Воры и другие нарушители закона

В дневное время в казино царил хаос (несмотря на то, что день уже перевалил за половину), и на одетую в короткую кожаную юбку и кожаный топ Аманду никто толком и не взглянул. Её и радовала обыденность творящегося вокруг, и в то же время раздражало отсутствие внимания. Она прошла в центр зала к покерному столу, где скучал в ожидании посетителей крупье в мятой белой рубашке, похожий на сотни других крупье — неприметный белый мужчина с каштановыми волосами. У Аманды имелось немного денег — небольшая премия от совершённой несколько дней назад сделки, — и она была не против удвоить эту сумму, если судьба окажется к ней благосклонна. Она разместилась у стола и стала наблюдать за раздачей, сделала ставку, когда пришла её очередь. Она успела мысленно поздравить себя с выпавшей мастью, как вдруг её внимание привлёк человек, занявший соседнее с ней место. Осторожно прикрыв свои карты, она посмотрела на незнакомца. Ощущение узнавания тут же сменилось изумлением, едва она поняла, что человек, которого она приняла за своего приятеля и партнёра Кори Рейнса, не обладал бессмертным Присутствием. Надо же, какое необычное сходство, подумала она. Она улыбнулась и придвинулась к незнакомцу, наливаясь привычной аурой флирта. Он не играл, но, похоже, ожидал новой сдачи карт. — Привет, — сказала она. — Я знаю, эта фраза звучит очень заезженно, но вы удивительно похожи на одного моего знакомого. — Интересно, — ответил мужчина, окидывая её быстрым цепким взглядом, который создал у Аманды впечатление, что незнакомец имел касательство к работе закона. — У меня нет никакой родни. Она улыбнулась чуть более открыто, чем прежде. — Это, возможно, и неплохо, — протянула она. — Не хотела бы я думать, что вы совсем как Кори. — А что не так с Кори? Аманда усмехнулась. — Он чрезмерно увлечён… творческим финансированием. — Она снова обратилась к своим картам, и вовремя: выигрыш. Она быстро собрала наличные. — Не хотите ли вместе поужинать? — она прижала руку к желудку, зная, что жест неизбежно привлечёт внимание незнакомца к её голому животу. — Умираю от голода, и компания мне совсем не помешает. — С удовольствием, — ответил он хрипловатым мурлыканьем, так похожим на голос Кори, что у неё мурашки пошли по спине. Он разгладил свою рубашку — с длинным рукавом, тёмно-зелёную, хорошо подобранную под цвет глаз, заметила она, — и прибавил: — Всегда приятно знакомиться с друзьями родственников, о которых мне ничего не известно. Она улыбнулась. Тысячелетний инстинкт, подсказывавший ей, кого следует очаровывать, а кого лучше избегать, давал понять, что незнакомец потенциально опасен. Авантюризм, веками живший в ней бок о бок с осмотрительностью, не позволял ей теперь сдать назад. Она заметила про себя, что ею движет паранойя, и что неуютное чувство в душе вызвано всего лишь странным сходством этого человека с Кори. Да и что за радость в чрезмерной осторожности? Правильно – радости никакой. — Что ж, почему бы нам тогда не отправиться в один тихий, симпатичный бар? — предложила она, ничем не выдав владевших ею сомнений. — Это на другой улице, но недалеко отсюда. И я знаю там каждый вход и выход на случай, если придётся уносить ноги, прибавила она мысленно. Беспечная живость победила, заглушив внутренний голос, настойчиво советовавший не связываться с незнакомцем вовсе, и Аманда придвинулась к нему чуть ближе. Он казался довольно безвредным, да и к тому же, она редко отказывалась от дарового ужина.

