот так? У меня нет сил слезть. Матерь Божья, Юри совсем не знает, что делать с ним. Что сделает Витю счастливым, что успокоит его? Ложь. Уж кому кому, а Юри ли не знать?       - Конечно, Витя, можно. И ещё... - но все равно он смущается каждый раз, когда произносит это.       - М-м-м?       - Я тоже очень сильно люблю тебя. И я рад, что это именно ты... Спокойной ночи. Нет, Виктора точно хотят загнать в гроб раньше времени.       - Юри, стой, не засыпай! Юри-и-и!.. Но сам он, кажется, совсем не против.