Старинная гравюра

      Века назад в каком-то королевстве Лишь сила стали правила закон. Легенды, страх, как в театральном действе, Поход крестовый, недруг полонён.       Предательство, дорога, скрежет лат. Войска завоевателя в пути. И нам уже не повернуть назад. От битвы, от меча здесь не уйти.       У поля нынче странный красный цвет. Цвет мужества, цвет крови, цвет беды. На небольшом клочке оставим след. В своей несправедливости тверды.       Средневековье, странная пора. Тут магии рассвет и ворожбы. С войной и властью - вечная игра. Легенды, вера, в замке - знак судьбы.       Средневековье, ты вернись назад. Ты слышишь, как мечи звенят в пути. Вы - дети тех, кто там шагнули в ад. Наследники и рыцари твои.       Вы ищите забвения в бою, Пусть век не тот, хоть клятвы на кровИ. Средневековье, миссию свою, Ты заверши, к себе их призови.* POV ВладимИр Лист первый       Сколько я себя помнил, я каждое лето проводил у бабушки в деревне в старинном доме. Деревня была отдалённая и заброшенная. Молодёжь давно разъехалась по городам, моих ровесников не было, что, к слову сказать, меня не очень напрягало.       С рождения я был «вещью в себе», не любил шумные и подвижные игры, но обожал посидеть в тишине своей детской и поразмышлять. Потом мама, научив меня читать в три с половиной года, открыла мне волшебство книг. Теперь у меня был свой мир: сказки, приключения, путешествия, дуэли, благородные герои и спасение прекрасных дам.       Поэтому переезд в деревню я воспринимал, как одно из приключений. Особых развлечений там не было, кроме ловли рыбы на рассвете и дедушкиного кабинета. О, когда я попал в него впервые, я был ошарашен при виде огромного количества старинных книжных шкафов и книг.       Книги были очень старыми, некоторые хранились в специальных стеклянных саркофагах, и к ним можно было притрагиваться только в специальных перчатках. Многие книги были на иностранных языках, но, так как моя бабушка в прошлом работала учителем иностранных языков, это вскоре перестало быть для меня проблемой.       К шестнадцати я довольно свободно читал и разговаривал на немецком, английском и французском, а также мог, напрягшись и со словарём, переводить тексты на латыни.       А ещё на стенах кабинета висели старинные гравюры. На одних можно было рассмотреть средневековый замок, на других пейзажи какой-то незнакомой страны; но одна из гравюр была самой, на мой взгляд, удачной.       На огромной лестнице, спускающейся к пруду, сидела девушка и играла на арфе. Легкий ветерок, казалось, шевелил пряди её длинных распущенных волос, и думалось, что если очень сильно прислушаться, можно услышать музыку. В пруду плавали два лебедя. Нельзя было в деталях рассмотреть лицо девушки, по мне оно казалось прекрасным.       Все гравюры были в неважном состоянии, потому что бабушка была уже очень стара; и сил, и средств на ремонт дома не хватало. Крыша кабинета протекала при сильном ливне или обильном снегопаде, кабинет протапливался плохо; и всё это очень сильно влияло на состояние гравюр.       Я помогал бабушке, как и чем мог. Научившись держать молоток и забивать гвозди, я, бесстрашно забравшись на крышу, латал течи, делал косметический ремонт в кабинете, пытался реставрировать старинную мебель. Но Время было сильнее меня и разрушало всё быстрее, чем я успевал починить.       И однажды оно отняло у меня бабушку. Она уснула тёплым летним вечером, когда за окном пел соловей, чтобы никогда не проснуться.       Похороны я помню плохо, в голове всё смешалось и прояснилось только тогда, когда отец, сидя вечером за ужином с грустью сказал, что дом надо продавать. Вот тут впервые я очнулся от своих грёз и мечтаний и твердо сказал: «Нет».       Отец очень удивился, Это было видно по его глазам, по удивлённо раскрытому рту, по замершей в руке и не донесённой до рта вилке. - Сынок, мне очень приятно, что ты так хорошо и преданно относился к бабушке, но дом стар, он вот, вот разрушится, если мы не продадим его сейчас, потом он никому не будет нужен. - Тогда в нём буду жить я. - Но он далеко от города. Как ты будешь добираться до института (я тогда отучился первый год в педагогическом институте на историческом факультете)? - Как-нибудь доберусь. Но дом я продать не позволю. Здесь прошло моё детство, здесь мои книги и гравюры. Здесь память. Здесь я стал тем, кто я есть.       