***

Мила. Очень мила. И вдобавок, настоящий профессионал, решил про себя Крайчек, искоса наблюдая за тем, как девушка оценивает обстановку казино — стоимость драгоценностей на посетителях, охрану, камеры видеонаблюдения, — ни на мгновение не прекращая плавного разговора. О, да. Аманда Дарью подойдёт идеально. Крайчек проводил её к своей машине, не беспокоясь, что она узнает о нём слишком много. Он выбрал чёрную спортивную машину в прокате из-за скорости и неприметности, а не в силу производимого ею впечатления. Он придержал дверь для дамы, не упустив случая проверить, не прячет ли она оружие под одеждой, и придавая своему осмотру вид раскованного флирта. Он вынул с заднего сидения свою кожаную куртку и надел её, и Аманда лишь снисходительно улыбнулась, давая понять, что мужчины в коже ей вполне симпатичны. Он припомнил виденное им однажды фото, на котором Аманда была запечатлена в довольно двусмысленном наряде, и улыбнулся. Машина ехала пять минут, и всё это время он ухитрялся удерживать разговор в русле дружелюбного подшучивания и флирта — но вот они прибыли, уселись, он улыбнулся ей, и её красивые тёмные глаза наполнились подозрением. Возможно, улыбка показалась ей чересчур хищной; Аманда скривила рот в очаровательной гримаске и проговорила: — Почему бы мне просто… Крайчек покачал головой, держа здоровую руку в кармане. — Не стоит, мисс Дарью. Думаю, нам обоим лучше остаться здесь и обсудить одну взаимовыгодную сделку. — Я не называла своего имени, — в её голосе прорезались нотки гнева. Крайчек пожал плечами и изобразил на лице насмешливое сожаление. — Нет, не называли. — И я не веду дел с незнакомцами, — прибавила она твёрдо. — Так что помешает мне встать, вызвать такси и уехать отсюда? — Ваша неосторожность, — сказал Крайчек мягко. – Вы пропустили одну камеру наблюдения в резиденции Донована. Она не была подсоединена к общей охранной системе, и потому вы не смогли её деактивировать. — Откуда вам это известно? И с чего мне вам верить? Крайчек снова улыбнулся и ослабил хватку на рукояти спрятанного в кармане пистолета. Она не настаивала на своей невиновности, а лишь оспаривала его осведомлённость. Хорошо. С этим можно работать. — С того, что я установил эту камеру и распространил слух о драгоценностях, — сказал он спокойно. — Вы… — она замолчала и окинула его расчётливым взглядом. — Вы либо полицейский, либо кто-то, кому хочется меня поймать. Что ж, поздравляю, вы меня нашли, но я по-прежнему на свободе. В любом случае, — они приподнялась со стула, — мой ответ на ваше предложение: спасибо, но нет. — Можете уйти, если хотите, — сказал он негромко. — Мне говорили, что вы лучшая в своем деле. Я найду того, кто захочет заработать. Конечно, это означает, что видеоплёнка окажется в руках полиции, которая наверняка не откажется от возможности поймать знаменитую Аманду. Да у любой конторы в мире, думаю, найдётся о чём с вами побеседовать. Я надеюсь, вы не настолько тщеславны, чтобы мне сейчас пришлось перечислять ваши творческие удачи. Хотя, если желаете, я зачитаю ваше резюме. Она подумала и пришла к выводу, что дела её неважны. Неторопливо опустилась обратно на стул. — Предположим, я вам верю и согласна оказать некую услугу. Что я должна сделать и для кого? Он улыбнулся. — Нужно всего лишь достать небольшой контейнер. — Я такое уже слышала, — ответила она резко; в её глазах мелькнуло отвращение. — В прошлый раз это была всего лишь ваза эпохи Мин. Правда, внутри вазы случилась бомба. Представьте себе мое удивление, когда полное людей здание внезапно взлетело на воздух. – Она сложила руки на груди и зло уставилась на него. — Поверьте, вам не о чем беспокоиться до тех пор, пока контейнер остаётся запечатанным. — Как я могу вам доверять? Я выполню требуемую работу, и вы тем временем отошлёте плёнку куда не следует. Вы, может быть, уже отправили её в ФБР. Вы даже не назвали мне своего имени, или что у вас там вместо имени на сегодняшний день. Он хмыкнул. — На сегодняшний день можете называть меня Алексом. И я в последнюю очередь захочу взрывать то здание, — зелёные глаза посмотрели на неё холодно, предупреждающе. – И тем более этого не захотите делать вы. — Я не убиваю людей, — отрезала Аманда. — Как я узнаю, что вы не связались с ФБР? — Я отдам вам плёнку, когда работа будет выполнена, — сказал Алекс спокойно. – Мы оба понимаем, что у неё могут быть копии. Но мне совсем не нужно, чтобы человек ваших способностей стал меня преследовать. — Я работаю не бесплатно, — заявила Аманда отрывисто, хотя завуалированный комплимент несколько утешил её самолюбие. — Разумеется, нет, — Алекс откинулся на спинку своего кресла, — чересчур расслабленно на её взгляд. – Я об этом и не прошу. Конечно, встает вопрос о том, как заплатить вам. Счёт можно отследить, драгоценности не всегда удаётся реализовать по их полной стоимости. – Он сунул руку во внутренний карман куртки (приподнял бровь, давая понять, что не станет прятать оружие в столь очевидном месте) и вынул три тонких буклета. Аманда со своего места без труда могла разглядеть, что это паспорта Великобритании, Франции и Канады. — Это, с другой стороны, вполне вознаградит ваши усилия. Привычка заставила Аманду машинально произнести: — Для начала сгодится. — Это полная цена, — сухо ответил Алекс. – Соглашайтесь, или сделки не будет. — Но, дорогой, — протянула она тоном едва подслащённого разочарования, хотя глаза её потемнели от его ультимативного тона, — ты упустил из внимания мою любимую страну. Алекс усмехнулся. — Я не директор турагентства. Она протянула руку, чтобы взять один из паспортов, и Алекс перехватил её запястье. Она вскинула брови и понимающе улыбнулась. — Так мы теперь играем в игру под названием «подразни лошадь морковкой», да? – чувствуя, что её терпение на исходе, она холодно проговорила: – Я тебе не лошадь. Если ты так хорош, что смог найти меня, тебе достанет ловкости сделать работу самому. – Она снова расчётливо оглядела его с ног до головы. – Стало быть, для тебя этот риск слишком велик. Расскажи, что такого лежит в этом контейнере, что стоит того, чтобы рискнула я. Она ожидала услышать колкость, угрозу или оскорбление, но вот этого взгляда в ответ — анатомирующего, изучающего, сравнивающего её с неким ей неведомым образцом, — она предпочла бы не видеть никогда. Алекс, наконец, заговорил тем же мягким насмешливым тоном, каким флиртовал с ней в казино. — Нечто слишком важное, чтобы оставить это в