Практическое исследование

Илдис дописала фразу и в растерянности взлохматила челку рукой. Практическое исследование приняло совершенно неожиданный оборот, и теперь ей придется разговаривать с научным руководителем об изменении темы курсовой и объяснять сложившуюся ситуацию. Она не тешила себя надеждами, что это будет просто, профессора ведь не зря Бякусом прозвали. Но времени на проведение еще одной серии экспериментов не осталось – придется уговаривать, да еще и хроносхлоп просить (да владеет она научной терминологией, но об его название язык сломать можно!). Илдис знала все, что услышит: она не изолировала объекты на время своего вмешательства, отдала капсулы прежде, чем объяснила условия их использования… Оценка будет снижена как минимум на балл, а ей для стажировки на Венере были необходимы все двенадцать! Илдис малодушно тянула время: дважды проверила входящие сообщения, попила чаю, полила центаврийский кактус, покормила эндорианских тараканов. Наконец горестно вздохнула и отправила на коммуникатор Бякуса сообщение: «Прошу разрешения изменить тему моей курсовой работы с «Непорочное зачатие в средние века» на «Отношение к феномену мужской беременности в средневековье». После этого она сунула в рот любимую арцитуальскую конфету: к реакции Бякуса стоило подготовиться. Комм пиликнул оповещением, Илдис раскусила любимое лакомство и только тогда вернулась к переписке с куратором. Для своей работы Илдис выбрала несколько семей разного социального положения, роднило их одно — невозможность иметь детей. Правда, со временем выяснилось, что в действительности детей хотели лишь две пары супругов. Остальные же избегали этого счастья разнообразными способами; и если семена моркови были не так уж и экзотичны, то помет слонов и крокодилов — фу! Илдис даже не хотела знать неаппетитных подробностей. Крестьянка была небольшого роста, коренастой и добродушной. Супруг во всем ей соответствовал, разве что муж был ревностным католиком, а его жена уже готова была молиться кому угодно и теперь просила помощи у Великой Матери. Явиться в этом облике было совсем нетрудно. Илдис лишь добавила образу с сходства Девой Марией — крестьянин тоже должен был отнестись к ней с доверием. Илдис объявила супругам, что их молитвы были услышаны, и вручила им, павшим от почтения и страха на колени, два волшебных семечка. — Эти семечки надо проглотить, — Илдис только успела набрать воздуха, чтобы продолжить, как крестьянка сунула себе в рот одно семечко, второе втолкнула в рот мужу. Оба тут же поспешно сглотнули замаскированные капсулы эндогенезиса. И… приготовленная речь осталась не произнесенной. Илдис пыталась осознать произошедшее: они проглотили капсулы! Оба! Рикта, парень с биологии, сделавший эти капсулы в качестве своей курсовой, утверждал, что с эндогенезисом ребенка может выносить буквально кто угодно, но Илдис не собиралась проверять этот факт на практике! Теперь, правда, выбора у нее не осталось. — Вы дважды благословлены! — все же продолжила она после недолгого замешательства. — Берегите друг друга, и в скором времени у вас будут сын и дочь. Рикта новости обрадовался, сказал, что подобный эксперимент потянет на отдельное перспективное исследование, и пообещал помощь в наблюдении мужских беременностей. С дворянами вышло и того хуже. Дама из замка почти не выезжала, а ее муж, этот славный представитель рыцарского сословия, был не очень религиозен, зато жаждал подвигов. Своей готовностью сражаться с самыми причудливыми опасностями рыцарь напоминал Дон Кихота — персонажа древней книги. Ему Илдис явилась в образе почтенного старца-волшебника, чьи эликсиры похитил дракон. Старец воззвал к рыцарскому великодушию, и дворянин смело отправился на подвиг. Как, интересно, он представлял себе ящера, методично перебирающего хрупкие склянки? Илдис вот не смогла, а рыцаря легенда вполне устроила. Илдис пришлось сходить на свидание с противным Грилсом с инженерного факультета, чтобы тот одолжил ей свою роботизированную модель дракона, а потом еще на два — в качестве компенсации за нанесенный модели ущерб. Рыцарь очень ответственно отнесся к сражению с опасной тварью. В награду «волшебник» вручил ему три чудесных яблока, съев которые, его супруга