Тут в наш разговор вступила мама. Как всегда мягко и спокойно, она предложила нам обоим успокоиться и обсудить создавшуюся ситуацию. - Если мальчик хочет жить в этом доме, пусть живёт. Я сама очень люблю и ценю это место. Мы будем навещать сына по выходным, праздникам и в отпуске. Он уже взрослый. Пусть попробует. А насчёт института, отдай ему свою старую «Волгу», что пылится и ржавеет в гараже. Ты всё равно уже столько лет на ней не ездишь, а ему на первых порах она очень пригодится.       Отец повздыхал, поворчал, но мама налила ему ещё чашку чая, погладила по волосам, поцеловала в щёку, и отец успокоился.        Утром он сказал мне: - Пошли оформлять дом и машину на тебя, а потом в гараж. Приведём нашего конька в цивильный вид.       Вот так в возрасте 19 лет я стал обладателем старинного дома и капризной, но выносливой машины. Лист второй.       Поступление в институт и учеба там не решили проблему моей застенчивости и отрешенности от мира. Мне не по душе были многие мои однокурсники, у которых на уме была не учёба, а выпивка, наркотики и беспорядочный секс. Я встречался с ними каждый день, здоровался, перекидывался парой фраз, и на этом наше общение заканчивалось.       Воспитанный на книгах и рано обученный иностранным языкам, я учился легко. Многие зачёты и экзамены получал "автоматом", но в душе после смерти бабушки образовалась пустота. И ни чтение, ни приведение в порядок старого дома не заполняли её.       Мне становилось немного спокойнее только тогда, когда я разжигал в кабинете камин, зажигал свечи и садился в кресло с чашечкой кофе перед гравюрой с изображением девушки. Я смотрел на неё, пытаясь в воображении воспроизвести в деталях её лицо. Я придумывал историю её жизни. Я жаждал услышать, что же она играет, все эти годы.       И однажды я услышал.       На улице выла и плевалась метель. Я приболел и не пошёл в институт. Растопив камин, можно сказать, раскочегарив его во всю мощь, я уселся в кресло, закутавшись в бабушкин плед, и, как обычно, стал рассматривать девушку, прихлёбывая из чашки горячий липовый чай с мёдом.       И тут это произошло… Музыка возникла из ниоткуда, она заполняла мою больную голову, разливаясь по телу прохладой и умиротворением. От неё стало легче дышать, головная боль прошла, зрение как будто улучшилось, и я увидел лицо девушки так ясно и четко, что даже не удивился.       Оно было именно таким, каким я его себе представлял многие годы: огромные, чуть раскосые зелёные глаза, курносый нос, полные чувственные губы, удлиненный овал лица, на лбу задорные кудряшки челки.       Меня заворожило в ней всё: маленькие ушки с красивыми старинными серьгами, длинная шея, необыкновенно густые длинные рыжие волосы, изумрудное платье эпохи Людовика 16 с низким корсажем и широкими длинными рукавами, которые казалось, струились по рукам, когда она перебирала струны арфы.       Девушка была довольно высокая и плотная, примерно одних со мной лет. Она играла эту целительную мелодию и что-то напевала про себя.       Вдруг мелодия оборвалась, девушка посмотрела мне прямо в глаза и низким певучим голосом произнесла: - Мне жаль, что ты заболел.       Я почему-то не удивился (решив для себя, что у меня температура, и я вижу горячечный сон) и ответил: - Сейчас многие болеют, эпидемия гриппа. Но я рад, что болен, иначе не увидел бы и не услышал тебя.       Девушка рассмеялась. Эхо её смеха рассыпалось колокольчиками по саду, по пруду, по моей комнате. - Это не сон. Ты видишь и слышишь меня, потому что пришло Время, потому что ты мне нужен, а я нужна тебе.       Я не спорил, мне было спокойно и хорошо. Теплый ветерок ласкал мою голову, пахло приятно и странно какими-то незнакомыми цветами. На гравюре было лето, сад и девушка манили меня. И когда она сказала: «Иди ко мне!», я встал с кресла, скинул плед, поставил на столик чашку и … шагнул в гравюру. Лист третий.       Я очутился на лестнице рядом с девушкой, про себя отметив, что не ошибся насчёт её возраста. Она действительно была или казалась моей ровесницей. - Присаживайся и успокойся. Ты должен осознать, что это не сон, не бред, это всё реально. И я люблю тебя, ВладимИр.       Вот тут я действительно был ошарашен. Услышать признание от такой красавицы, оказаться с ней рядом – это было пределом мечтаний, но во сне, а не на яву.       