руках нынешних владельцев. Всё тот же тяжёлый взгляд вдавил её в кресло. Почти страшно было видеть это лицо, так похожее на лицо Кори, искажённым побуждениями и чувствами, которых Кори не мог питать. Аманда знала это выражение, часто видела его на лице Дункана, даже на лице Метоса раз или два, когда тому казалось, что на него никто не смотрит. Какую бы игру ни вёл Алекс, он явно полагал, что ставка в ней выше его собственной жизни, и потому без раздумий бросал её на кон. Шёл на безумные риски, может быть, с хладнокровием игрока считая шансы. И именно такой человек решил меня шантажировать, подумала Аманда, подавляя стон. Вслух она принялась рассуждать: — Что ж, посмотрим, — семейные драгоценности, скорее всего, тут ни при чём, значит, речь идёт о… каком-то секрете. Кто шантажирует тебя, Алекс? — Ты зря тратишь время, Аманда, — он не ответил на вопрос, но слегка выпрямился в своём кресле, и она поняла, что угадала. – Не всё ли равно, с чем имеешь дело, пока тебе платят? Аманда улыбнулась. — Всегда лучше знать, каков предмет сделки. – Она наклонилась над столом, подпёрла подбородок рукой с тщательно накрашенными ногтями. – А то ведь кто-то может ненароком подделать товар. — Не волнуйся, — он горько усмехнулся. — Ты его подделать не сумеешь. Я бы на твоём месте не стал и пытаться. — Но я не ты, очевидно, — промурлыкала она. — Итак. Три паспорта и фильм со мной в главной роли в обмен на контейнер, полный… Она позволила окончанию фразы повиснуть в воздухе; гневное презрение во взгляде её собеседника заставило её подумать о Каласе. — Плата положена за запечатанный контейнер, Аманда. — Это поднимает цену, — произнесла она, не раздумывая. Отказ обозначился в его злых глазах ещё до того, как он успел что-нибудь сказать. — Проклятье. Ну, должна же девушка попытаться. — Попытайся достать груз, целым и невредимым. Попытайся не попасться, — сказал Алекс угрюмо. Аманда вздохнула. Она решилась совершить предложенное ей в надежде, что таким образом сумеет избавиться от этого слишком целеустремлённого, чересчур беспринципного антигероя. Она задумалась, можно ли счесть, что антиподом для «вершителя добра» является «несотворитель зла»; мысль едва не заставила её захихикать. Взамен того она произнесла вежливенько: — Когда всё закончится, я не хочу больше тебя видеть. Алекс пожал плечами. — Когда всё закончится, Аманда, я или буду мёртв, или отправлюсь в чрезвычайно продолжительный отпуск. Не беспокойся на этот счёт. Они принялись обсуждать детали предстоящего дела; его заверение почему-то совсем её не успокоило.

***

Следующим утром Аманда провела рекогносцировку на местности. Лаборатория «Биопат рисёрч», где хранился контейнер, располагалась в границах большого офисного квартала; то было массивное девятиэтажное здание из стекла и стали с четырёхэтажными пристроями с каждой стороны. Обустройство стоянки было нацелено скорее на привлекательный внешний вид, чем на безопасность, а охранник у входа, казалось, был более занят регулированием трафика, нежели собственно охраной. Тем не менее, Аманда отметила, что будка охранника была снабжена камерами видеонаблюдения, и она молча поблагодарила интуицию, настойчиво советовавшую ей изменить внешность. Она надела тёмный парик поверх своих остриженных светлых волос, джинсы и концертную блузу, которую позаимствовала у кого-то когда-то, да так и не вернула по принадлежности, ссутулилась — и превратилась в ещё одно неприметное лицо в толпе, чью-то подружку или сестру. Для женщины её опыта оказалось даже слишком просто проникнуть в здание, минуя стойку администратора и терпеливых лабораторных ассистентов, скормив им историю о друге, попросившем забрать его после работы. Тем не менее, электромагнитные замки на всех без исключения дверях, недоступные верхние этажи и высокотехнологичная система охраны не ускользнули от её внимания. Сколько она могла судить по этому беглому осмотру, обстановка внутри совпадала с тем, что ей рассказал Алекс. Садясь в арендованную машину, она чувствовала себя немного обиженной; она надеялась, что сможет покончить с делом во время предварительной разведки, но не тут-то было. Она повздыхала немного от разочарования, потом повеселела, вспомнив, что у неё есть интересный электронный приборчик, который теперь-то и следует пустить в дело. Она решила проигнорировать тот факт, что во время экспериментов с ним ни разу не сумела достичь нужного результата; не имело смысла зацикливаться на негативе; ещё нужно было изучить планы здания. Около десяти вечера она вернулась к офису. Оставив машину через улицу от «Биопат рисёрч» на стоянке фирмы, торговавшей вразвес компьютерными технологиями, Аманда вооружилась своим электронным устройством и подобралась ближе к лаборатории. Она ещё раз сверилась с планом здания, мысленно спрашивая себя, как же Алекс его достал, и устроила себе наблюдательный пункт. Используя ноутбук и свою новую электронную примочку, она вычислила частоту, на которой работала система охраны здания. Тут она заметила дублирующую частоту и покачала головой. — Любим трудности, да? — пробормотала она, развлечённая вызовом. Введя серию кодов, она затаила дыхание. Программа вознаградила её за терпение минуту спустя сообщением: «Отключение систем через одну минуту, обратный отсчёт». Когда на таймере вспыхнула надпись: «Доступ разрешён», она сунула ноутбук в заплечный рюкзак и побежала к аварийному выходу из здания. Дверь подалась, и она оказалась внутри. Две минуты спустя она была на лестнице на восьмом этаже. Стены были испещрены символами биологической опасности, и их количество смутило её на минуту, но, так как они по виду не отличались от тех, что она встретила на первом этаже, она решила игнорировать предупреждение. Один неверный поворот привел её как будто в морг (хотя пахло там совсем не так, как в любом другом морге, в которых ей довелось побывать), и ещё семь минут спустя Аманда, заполучившая контейнер, перезагрузила систему охраны и уже торопливо шагала вниз по улице к своей машине. Одно из самых несложных предприятий за многие-многие годы, решила она. Мелькнула даже мысль заставить Алекса прибавить ей денег сверху в качестве компенсации за понесённые расходы (которые, по правде говоря, совсем таковыми не являлись, поскольку технику она приобрела себе заранее и совсем по другому случаю, но он об этом знать не мог), но после она раздумала: эти деньги явно не стоили необходимости встречаться с ним снова.

