Девочка и Змей

Только две вещи бесконечны: Вселенная и человеческая глупость, но насчёт первой я не уверен. (с) А.Эйнштейн

      Наверное, именно это называется «глупостью» среди умудренных взрослых и «лихостью» среди не менее умудренных подростков. Девочка со с туком поставила опустевший стакан на край барной стойки. Запивать непонятные таблетки алкоголем – сумасшествие, но что поделать, если она хочет оказаться внутри сумасшествия вновь? Если хочет вернуться на тот далекий берег и неважно, если там по-прежнему не будет леса, а только серый песок и узловатые иссохшие деревья? Главное, что снова можно будет рисовать, можно будет мечтать, лежать на тяжелой, прозрачной воде вдалеке от берега, грызть кислые яблоки и разговаривать с ним. Да, это главное.       Бывают ли сны такими реальными? Такими повторяющимися? Бывает ли, что после снов остаются свежие царапины, а к ногам прилипают колкие песчинки? Или это были просто болезненные видения, возможно болезнь, из тех, что так любят обзывать звучными словами, наподобие «шизофрении»? Или, может быть, это было наяву? И тогда последний берег просто исчез, растворился, перестал существовать? Нет, об этом лучше не думать. Лучше верить, что вот сейчас запрещенное лекарство подействует, унесет ее за собой в привычный и знакомый мир грез, а там ее будет ждать… - Ты с ума сошла! – ой. Такой ярости в знакомом голосе Девочка еще не слышала ни разу. – Спятила?! Куда ты нас закинула? Я не могу разглядеть свой хвост! Единственным возможным ответом показалось повиснуть на шее и поболтать ногами. Осталось всего ничего – найти шею. По голосу. В этой странной, кружащейся темноте. Разумеется, первым делом она наступила на толстый, чешуйчатый хвост. …Спустя десяток неудачных попыток и полчаса времени, пока потирались оттоптанные ноги и хвост велась неспешная, почти литературная беседа. - Так как там у вас все-таки? – привычный шелест чешуи, когда на ней пытаются устроиться как в кресле, с ногами. - Да все так же. Яблони цветут, олени носятся стадами, расплодились зараз-з-зы… Пытаюсь вырастить персиковое дерево из косточки, – голосом ехидным и довольным одновременно. - Персики не растут в песках. - Там уже давно не песок. - А море? - Море было, есть и будет, что с ним станется. Ты вот лучше скажи мне, наконец, где мы сейчас? - Не знаю. Я вообще-то хотела попасть на Берег. - А вместо этого вытащила и себя и меня не пойми куда. Так вот оно коварство женщин человеческих, описанное в неких источниках… - Да кто бы говорил! Ты вообще враг рода людского по тем источникам! - Я часть той силы, что…Ой! – Девочка прикрыла глаза, выдохнула через нос, досчитала до пяти и открыла глаза с твердым намереньем любыми методами убедит этого шута взять ее с собой на Берег… …Перед глазами смутным пятном маячило что-то отдаленно напоминающее люстру в ее комнате. Голова трещала, во рту было сухо и колюче, как в пустыне, виски были мокрыми от пота и сознание царапали последние напоминания о наркотических видениях. Кажется, там было что-то знакомое…Что-то очень знакомое.