смогла бы родить ребенка. Рыцарь преклонил колено и почтительно принял волшебные фрукты. Зная характер подопытного, легко можно было предположить, что угощением тот с кем-нибудь поделится, но хоть одно-то до жены он должен был донести! Жаль, что Илдис учла далеко не все: мужчина был не только щедр, но и несказанно рассеян. По дороге домой этот достойный человек проголодался и, отвлекшись на окружающий пейзаж, сжевал два яблока из трех. Третье просто выкатилось на дорогу, и Илдис пришлось отбирать его у деревенской свиньи — мало ли, вдруг бы капсула сработала. Это яблоко она вернула в сумку рыцаря, пока тот дремал на привале в лесу, и оно благополучно попало в руки его жены. Рикта воодушевился еще больше и снова пообещал помощь, а заодно позвал Илдис в кафе — обсудить открывающиеся перспективы. Нечаянно ставших подопытными мужчин следовало как-то назвать, Объект N1 и Объект N2 — звучало слишком скучно. Раз уж Илдис назвала рыцаря Дон Кихотом, крестьянин получил условное имя Санчо, по имени Санчо Пансы — верного оруженосца книжного героя. Первый триместр прошел спокойно, жены Санчо и Дон Кихота боялись поверить в свое счастье, их мужья уповали на удачу и скорую божественную помощь. Внешних изменений у подопытных пока не происходило, а отклонения в самочувствии всегда можно было списать на обилие пищи или ее недостаток, слишком долгий сон или его нехватку. Впрочем, Илдис предположила, что у Санчо и его жены изменения фигуры не будут заметны до самых родов. Их упитанные тела изобиловали разнообразными складочками, в которых вполне мог спрятаться беременный живот. К началу второго триместра обе женщины наконец поверили в то, что им предстоит прибавление в семействе, и начали извлекать из своего положения определенные выгоды. То крестьянке хотелось редьки, то даме — гранатов, то мела — обеим сразу. Нагрузка на их беременных мужей возросла — только успевали поворачиваться. Мужчины столкнулись у мелового холма неподалеку от деревни. Санчо сидел в тени, отдыхая от капризов супруги, Дон Кихот устроился неподалеку. Характер не позволил Санчо долго сидеть в молчании: — Вот приехал за мелом, — пояснил очевидное он, — пятнадцать лет женат, но только теперь ждем в семье первенца. Следом Санчо рассказал о пользе искренней молитвы и семечках. Сходство их ситуаций так поразило Дон Кихота, что он в свою очередь рассказал о волшебнике, драконе и яблоках. Семечки ли, яблоки — вмешательство высших сил было несомненным. Как-то незаметно разговор перешел на женские капризы, потом на то, что переносить эти капризы им, уже не юным мужчинам, не так-то легко. Даже признаки их собственных недомоганий были похожи: частая слабость и бурление в животе. Впервые найдя в ком-то столь живой отклик и взаимопонимание, мужчины так обрадовались, что договорились встретиться здесь же через пару дней. Их супруги мела больше не просили, но это уже не могло остановить беременных мужчин. Рикте, наблюдающему за влиянием капсул эндогенезиса на организм мужчин, так было даже удобнее, он установил на холме замаскированное диагностическое оборудование, а Илдис — звукозаписывающую аппаратуру. Теперь они часто обсуждали полученные данные за чашкой чая, и это было отличным бонусом к работе. Следующие три месяца встречи у мелового холма продолжались, пока на беременных мужчин наконец не снизошло озарение. Однажды Дон Кихот болезненно скривился и потер поясницу, и это движение очень напомнило Санчо такое же движение у жены, а потом рыцарь знакомым же жестом поддержал свой потяжелевший живот. В этот момент в животе у Санчо снова забродило. Он приложил к животу ладонь и почувствовал выпуклость, точно такую же, как вчера у жены — ребенок в ее чреве разгулялся, и Санчо пытался утихомирить его поглаживанием. Санчо ахнул и тут же выложил все своему высокородному приятелю. Даром что он стоял на социальной лестнице значительно ниже, к рассеянному и непрактичному Дон Кихоту крестьянин относился почти снисходительно. Дон Кихот ощупал свой живот, удивился его размеру и осел на ближайшую кочку. Санчо же продолжал водить рукой по своему телу, с той лишь разницей, что теперь комментировал свои ощущения. — Два семечка! — наконец вспомнил он. — Три яблока! — откликнулся