***

Первый взрыв взмыл в небо, как водопад, подчиняющийся какой-то очень вольной трактовке закона всемирного тяготения. Пепел и искры танцевали на острие пламени, чьё появление задолго предварило поднявшийся шум; столб огня был белым у вершины и оранжево-красным в основании. Будка охранника вспыхнула отдельным языком огня, подбросившим вверх обломки и тела; крики и сирены звучали всё громче. Третий взрыв, четвёртый, пятый… Вспышки продолжались через точно рассчитанные интервалы. Восьмой по счету снёс стену здания, и Алекс устроился поудобнее на своём парапете, приладил винтовку к плечу и стал выжидать. Его главная цель – уничтожить системы охраны здания – уже была достигнута; то, что могло произойти или не произойти в дальнейшем, не имело большого значения. Предыдущие случаи ограблений превратили предприятие в ничейную землю, не подпадающую под юрисдикцию города, округа или пригородов. Этот правовой хаос гарантировал утроить количество совершаемых по поводу взрывов звонков и составляемых рапортов, что делало почти невозможным замести происшествие под ковер, даже для Консорциума со всеми его ресурсами. Здание всё плотнее окружали люди, орудовавшие пожарными шлангами и огнетушителями, облачённые в кевларовую броню и вооружённые штурмовыми винтовками, приборами ночного видения и рациями. Алекс усмехнулся, стараясь не показывать зубы. Если Аманда не смогла воспользоваться такой диверсией для прикрытия своей кражи, она и вполовину не была так хороша, как её расписали. Конечно, если она решила перенести операцию на другой день, им придётся столкнуться с усиленными мерами безопасности у каждой лаборатории в радиусе сотни миль. Тут Алекс заметил, что по автомобильной стоянке шагает цель номер три, и решил, что, возможно, день сегодня удачный. Сутулой фигурой в плаще был Джонатан Робертс, доктор биохимии и специалист по проблемам с иммунитетом. Сукин сын был большим специалистом по созданию проблем с иммунитетом. Всё для тебя, дорогой инопланетный разум, расти большой. Алекс поймал его в прицел, терпеливо проследил его путь до машины и поборол искушение промахнуться: охранник оказался на линии огня. Он непременно должен был пойти к машине. Робертс страдает клаустрофобией, он не захотел бы остаться в здании, в котором система охраны перекрыла все выходы. Взрывы продолжали неумолимо прокладывать себе путь по периметру лаборатории, отвлекая внимание всё большего числа людей от главного входа и вынуждая их заняться борьбой с пламенем и отражением возможных атак. Ещё два охранника, подчиняясь приказу, отделились от входа, и на три секунды Робертс остался совершенно один. Алекс использовал этот шанс. Одна пуля точно в сердце, ещё одна несколькими дюймами выше, инерция выстрелов отбросила тело Робертса к машине, а его охранники уже дико оглядывались по сторонам, ища стрелявшего. Готово. Алекс соскользнул с парапета, лишь отчасти контролируя падение, свернулся клубком и ударился о землю. Он схватил упавшую винтовку, перекинул её через плечо и бросился к своей машине. Здесь ему больше нечего было делать.