Я ущипнул себя за ухо, стукнул кулаком по ступеньке. И… почувствовал боль. Девушка засмеялась в голос. - Я так и знала, что с осознанием реальности происходящего будут проблемы. Повторяю ещё раз, что ты не спишь, не болен и не сошёл с ума. Ты у меня в гостях. Кстати, а бабушка твоя - молодец. - Почему? - всё ещё ошарашенный, но уже старающийся взять себя в руки, прошептал я. - А как ты думаешь, на каком языке мы общаемся? - А разве не на русском? - Конечно, нет. Мы разговариваем на староанглийском. А он похож и на латынь, и на немецкий, и на французский.       Тут только до меня дошло, что выговор у девушки странный, как будто она приехала из-за границы. - Но я же тебя прекрасно понимаю! - Вот я и говорю, что бабушка твоя - молодец. Обучая тебя языкам, она давала тебе читать не только современную литературу, но и старинные рукописи. - А откуда ты знаешь про мою бабушку и про меня? - Все эти годы не только ты смотрел на меня. Но и я пыталась понять и принять тебя, твой мир, твои мысли. - Ты и мысли умеешь читать? - Нет, не умею. Но когда ты приходил работать или читать в кабинет, ты, не замечая этого, разговаривал сам с собой вслух. А я умею слушать и анализировать!       Я почувствовал, что окончательно пришёл в себя (хотя нереальность происходящего ещё царапала душу): - Как тебя зовут? Где я? И что всё это значит? - Как много вопросов! - она опять рассмеялась. -Давай начнём с самого простого. Я – Хельга, но для друзей я – Хель. - Какое необычное и жёсткое имя для такой красивой и милой девушки. Ведь, если я не ошибаюсь, твоё полное имя скандинавского происхождения, означает «святая», а вот уменьшительное - более грозное – повелительница мира мёртвых, дочь коварного рыжего бога Локи, которая забирает в своё царство умерших людей.. Но не воинов. Тех забирают с поля боя валькирии. - Для студента-историка второго курса очень даже неплохо. Ты практически всё угадал про меня. - Так я умер и попал в твоё царство? - Нет. Но из своего мира ты исчез. Пока не буду объяснять, как и зачем. Тебе надо окончательно придти в себя. Пойдём, я покажу тебе сад.       Она взяла меня за руку и повела за собой вверх по ступеням. Я интуитивно обернулся и увидел, что арфа продолжает играть сама по себе, но музыки уже не слышно. Хель тоже обернулась, перехватила мой взгляд и объяснила: - Это бесшумная волшебная арфа. Музыка становится слышна, только если к ней прикоснутся человеческие руки. Арфа улавливает настроение и передаёт его в музыкальном пассаже. Если человек расстроен, она улучшит его настроение, если болен, как в твоём случае, то исцелит. - Так я всё-таки болен? - Ты был болен там, в своей реальности. А здесь ты здоров. - И она опять потянула меня за собой.       Лестница была очень длинная и крутая, но я этого не ощущал. Я просто чувствовал свою руку в её руке, я просто шёл за красотой, и мне было спокойно и легко.       Хельга молчала, только несколько раз останавливалась и вглядывалась в моё лицо, как будто решала какую-то сложную проблему или пыталась ответить на вопрос, тот или нет человек идёт с ней.       Наконец, лестница закончилась, и мы очутились на зелёном, даже изумрудном лугу, полном золотисто-жёлтых одуванчиков. И тут я почувствовал, что устал. Хельга мгновенно обернулась ко мне и сказала: - Ты устал. Тебе надо отдохнуть. - Но ты ещё не показала мне сад. - У нас будет много Времени, а сейчас отдохни.       У моих ног появился ковёр со множеством разноцветных и разновеликих подушек. И сам не понимая, как, я ничком упал на эти подушки и погрузился в сон. ______ *Мой перевод песни "Средневековье" рок-группы "Tierra Santa" Оригинал текста: Hace ya mucho tiempo en un reino desigual la fuerza del acero reino. Fueron siglos de cruzadas de leyendas y temor de conquista y traicion Medieval. Por los caminos cabalgo la tropa del invasor y las espadas sonaran la batalla comenzo. De rojo el campo se ti;o con sangre y con valor por un poco de tierra mas sin justicia ni temor. Y la magia surgira en el reino medieval. Medieval una ;poca de guerra y poder. Un lugar de castillos de leyendas y de fe. Medieval una epoca que quiere renacer. Un lugar de misterios de leyendas y de fe. Por los caminos van dispuestos a luchar ellos son hijos del reino medieval. Son herederos de la raza singular que en otro tiempo buscaron libertad