Мальчик, который умел летать

      Маленькие хрупкие пальчики ловко подхватывают очередной лист белоснежной бумаги, свет от которой, отражаясь, казалось, мог осветить целую комнату. Нежные ручки аккуратно сворачивают уголки, а пальцы тщательно проводят по линиям сгиба. Еще пара таких движений — и небольшой самолетик готов. Создатель этого маленького чуда в очередной раз улыбнулся своей работе и поднес его вплотную к глазу, рассчитывая с какой силой и в каком направлении кинуть его. Убедившись в правильности своих действий, мальчик отвел руку в сторону и кинул самолет в приоткрытое окно, напротив которого он и сидел. Белоснежная игрушка совершила несколько петель в воздухе и приземлилась на заросший газон перед крыльцом соседнего дома.

***

      Складная дверь со свистом взлетела вверх, пропуская во мрак лучи света, в которых виднелись крупинки летающей пыли. Я нагнулся за первой тяжелой коробкой вещей, оттащил ее к краю, с усилием поднял и направился к крыльцу. На самом деле я не ожидал, что однажды мы с семьей переедем из столицы, где у нас была своя уютная квартирка, в сравнительно небольшой тихий город, где теперь у нас есть целый двухэтажный дом.       По приезде окружающие смотрели на нас очень пристально. Видимо, настолько сильно мы отличались от всех, кто здесь живет. Соседские дети прятались за углами, откуда торчали лишь головы, а их глаза пожирали открывшуюся для них картину и все действие, происходящее на ней. В том числе и меня. В том числе и большой грузовик с вещами. Он всего лишь занял половину проезжей части, но кто знал, что здесь такие узкие дороги. Мой отец, из-за которого мы и переехали, осваивался сегодня на новом рабочем месте, поэтому вся ответственность за вещи и разгрузку их из машины легла на меня.       Пытаясь не споткнуться, я медленно двигался с тяжелой коробкой в руках, но яркое солнце так и норовило заглянуть под ресницы, призывая бросить все это дело и прилечь, позагорать, полениться. Я не рассчитывал, что в осенние месяцы здесь будет настолько тепло и солнечно.       Ступив еще пару шагов, я почувствовал, как под одну из ног попалось что-то мягкое и шуршащее. Любопытство взяло верх. Мне пришлось поставить коробку перед собой на землю и присесть, чтобы поднять другой заинтересовавший меня предмет. Это был бумажный самолетик. Белоснежный и аккуратно сложенный. Я покрутил небольшую вещь в руках, в надежде найти скрытое послание, но в итоге разочаровался и бросил его в урну, ведь теперь он был обычным мусором. Как только я еще раз поднял эту тяжелую и злосчастную коробку, в затылок мне кольнуло что-то невесомое и острое.       — Ауч. Эй! Кто это кидается?  — я потер голову свободной рукой и обернулся к машинам, где поймал недоумевающий взгляд младшей сестры. Посмотрев вниз, я заметил еще один бумажный самолетик.       — Так, ладно, это уже не смешно. Лекса, если это ты, то прибирай хотя бы за собой. — Поворчав, все-таки поднимаю и этот самолетик, такой же аккуратный, но уже не такой привлекательный, как первый.       — Что сразу я! Я из машины даже толком не вышла, а уже виновата, — громко пропищала сестра и обиженно влетела в дом.       — Доминик, не донимай сестру. Лучше поторопись, вещей еще много!  — Вслед за ней из машины вышла мама, собирая темными очками непослушные светлые волосы, как ободком.       Судя по всему, разгружать все коробки в одиночку я буду до вечера. В принципе, я и должен был это делать один, потому что не позволил бы маме или сестре даже приближаться к тяжелым коробкам. Подняв недовольный взгляд на соседний дом, на который не обращал внимания раньше, я увидел, как из приоткрытого окна вылетел самолетик и, совершив крутое пике, застрял в листве дерева. Так вот кто проказничает!       — Я уже иду, мам, — с некоторым опозданием отвечаю на мамину реплику и забираю наконец вещи, забегая в дом.       Единственное, что напоминает о прежнем месте жительства — стиль, в котором все было обставлено внутри. Кажется, будто снова вошел в то место, которое помнил из детства. Мама и папа любят, когда дома ничего не отвлекает, поэтому интерьер получился очень сдержанным, и не содержал в себе цветового шума. Расхаживая в поисках своей комнаты, я повернул в другую сторону второго этажа нашего дома, так как одну из спален уже заняла сестра. Мне на самом деле было все равно, где расположиться. Это имело бы значение, если бы я был помладше, как она. Но вот, я со вздохом прохожу внутрь светлой комнаты в конце коридора. Первым на глаза мне попалось большое окно, выходящее прямо на соседний дом. А окно того самого проказника находилось почти напротив, и сейчас из него высунулись длинные белые занавески, подбрасываемые ветром. Надеюсь, оттуда не кидают ничего потяжелее бумаги.       За все время угрюмой и утомительной работы грузчиком я натыкался не только на резвившихся детей, но и на любопытных зевак в лице их родителей, проходящих мимо или нагло стоящих рядом с машиной, прямо как в музее. Это подбрасывало угля в горящий огонь злости внутри меня, готовый вот-вот испепелить всех окружающих. Моему терпению есть предел. Но нужно держаться.       Уморившись на жаре, я мечтал лишь о холодной воде из душа, поэтому со временем мне стало все равно на то, кто там что смотрит, и кто там что спрашивает. Пот градом стекал по вискам, шее; капли заползали под ворот футболки, а мокрая черная челка прилипла ко лбу. Глядя на мои страдания, заботливая сестра, отойдя от обиды, надела мне на голову один из ее ободков, зачесав челку назад, когда я, нагнувшись, из последних сил тащился в дом.       К концу дня я заслуженно расположился в тени от широких ветвей дерева у крыльца, раскинув руки и ноги в стороны и вдыхая свежий воздух всей грудью. Основные вещи уже были внутри, а оставшуюся мелочь сестра с мамой, несмотря на мои слабые возмущения, донесли сами. Никогда в жизни так не жалел, что ношу темную одежду. Это все, конечно, прекрасно и стильно, но не практично, в особенности с нынешним климатом. Черный, мокрый и ужасно горячий ком из моей футболки расположился рядом на траве, в то время как моя грудь вздымалась и опускалась от глубоких вдохов.       — Молодец! Доминик сегодня славно поработал и заслужил душ первым! — Лекса приблизилась ко мне и разлеглась под боком, повторяя положение моего тела.       В ответ я лишь воспроизвел жалобно-победный недостон-недовой и перевернулся на живот, пытаясь встать на каменные ноги. В этот самый момент к дому подъехал автомобиль, за рулем которого был отец. Вот теперь, наконец, этот день подошел к своему логическому завершению.