***

Аманда прямо-таки умирала от любопытства узнать, что же такое скрывается в контейнере, но воспоминание о хладнокровной расчётливости Алекса останавливало её. Если ему достало хитрости расставить для неё ловушку, он почти наверняка не остановится перед необходимостью убить. Он мог не знать о существовании бессмертных, но, похоже, метко стрелял, а умирать всегда было неприятно. Более того, он казался человеком, которого ожидала серьёзная миссия, и если уж она чему научилась за свою жизнь, так это тому, что подобным людям дорогу лучше не перебегать. Аманда предпочитала сохранять своё тело невредимым, и свой стиль жизни относительно беззаботным, так что чрезмерно втягиваться в то, чем занимался Алекс, ей не хотелось. Чем скорее покончим с этим, тем лучше, решила она. Тройное гражданство вполне вознаграждало её за труды, тем более что не так давно ей пришлось отказаться от одного из своих любимых псевдонимов ввиду особого интереса, проявленного к нему Интерполом. Она испытывала искушение перезаключить сделку на более выгодных для себя условиях, а потому сочла, что ей не повредит одеться особенно соблазнительно. Аманда сомневалась, что Алекс изменит свое решение, основываясь на одном её внешнем виде, но вековой опыт подсказывал, что мужчины становятся податливее, если смотрят на существо сексуальное. Они условились встретиться в торговом центре оформленного в тропическом стиле отеля. Одна из секций торговой площади была замаскирована под прохладный оазис: роскошная тропическая зелень перемежалась прилавками, уставленными экзотическими сувенирами. Согласно договоренности, Аманда выбрала для себя несколько сувениров, а затем опустила контейнер в один из пакетов с покупками. Алекс ждал её на скамейке, и со стороны его можно было принять за покорного мужа, ждущего, пока его ненаглядная не присмотрит себе очередную безделушку, для которой в их доме опять не отыщется места. Непринуждённость его позы, обыденность ауры, в которую он был погружён, заставила Аманду невольно усмехнуться и подумать: а есть ли у него подружка, которую он ждёт вот так? Нет, не подружка, решила она. Сестра, может быть. Он слишком тщательно контролирует свою жизнь, чтобы позволить кому-то оставить его ждать на скамейке у входа в магазин, и слишком замкнут, чтобы подпустить кого-то насколько близко к себе. — Дорогой, ты не поверишь, что я нашла! — воскликнула она, бросаясь к нему. У неё вызвала лёгкое раздражение та убедительность, с какой он заключил её в ответные объятия. — Оно чёрное, подходит для дома любых размеров и прямо-таки источает опасность. Он слегка усмехнулся, подался к ней и провёл большим пальцем по её губам. — Ты и не представляешь, насколько ты права, — шепнул он — и очень точно пережал пальцами нервный узел на её запястье, заставив Аманду уронить пакет в подставленную искусственную руку. – Но хорошенькая девушка вроде тебя всегда представляет опасность. Она понимающе улыбнулась и бросила на него томный взгляд. — Это если ты не переносишь жару, — протянула она. – Красивые сильные мужчины вроде тебя привлекают опасность, как топливо огонь. Такие любят ждать последнего момента, когда следует отдернуть руку от огня, чтобы не обжечься. – Она облизнула губы и придвинулась ещё ближе, провела рукой от его плеча к груди. — Обещаю, я не позволю тебе обжечься. Тебе это даже понравится. — О, не сомневаюсь, — его глаза насмешливо блеснули, и он позволил её руке спуститься ещё ниже. Прежде, чем она успела достичь цели, он перехватил её запястье. — Но мне нужно совсем не это, — произнёс Алекс — и вдруг уколол ей ладонь чем-то острым. Вскрикнув от удивления, она отступила и инстинктивно попыталась отдёрнуть руку, сомкнуть ладонь над раной, но Алекс крепко держал её запястье, не давая сжать пальцы и блокируя телом попытки сопротивляться. Кровь несколько секунд лилась из глубокого пореза, — алая река жизни, — прежде чем голубые молнии сшили края раны, вновь делая её плоть целой. Аманда сузившимися глазами посмотрела Алексу в лицо. На мгновение ей показалось, что она увидела страх, но это был совсем не тот страх, какой испытывали люди, наблюдавшие исцеление бессмертных. Что же его напугало так? Алекс не дал ей углубиться в эту мысль. Он выпустил её руку, странно удовлетворённый, даже как будто позабавленный увиденным. — Кое-кто был бы рад увидеть такое. А я рад тому, что никогда ему об этом не расскажу, — пробормотал он, встретившись с ней глазами. Она с некоторым испугом поняла, что его совсем не занимает то, как она объяснит своё необычное исцеление. Словно бы куда более странные и смертоносные явления, пережитые им, отучили его доискиваться, почему происходит то или это. Не менее сильно её поразило читавшееся в языке его тела злое удовольствие от владения секретом, неизвестным кому-то другому. — Какого чёрта ты это сделал? Алекс странно улыбнулся. — А почему тебя вылечила молния? — не дав ей ответить, он продолжал: — Ты мне не доверяешь, и потому не скажешь правды, так что давай избавим друг друга от притворства. У тебя свои причины, у меня свои. С моей стороны это была необходимость. — Он вынул из кармана куртки документы и протянул ей. — Наслаждайся Монте-Карло, Аманда. Не сводя с него глаз, она спрятала паспорта в сумочку. Его предположение о том, что она отправится в пресловутое княжество у моря, заставляло думать, что он довольно внимательно следил за ней и уже знал кое-что об излюбленных ею местах для посещения. Этого было достаточно, чтобы захотеть отправиться туда, где он её не найдёт, и оказаться там как можно скорее. При всей его привлекательности «Алекс» был именно тем человеком, которые классифицировались ею как ходячие неприятности, и хотя она могла справиться почти с чем угодно, смысла длить это знакомство она не усматривала. — Буду крайне благодарна, если вы никогда больше не станете меня разыскивать, — произнесла она холодно. — А также если забудете, что видели какие бы то ни было молнии. Он снова улыбнулся; насмешливая осведомлённость этой улыбки далеко выходила за пределы его возраста. — Аманда, меня вообще здесь не было. — Хорошо, значит, мы поняли друг друга. — Он согласно кивнул. — Прощайте, Алекс. Не желая ни минуты дольше проводить в его обществе, Аманда присоединилась к проходившей мимо группке покупателей и легко смешалась с толпой, не оставляя возможности произвести чистый выстрел. Снова на передний край сознания всплыла мысль о том, что же такое скрывалось в контейнере, но Аманда выкинула её из головы. В мире существовали значительно более приятные вещи для обдумывания, чем всякие контейнеры и их загадочное содержимое, например — шансы заставить старого приятеля присоединиться к ней в путешествии на Таити.

