Принц и нищенка

      Волнение начало нарастать, когда Алина уже пятый раз не могла дозвониться Вике. Подруга просто не брала трубку. Это очень настораживало. Тогда девушка решила пойти на отчаянный шаг: она набрала маму Вики. Вдруг девушка просто спала, а телефон стоял на беззвучном режиме — мало ли!       Мать ответила почти сразу, и, услышав в её голосе волнение, Алина поняла, что что-то не так.       — Здравствуйте, а Вика почему не отвечает на звонки?       — Викуля в больнице… Она выпала из окна, когда мыла его… Она жива, но вся в ушибах и ссадинах.       — Как так?! — у Алины аж уши заложило от этой новости. Она знала, что семья Одинец жила на первом этаже, но всё равно окно находилось не в десяти сантиметрах от земли. К тому же площадка под окном была полностью заасфальтирована.       — Не знаю, там упасть нереально, только если самому прыгнуть! Но зачем это ей?! Она такая потерянная в последнее время, совершенно не понимает, что творит. Я уже себя плохо чувствовать начала из-за этого.       — Вы только не паникуйте, я попробую с ней поговорить, — заверила отчаявшуюся женщину Алина, хотя понятия не имела, как говорить с подругой.       — Да я не уверена, что тебе удастся что-то выяснить. Она нам ничего не говорила, — вздыхала тётя Нина.       — Может быть, мне и расскажет… Ладно, я всё равно к ней приеду сейчас.       На сборы девушка потратила от силы минут десять, поменяв лишь домашний халат на джинсы и футболку. На ноги она быстро надела балетки и поспешила на улицу.       Как назло, по пути Алина попала в небольшую пробку, в которой застряла на полчаса. Судорожно глядя то в телефон, то на дорогу, она проклинала всех и вся. Ну какая же напасть! В салоне из-за прямого солнца стало жарко, и девушка спустила стекло. Она посмотрела на соседнюю полосу, где стояла целая вереница машин, и увидела, что в такси, которое стояло прямо напротив, тоже опустилось стекло, и в первое время Алина даже отказалась верить своим глазам. На неё смотрел Никита. Никита Алексеев. Неожиданно для самой себя девушка резко отвернулась и взглянула в зеркало под лобовым стеклом, поправляя волосы. Чёрт. После ночи она выглядела ужасающе, а утром даже не накрасилась. Ну и хрен с ним, какой макияж, когда её ждёт подруга! А эта тупая пробка портит всё. Чувствуя на себе пристальный взгляд, Алина мысленно говорила: «Хватит пялиться уже». Не выдержав, она опять посмотрела в сторону такси и поняла, что не ошиблась: Алексеев продолжал прожигать её взглядом. Она уже хотела было что-то язвительное прокричать ему, но вовремя вспомнила, что он ей ещё нужен будет и нужно вести себя мило. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем помахать ему рукой. Натянуто улыбнувшись, девушка лениво взмахнула ладонью пару раз.       Никита сразу же ответил тем же. Не выдерживая такого натиска, Алина подняла стекло, и было плевать, что через секунду в салоне начнётся лютая жара.       И вот пробка на её полосе вскоре рассосалась, хотя эти минуты показались Алине вечностью. Когда горизонт был расчищен, девушка ударила по газам. В то время как та полоса, на которой стояло такси, где сидел Никита, всё ещё была в пробке.       Всю дорогу до больницы у неё пылали щёки.       Алина застала подругу почти всю замотанной в бинты. Увидев девушку, Вика заметно оживилась.       — Ты как умудрилась упасть, подруга? — спрашивала Алина, присаживаясь на край кровати.       — Не знаю. Меня будто кто-то тянул туда… И я не могла ничего поделать, — севшим голосом говорила Вика.       — Что значит «тянул»?       — Это было странное ощущение. И перед этим я слышала какие-то голоса. Если я раньше думала, что это родители разговаривали, то сейчас я поняла, что это были не они…       Алина округлила глаза. Тут замешано что-то потустороннее? Да ну, она в это не верит.       — Алиш, мне страшно, — пожаловалась Виктория. — Мне каждую ночь снятся кошмары, и эта больница мне осточертела в край.       — Я понимаю, но если бы я только знала, как помочь тебе. Тебя когда выпишут?       — Не говорили, но врачи уже знают меня наизусть, и это вообще не смешно. Они всё думают, что я какая-то там наркоманка, которая нанюхается чего-то, а потом бредит и пытается свести счёты с жизнью.       — В следующий раз, если тебя опять будут толкать на это, сопротивляйся.       — Ты думаешь, я не делаю этого? Я устала уже и морально, и физически. Мне надоело!       Вика в сердцах дёрнула рукой, а потом поморщилась от боли.       — Тише ты, — шикнула Алина, кладя руку на плечо подруге. Ей было очень больно видеть её в таком состоянии. Но ещё было ужаснее от того, что она не знала даже, как ей помочь. Быть постоянно рядом — не вариант, просто потому что не получится.       Прошло ещё несколько дней. Вика снова вернулась домой и пока что больше не предпринимала попыток самоубийства. Алине стало немного спокойнее. Но только в этом плане.       На работу в клуб с каждым днём всё больше и больше не хотелось ехать, и вовсе не из-за предстоящего праздника, а потому что начальник стал себя слишком странно вести. Нет, он не злился, не пытался как-то задеть её, он просто стал ещё больше всячески подшучивать над Алиной, делая двусмысленные намёки. У девушки начиналась паника, и она совершенно не понимала, кому вообще идти жаловаться или с кем поделиться.       До дня рождения Оли Сорокиной оставался один день. Время шло, а Алина так и не предприняла ничего для своей сестры. После той встречи на дороге она Алексеева больше не видела. Насколько ей было известно, у него тоже был день рождения, и он просто где-то отдыхал после концерта, поэтому вряд ли бы девушка могла его ещё увидеть. Ей уже становилось неловко от того, что она, пообещав сестре многое, так и не сделала это. Но больше всего её в краску вогнал звонок Дины. Она звонила как раз в тот момент, когда Алина была на репетиции на работе.       — Привет, Алин, как дела? — спрашивала девочка.       — Привет. Я на работе сейчас. Дин, я пока что не смогла встретиться с Никитой, он приедет только послезавтра. Извини…       — Да ничего, я просто звоню сказать, что сегодня у меня в дневнике на странице кто-то написал, что Никита — педик. И ладно бы это увидела только я, но это видела классный руководитель, и все подумали, что это писала я про нашего одноклассника Никиту Титаренко… Родителей в школу вызывают. Я не смогла объяснить, что это писала не я.       — Так, значит. Завтра мы поедем в школу вместе. Пока что так, как я хотела, не получится, но такое свинство терпеть невыносимо. Родители уже знают, что их вызывают?       — Пока нет, Валентина наша сказала, чтобы я им передала сама.       — Отлично. Я завтра заеду за тобой.       На том и порешили. Да только вот собраться с мыслями Алина больше не могла. Ей хотелось прямо сейчас поехать и надрать всем задницы, но в школе уже давно никого не было.       После разговора с сестрой Алина вернулась на сцену.       — Чего такая серьёзная? — спрашивал Виталик, видя напряжённость Алины.       — Завтра еду на мордобой, — заявила она.       — Чё, реально? И кого ты собралась там бить?       — Ублюдков всяких. Потому что нельзя быть такими тварями.       — У тебя, случаем, не критические дни? — осторожно спросил Виталий.       — У меня критическая жизнь, — вздохнула девушка. Она взяла микрофон из стойки и вышла на центр сцены.       — НА ЛА-БУ-ТЕНАХ НАХ!!! — взвыла она во всё горло, чем привлекла внимание остальных, кто был в зале.       — Давай, может, ты вместо Дайнеко споёшь Ленинград? А то надоела эта Лейла уже, — оживился диджей, отрываясь от ноутбука.       — Я бы лучше спела Ваенгу, — вздыхала Алина.       — Увы, тут всё по заказу… — ответил парень, и сразу после его слов начала играть музыка. Алина быстро надела наушники и приготовилась к песне.       — …синие, как море её глаза-а-а… — напевала Алина, и вдруг музыка прекратилась.       — Стоп. Я сейчас только понял, что у этой Оли глаза карие! — заявил Виталик. — В чём смысл этой песни?       — Ты издеваешься?! Я так никогда её не допою до конца!!! — заорала Алина в микрофон и, подскочив к Виталику, стукнула его по спине. — Какая, на хрен, разница?! Пусть она будет хоть негритянка!       — Да тише ты! У меня просто что-то с компьютером, поэтому звук пропал! — начал оправдываться Виталик, вжимая голову в плечи.       Алина хотела уже что-то ответить, но снизу вдруг её позвали.       — Алина! Алина, иди сюда!       Пришлось бросить всё и идти. Она подошла к выходу, где её ждал Вадим. Ну его только не хватало для полного счастья ещё.       — Пошли за мной, — сказал мужчина с серьёзным видом.       — Никуда я не пойду, ясно? — довольно грубо ответила девушка.       У мужчины округлились глаза.       — Если ты сейчас же не прекратишь себя так вести, я буду вынужден сделать тебе выговор, и ты лишишься половины своего заработка в лучшем случае! Алина, ты допрыгаешься.       От этих слов у девушки по спине побежал холодок.       — Пошли-пошли, — сказал мужчина и схватил девушку за руку.       Сзади слышались смешки и шуточки типа «сейчас кого-то отымеют без смазки», а ей было не до смеха сейчас.       Они зашли в кабинет, где Вадим включил свет. Он сел за стол и жестом указал девушке сесть тоже. Та быстро села, чтобы не нарываться на лишние неприятности.       — Голубушка моя, ты не слишком ли разошлась? Почему ты себя так грубо ведёшь с коллегами?       — Потому что не надо себя вести как придурки, — заявила она.       — Да что ты? Получается, что я тоже придурок? Ты уже потеряла субординацию, милая моя. Не видишь, что кто-то может быть старше тебя или по званию, или по возрасту. И что с этим делать прикажешь?       — А как же ваши вечные шуточки ниже пояса и всё остальное?       — Тебе знакомо такое понятие, как «чувство юмора»? — спрашивал с ехидной ухмылкой Вадим.       — Того я и вижу, что вы очень юморной, «Камеди Клаб» без вас разорится, — проворчала Алина и вдруг ощутила на своей коленке чужое прикосновение.       — А даже если всё это не шутки, то кто тебе поверит? Ты уже заработала свою репутацию крикливой истерички, так что сиди тихо, и тебя никто не тронет, — заявил мужчина, поглаживая колено девушки. В первые секунды она впала в оцепенение и не могла даже пошевелиться, а потом просто сорвалась с места и выбежала из кабинета, опрокинув стул.       Естественно, дальше что-то репетировать она не могла. Её колотило. На вопрос, что случилось, внятно она не могла ответить. Боже… Какой же кошмар! И что теперь делать?! Рассказать некому и пожаловаться тоже. Она в любом случае под прицелом уже. Никогда прежде девушка не испытывала столь леденящего кровь ужаса. Вот они — прелести взрослой жизни.       Утром следующего дня Алина начала думать, что это всё ей только приснилось. Но нет, это было абсолютной реальностью, и с этим уже ничего сделать было нельзя. Но боевой настрой никуда не делся, и поэтому Алина собиралась ехать за сестрой, пусть и не выспавшейся. Выспится потом. Раз обещала помочь сестре, то надо выполнять. Злая на весь мир, она лила себе кипяток в кружку с кофе, чтобы, выпив его, хоть немного взбодриться. Потому что кроме кофе дома ничего не было уже. Торт она сама не съела, а отдала Вике, потому что он пропал бы. Девушка решила, что по пути домой заедет в магазин и купит продуктов, надо уже начать нормально питаться.       Дина ждала сестру уже далеко от подъезда уже при полном параде: в белой блузке, чёрной юбке, в туфлях на каблуке и сумочкой в руках. Какая же она уже взрослая! Кажется, недавно она ползала по квартире и тянула в рот всё, что попадалось под руку. Сейчас уже стоит такая взрослая мадам, которая вот-вот закончит девятый класс.       — Карета подана, — объявила Алина, когда Дина подошла к машине.       — Главное, чтобы она в тыкву не превратилась, — вздохнула девочка и села внутрь.