***

      Убийственно громкая трель будильника по утрам — точно изобретение самого сатаны. Учитывая вчерашний насыщенный работой день, я удивился, как мне вообще хватило сил открыть глаза, да еще и сесть на кровати. Мне, с моим режимом совы, крайне тяжело адаптироваться по утрам.       — Ура! Школа! Новая школа! Новые уроки! Новые знания! — Сестра с криками носилась по дому, переворачивая все с ног на голову. Она такая наивная, не осознает всей трагичности школьной жизни. В старших классах, думаю, она познает истину. Так что сегодня меня наградили будильником в квадрате.       Одарив Лексу утренним я-готов-убивать взглядом, я перетек из жаркого помещения комнаты в прохладный душ, а затем, освежившись, спустился за завтраком. Малая носилась вокруг, подавая вещи, сложила учебники и приземлилась за стол напротив меня, сходу намазывая тост пастой. Может быть она от розетки ночью заряжается? Мне бы тоже не помешало. Наш отец, видимо, встал раньше всех, потому что был уже одет и доедал свой завтрак, неторопливо листая новости в планшете. Я, наверное, один такой дефектный в семье — не имеющий способности к энергичности и бодрости по утрам. Поздоровавшись со всеми, мама вошла в кухню, положила нам с сестрой обеды для школы, поцеловала и пошла собираться на работу, наполнив пространство тонким запахом своих духов, перебивающих аромат кофе.       — Кто кого подвозит, дорогая? — Отец отправился сливать горячий кофе из турки в термос.       — А разве мы их по отдельности везем? Я надеялась, что Ник проводит сестру в класс. — Мама вошла в кухню, приглаживая на ходу юбку.       Я лишь успевал переводить взгляд то на одного, то на другого, медленно пережевывая кусок тоста.       — Я уже взрослая! Сама могу дойти, — насупилась сестра. — Я что, по вашему, номер кабинета не запомню?       — Хорошо, дорогая, уговорила. — Мама поцеловала ее в лоб. — Езжай тогда с папой, он уже готов. А я подожду, когда Доминик соберется. — В мою сторону был брошен неодобрительный взгляд.       Я поднял руку вверх, извещая что «пару мгновений и я готов», и правда был готов через некоторое время.       Мама высадила меня у ворот старшей школы, и я сразу же направился внутрь в поисках нужного кабинета. Побродив по широким пустым коридорам, я осознал, что все же опоздал на начало урока. Мысленно дав себе пощечину, я обнаружил нужную мне дверь и толкнул, совсем не рассчитав свои силы. Видимо, руки разучились крепко держать что-либо после вчерашнего. Дверь с грохотом отлетела прямо в стену, и на шум обернулся в недоумении весь класс.       — А, вот и он, новый ученик, — учитель чуть приспустила очки на переносице, оставляя галочку в списке.       — Здравствуйте. Да. Можно мне пройти в класс? — Смущенно переминаясь с ноги на ногу от неловкости, я блуждал своим взглядом по присутствующим. Не люблю опаздывать из-за таких моментов, но все равно умудряюсь постоянно это делать. Все-таки, я родился дефектным.       Передо мной в помещении находился обычный десятый класс. Я внимательно пробежал глазами по ученикам, пока с осторожностью прикрывал злосчастную дверь, и зацепился за одного интересного человека с последней парты. Мое внимание сразу привлекла его светлая голова. Светлая в плане того, что волосы были не желтого, не пшеничного, а скорее, седого оттенка*, я полагаю. И дело было бы совсем не в волосах. Как я успел заметить, он сидел один, и вместо соседа на второй половине парты лежало с десяток маленьких белых оригами, которые я так и не смог разглядеть. Сам он продолжал что-то делать руками и единственный не обернулся на страшный шум, созданный мною. Ссутулившись за партой, он выглядел еще более маленьким, чем он был на самом деле. В плане роста и комплекции. И самое главное, никто на его занятие никак не реагировал. Учитель не делал ему замечаний, судя по всему. Мне в моей прошлой школе делали выговоры за то, что я слишком сильно тряс пол ногами во время контрольных работ. Ну, не умею я по-другому справляться с напряжением. Собственно, все эти умозаключения в моей голове заняли буквально пару секунд, пока я ожидал утвердительного кивка от учителя и приземлялся за парту крайнего ряда. Все были сосредоточены на трагедии Шекспира, так что и я, покрутившись на месте, быстро втянулся в процесс.