***

Любопытно. Алекс на некоторое время задумался об искристом голубом мерцании, моментально залечившем рану, затем прогнал эту мысль. Позже, когда станет безопаснее, он позволит себе поразмыслить об увиденном, о том, насколько это может быть полезно или наоборот. Позже. Его искусственная рука несла контейнер с Нефтью, в то время как он прокладывал себе путь из торгового центра на улицу, шагая быстро и ровно, слегка сутуля плечи, чтобы создать впечатление человека, наконец развязавшегося с давно задуманными покупками. Он непрерывно осматривался кругом, отмечая движение других людей, прислушивался к колебанию шума, чтобы вовремя заметить некие непредвиденные изменения. Ничего необычного в таком поведении не было; как раз люди, не обращавшие никакого внимания на то, что творится вокруг, вызывали у него удивление. Маленькие приметы, которые он разложил и расставил кругом своей машины, всё ещё были на месте, никем не потревоженные. Никто не пытался покопаться в движке, поковырять шины, влезть в салон или багажник. Отлично. Алекс поднял крышку багажника и расставил пустые коробки из-под молока, которые он набрал заранее, чтобы проклятый контейнер не опрокинулся по пути. Два слоя металла, обивка салона и несколько слоёв ткани лежали между ним и Нефтью, когда он запустил наконец двигатель, и всё равно чувство было такое, словно плоть хочет отложиться от костей. Алекс подавил это ощущение. Некоторую работу просто нельзя было перепоручить другим, и, если он прав, сейчас как раз такой случай. Десять минут он осторожно и терпеливо пробирался сквозь уличное движение Лас-Вегаса, пока не достиг мотеля, обозначенного им во время последнего телефонного звонка, который и привёл весь механизм в движение. Он припарковался так, чтобы его было хорошо видно из окон 128-го номера, и заглушил двигатель. Через пять секунд он снова завёл машину — и опять заглушил мотор через тот же интервал времени. Тогда из дверей номера вышел огромный чернокожий человек; висящий за его плечами рюкзак смотрелся чуть не кукольным на его теле. В одной руке человек нёс большой чемодан, в другой — ноутбук в переноске. Захлопнув за собой дверь мотеля, он направился прямиком к машине. Алекс повернул ключ в зажигании, как только человек принялся устраивать своё имущество на заднем сидении; они уже выезжали на трассу, пока человек только пристёгивал ремень безопасности. — Ну? — произнес незнакомец глубоким резонирующим голосом, в котором слышался едва уловимый британский акцент. В ответ Алекс испустил быстрый вздох отвращения. — Достал, Дерил. Ты всё сделал, что нужно? — Слава Богу, — Дерил откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза то ли от удовольствия, то ли от усталости. Солнце пустыни бросало голубоватый отсвет на его чёрные руки, и Алекс быстро взглянул в его сторону, отмечая пробивающуюся щетину на лице и голове, мешки под глазами. — Ты сделал всё необходимое? — переспросил Алекс с ноткой нетерпения в голосе. — Да, разумеется. Всё что нужно взломано, сломано, собрано и упаковано, — пообещал Дерил со вздохом облегчения. — Все документы, все письма, каждая записка, которую он нацарапал и не додумался сжечь, каждая начерченная им диаграмма. У нас всё есть, Саша. — Ты, значит, всё отправил? — Кое-что отослали с Джейкобом прошлой ночью, — Дерил помедлил, чтобы убедиться, что Алекс узнал имя оперативника и, дождавшись кивка, продолжал: — Оригиналы файлов и электронных писем у меня на жёстком диске. Как только мы доберёмся до места, я начну работу. — Ты отправил копии? — уточнил Алекс — и вывернул руль в сторону, уклоняясь от столкновения с пыльным зелёным грузовичком, вырулившим на их полосу. — Куда тебя черти несут, тварь? — заорал он водителю по-русски. Дерил засмеялся. — Я делаю успехи; я почти всё понял. «Да поглотит тебя Тёмная сторона силы», да? Опять смотрел «Звёздные войны»? Я обо всём позаботился. Даже если нас убьют, файлы попадут в нужные руки. Как всё-таки ты раздобыл Нефть? Я только об этом и беспокоюсь. Алекс чуть улыбнулся, пропустив мимо ушей комментарий по поводу ругательства. — Я шантажировал вора. Дерил кивнул. — Я так и думал, что ночные взрывы — твоих рук дело. Уж слишком всё красиво, чтобы за этим стоял кто-то ещё. Я только не понял, кто вынесет Нефть из «Биопат», пока ты устраиваешь фейерверк у комплекса Макферсона. Нашёл кого-то способного? — Угу, — Алекс не хотел развивать тему; Аманда в дальнейшем могла ещё пригодиться. — Они думают, ты заложил взрывчатку? В ответ раздался утробный смешок. — То, что осталось от их системы безопасности, полагает, что я