рыцарь. Посовещавшись, мужчины решили, что должны сообщить обо всем супругам. Не годилось скрывать от них столь важные обстоятельства, да и изменить немного их отношение было бы неплохо. Их мужья тоже были беременными, должны же жены их понять! Женщины их поняли не сразу: сначала отмахивались, потом проверяли, нет ли жара, придирчиво ощупывали живот. В конце концов, обе поверили, что прибавления в семье будет вдвое больше, чем ожидалось. Практичные жены велели своим мужьями быть поосторожнее, чтобы не выдать свое состояние невежественным и грубым согражданам (жена Санчо выразилась иначе — этим остолопам), а заодно озаботились поиском особой повитухи. Дон Кихот сразу решил, что надо искать давешнего волшебника, и нечаянно проговорился жене о втором счастливце, получившем чудо мужского отцовства, пусть и из других рук. Рыцарь хотел просить волшебника о помощи им обоим: не беспокоить же Деву Марию по пустякам. Жена Дон Кихота оказалась дамой любопытной и упрямой. До сих пор у нее не было возможности хоть с кем-то обсудить случившееся с ней чудо из опасения, что ребенок, зачатый с помощью колдовства, будет объявлен нечистым. Жена Санчо могла стать для нее идеальной собеседницей, кто еще смог бы понять ее надежды и тревоги? Ведь с ней и ее мужем произошло почти то же самое. Таким образом, тщательно снаряженные Дон Кихот и Санчо оказались на пути к пещере дракона, пока их жены дожидались новостей в замке, делясь друг с другом своими историями. Дон Кихот и Санчо не спешили, поэтому у Илдис хватило времени придать пещере жилой вид, но переодеваться в волшебника она на этот раз не стала: прежний наряд, парик и борода были взяты напрокат, а найти похожие она не успела. Она и любопытный Рикта встретили путников у входа, представились учениками мудрого старца и предложили свою помощь в его отсутствие. Рикта сразил мужчин, точно определив сроки их беременностей и пол будущих детей. Количество детей у Дон Кихота изрядно того удивило — он и не предполагал, что их будет двое, — но Илдис напомнила о яблоках, и тому пришлось признать: два яблока — два ребенка. Довольно убедительно. Рикта предлагал извлечь детей чуть раньше срока, не дожидаясь начала родов. Родить своих детей самостоятельно мужчины в любом случае бы не смогли, а он мог и не успеть вовремя оказать им помощь. Сложность была в том, что их жены еще не разродились бы к тому времени, а значит, объяснить появление детей было бы весьма сложно. Илдис и Рикта отправили посетителей в замок, пообещав, что волшебник сам навестит их, а Илдис не могла больше малодушно оттягивать разговор с куратором о теме курсовой и хроносхлопе. Начать она решила с темы курсовой. Профессор Бякус явился на базу практикантов на следующий день. Илдис выслушала возмущенную речь профессора, смиренно покивала головой. В заключение Бякус решительно отказал во временном скачке для подопытных и взял яблоко со стола Илдис. Кто же знал, что Бякус такой бесцеремонный? Тот проглотил яблоко в один присест, и вот тогда Илдис схватилась за голову: «Яблоко! Эндогенезис! Яблоко! Запасная капсула!» Профессор не сразу понял, что именно он съел, но вот когда понял… В итоге все оказалось не так страшно: Бякус сжалился и выхлопотал для Илдис разрешение на хроносхлоп, Илдис в образе волшебника вместе с Риктой явились в замок и объявили, что мужчин придется забрать в пещеру и до рождения детей погрузить в волшебный сон. Почти так они и поступили, только после усыпления переместили Дон Кихота и Санчо на базу, где из них извлекли здоровых младенцев. После этого и отцов, и детей поместили в хронокапсулу и перенесли на месяц вперед. Успели как раз вовремя: их жены накануне уже разрешились от бремени и теперь ждали новостей о судьбе своих половин и младенцев. Рождение двойни в деревне и тройни в замке стало новостью года, но все сошлись на том, что за пятнадцать лет молитв в бесплодных браках можно еще и не такое вымолить. Илдис и Рикта благополучно сдали курсовые, после чего сходили наконец на настоящее свидание. А Бякус подобрел и превратился в день ото дня круглеющего душку: оказывается, они с мужем давно мечтали о ребенке. Но больше он никогда ничего не брал со столов на базе практикантов без спроса. Мало ли, что там лежит.