никогда не выходил из своей учетной записи в лаборатории. С их точки зрения я мёртв, Саша. Не беспокойся об этом. — Хорошо. Между ними установилось молчание, изредка прерываемое замечаниями Алекса насчёт других водителей и попытками Дерила перевести их на английский; неточности в переводе выходили очень забавными. Когда они наконец выехали на трассу И-40, Алекс установил круиз-контроль на скорость на две мили выше допустимого предела и негромко спросил: — Сколько времени тебе понадобится? — А всё ли готово? — Да. Лаборатория, помощники, охрана, герметика и первые подопытные. Дерил медленно кивнул. — Не говори, добровольцы они или нет, Саша. Мне не нужно это знать. — Потому и не говорю. Ты думаешь, это сработает? Дерил дождался, когда Алекс обернётся к нему, и ответил: — Саша, это не просто сработает. Единственное, что меня пугает, это моя неуверенность в способности помешать нашему средству сработать слишком хорошо. Я никогда не видел ничего подобного. Я приложил все силы, чтобы не дать Робертсу удариться в панику после того, как мы замерили результаты первого месяца работы. — Ещё бы, — пробормотал Алекс. — Ты перепугал кучу народа, когда позвонил и заявил, что лаборатория устраивает забастовку. — Пришлось, — Дерил пожал плечами. — Мы нашли средство. — И это будет? Сухость его тона заставила Дерила рассмеяться. — Сколько лет Сопротивление искало у инопланетян слабое место? — Всё то время, что мы о них знали. Значит, СПИД? — Насколько я могу судить, полиморфная природа делает их ещё более уязвимыми для вируса, чем люди. Человек способен прожить в среднем десять лет после заражения, к тому же, нас убивают осложнения, которые даёт инфекция, а не сам вирус. — А пришельцы? — Тихоокеанская Нефть держится дольше всех. Куколки, на которых я проводил тесты, достигали зрелости, вылуплялись и погибали в течение недели. — Дерил положил на мгновение твёрдую руку на руль. — Не вздрагивай, Саша. Средний срок жизни — десять дней. Ткани морфов утрачивают структурную целостность в худшем случае за восемь, в лучшем — за три дня. — А новые гибриды? — Думаю, они попадают в классификацию где-то между куколками и морфами, — ответил Дерил честно. — Я пытался адаптировать образцы тканей к изменениям, но мы теряли восемьдесят процентов образцов, а потом ты взорвал лабораторию. — А лошадки? — продолжал Алекс свой допрос. Здоровой рукой он снял руку Дерила с руля, давая понять, что ещё может вести машину сам. — Люди, побывавшие носителями? — переспросил учёный спокойным голосом. — Я не знаю, Саша. Мне нужно будет забрать у тебя образцы крови и тканей, прежде чем ты уедешь. — Всё, что угодно, если только я ещё смогу действовать после. — Тебе это обойдётся не дороже, чем драка на ножах или поход к врачу, — сказал Дерил мягким тоном, резко контрастировавшим с размерами его тела и обсуждаемой ими темой. — Назовем это «две пинты крови и пара унций плоти». Да это и будет обычный визит к доктору; мне нужно взглянуть на твою руку. Посмотрим, что можно сделать. Врачи в России желали тебе добра, но работу они сделали очень грубую. Алекс кивнул. — Тогда возьми пробы из верхнего левого трицепса. Мне ещё нужен мой протез, Дерил. — Я не намерен лишиться своего лучшего оперативника, но тебе понадобится серьёзное лечение, когда всё закончится. Слушай внимательно, Саша: когда я начну работу в новой лаборатории, тебя поблизости быть не должно. Никаких контактов, пока я не дам тебе знать. На всякий случай. — Неужели? — Неужели. Я говорю об этом, потому что тебе нужно быть в курсе. Ты должен знать, когда наступит точное время действовать. И вот это тоже: я хотел увидеть, станут ли дроны атаковать друг друга, и будет ли в таком случае СПИД распространяться через кровь. — Он сделал глубокий вдох и продолжал: — плохая новость: они вовсе не набрасываются друг на друга. Подопытные, с которыми я работал, были заражены одним типом Нефти. Я не знаю, какова будет реакция, если смешать Галф с Техасской или Сибирскую с Галф. — Ты узнаешь, — сказал Алекс. — В контейнере находится Галф. Старик поручил другому оперативнику раздобыть образец Техасской; мой контакт отправил сюда Сибирскую неделю назад. Она как раз должна прибыть в лабораторию. — Ладно. Хорошая новость заключается в том, что это не имеет определяющего значения. Заражают дроны друг друга контактным путём или воздушно-капельным, я узнаю, и быстро. Но, как бы то ни было, инфекция распространяется молниеносно. Эпидемия чумы по сравнению с ней будет выглядеть как очаг лёгкой простуды. — Для нас или для них? — спросил Алекс угрюмо. — Пока что — постучавши по дереву и если перестать избегать исповедника — я не смог заставить вирус прижиться в человеческой крови после адаптации к ДНК пришельцев. Но я не могу сказать, что станет с бывшими носителями, Саша. Поэтому мне нужна кровь, нужно, чтобы ты держался в стороне, пока я не удостоверюсь, что вирус-мутант не сможет пробиться через заслон, который Тихоокеанская Нефть поставила в твоей крови. Следующие несколько миль они проехали в тишине, пока Алекс обдумывал эти слова. — Ты уверен в том, каков будет масштаб эпидемии среди незаражённых людей? — Уверен. Более того, и Робертс был в этом уверен. Жаль, что он выбрал другую сторону. Он был гением в своей сфере деятельности, этого нельзя отрицать. — Мы не могли его использовать, Дерил. Нам нечем было на него надавить. Черный гигант принял это объяснение пожатием плеч. — Я в любом случае не мог больше с ним работать. Он смотрел слишком узко, сосредоточился только на своих проектах. Он ничего не видел за пределами своей лабораторной деятельности, даже последствий своих экспериментов. Он не мог даже рассмотреть моего настоящего потенциала за цветом кожи. Поэтому я заставил его поверить, что я ему не ровня. Я порой оставлял подсказки прямо у него под носом. Он не видел ни черта. Алекс на мгновение отвёл взгляд от дороги и уставился на Дерила; тот даже не обратил внимания. — Ты не полевой агент, — заявил Алекс гневно. — Нет. Я учёный и шпион. Делай свою работу, Саша, о моей я сам позабочусь. — И что же ты, нахрен, делаешь? — То, что мне положено. Если бы мы могли взять его с собой, он был бы полезен. Поэтому я позволил себе действовать по интуиции. Мои поступки не имели большого значения и уж во всяком случае не выходили за границы того, что может себе позволить любой компетентный ассистент. Алекс пожал здоровым плечом и решил оставить тему — нечего было мотать нервы попусту. — Ладно. Если ты голоден, на заднем сиденье есть еда. — Я хочу только добраться до лаборатории и приступить к работе. — Мы так близко к цели? — Я думаю, в течение ближайших двадцати четырёх месяцев мы сумеем заставить их убраться с нашей планеты. Мы станем слишком токсичной отравой, чтобы пробовать нас на зуб, — Дерил широко осклабился, выставляя коренной зуб с золотой коронкой. — Старик захочет устроить разбор полётов как можно скорее, — напомнил ему Алекс. — Как только у него будут результаты анализов, мы сможем начать планирование. Дерил зевнул. — Разбуди меня, когда приедем, ладно? Можешь начинать свой разбор полётов, как только мы получим плёнки. — Хорошо. Спи. — Если понадобится сменить тебя за рулем, тоже разбуди, — предложил Дерил, устраиваясь в кресле поудобнее. Пять минут спустя, впрочем, в салоне уже раздавался перекатывающийся, как шум прибоя, храп, сливающийся в контрапункт с негромкой передачей радиостанции, играющей рок-н-ролл. Шум не мешал Алексу размышлять; он правил машиной и улыбался. Внимание его лишь частично было сосредоточено на дороге; он обдумывал различные способы распространить мутантный вирус ВИЧ среди инопланетян. В зависимости от того, как происходило заражение среди дронов, некоторые планы могли отправиться в мусорную корзину, но зато сейчас у него было время спокойно подумать — драгоценная возможность, которую не следовало упускать. И союзников это тоже может задеть. Но как только деморализованный противник начнёт покидать Землю, как много союзников действительно таковыми останутся? Алекс пожал плечами. Безликие могли сохранить лояльность к людям после всего, а могли и не сохранить. Он, впрочем, предпочитал учитывать воздействие непредвиденных факторов, и таких же взглядов придерживался Старик. Впервые за долгое время он мог строить планы, рассчитывая на победу. Этого было достаточно, чтобы оправдать любую принесённую им жертву, любую ложь, любое совершённое предательство или убийство. Много ли людей могли сказать о себе такое? На его лице мелькнула печальная улыбка и тут же исчезла; он подумал о другом человеке, который мог счесть жизнь на таких условиях прожитой не напрасно. Нельзя сбрасывать Малдера со счетов. Хотя, видимо, придётся его похитить и запереть где-нибудь, чтобы он не вмешался в ненужное время. Хм. Дерил хотел привлечь к работе Робертса, потому что тот был гением. Малдер тоже гений в своём роде, когда нужно сдерживать пришельцев… и ФБР, и военных, и вообще кого угодно, кто перейдёт дорогу работе его логики. Наверное, мне нужно будет его похитить — и перевербовать. Планы распространения вируса множились на планы аргументированных споров с Малдером. И возможно — возможно — они даже могли сработать.