Black & Grey

      Сириус придирчиво окинул взглядом своё отражение в зеркале и остался доволен, несмотря на нездоровую бледность и заметные тёмные круги под глазами. Вид представительный, но не слишком торжественный. То, что надо. Вопреки слухам, распускаемым злыми языками, он никогда не уделял много времени своей внешности.       Блэк отошёл от зеркала и тяжело опустился на ещё неубранную кровать, нисколько не заботясь о многочисленных помятых полосах, которые неизбежно появятся на его парадной мантии. Он откинулся поперек кровати, заложив руки за голову, и уставился на высокий каменный потолок. Прикрыв глаза, он пытался ни о чём не думать, старательно очищая голову от навязчивых мыслей, упрямым потоком бурливших в сознании. Получалось неважно. Ноющая усталость разливалась по всему телу, приятной тяжестью вдавливая его в постель. Не было ни малейшего желания сопротивляться. Сказывались бессонные ночи, неумолимыми стражами преследующие его в последнее время. С того вечера в ванной старост стоило ему сомкнуть глаза, как перед мысленным взором представало податливое разгоряченное тело Элис, подчиняющееся ласкам его требовательных рук. Избегать её было нетрудно: Элис как сквозь землю провалилась. Её место за факультетским столом также пустовало во время трапез. О своей затее отыграться на ней Сириус уже не беспокоился: приглашение намокло и нашло последний приют на дне бассейна. «Она не прочла его и уже не сможет», — в ту же ночь успокоил себя Блэк и больше не вспоминал.       О случившемся он поведал лишь Джеймсу. Не желая вдаваться в подробности, он открыл лишь суть своей новой мании, подстраховываясь на случай, если не будет в силах самостоятельно противостоять искушению. И просто, чтобы не своротить с ума, в одиночку борясь с тьмой в себе.       Недосып и не оставляющие Сириуса назойливые размышления сделали его раздражительным и грубым. Он не мог не замечать, как неотвратимо ускользает от него свобода в действиях и намерениях. Покидает, как непокорный слуга непризнанного хозяина. Он явственно чувствовал, как смыкаются вокруг него железные прутья клетки, сплетаясь в сплошные стены. Эту клетку, носящее имя «Кэра» Сириус соорудил сам и собственноручно же себя в неё загнал. Теперь он задыхался.       Отношения с девушкой предсказуемо портились, и он ничего не мог с этим поделать. Чувство вины перед ней постепенно сменялось нарастающим раздражением от её молчаливого и безропотного присутствия. Он плохо скрывал сомнения и холод, закравшиеся в его сердце по отношению к ней, но Кэра ни одним словом, ни единым взглядом не смела его упрекнуть. И ни о чём не расспрашивала. Пожалуй, это выводило его из себя сильнее всего прочего. Отсутствие вопросов, в ответах на которые он нуждался чуть ли не больше нее.       Раньше всё было намного проще. Когда ему становилось в тягость общество девушки, он незамедлительно оставлял её, не видя себя обязанным хотя бы смягчить обстоятельства. Он сталкивался с разными последствиями этих разрывов: от слёз и мольбы до изощрённых попыток мести. Сириуса, с высоты его безразличия, это лишь забавляло. Теперь же всё многократно усложнялось такой непривычной, но уже необходимой для него привязанностью к Кэре.       Что с ним не так? Рядом прекрасная девушка. О такой он и мечтать не смел. Кэра красива, умна и отзывчива. И ей нет дела до его внешности и имени. Блэк помнил, с каким трудом добился её внимания, упорно и с умом выстраивая линию поведения. Он действовал тактично, оказывал знаки внимания, был учтив и нежен, и, в конце концов, Кэра ему открылась. Доверилась, как доверяется дикий неприрученный зверёк тому, кто долго и терпеливо за ним ухаживает.       Может, в этом все дело? Он нуждался в том, чтобы его приняли таким, какой он есть, но ему пришлось меняться самому, чтобы быть достойным Кэры. Но надолго удержать своих демонов он не сумел. И теперь он был на волоске от того, чтобы угробить всё, что построил таким трудом. Потому что его мучила совесть из-за измены. Потому что он не был уверен, что это не повторится. Потому что было недостаточно сделать выбор самому. Потому что неподкупная искренность, непосредственность и преданность Кэры вызывали в нём восхищение, уважение, но не любовь. Потому что его мать была права, и он приносит только несчастья и разочарования.       Тяжело вздохнув, парень заставил себя подняться с постели, и медленно подошёл к прикроватной тумбочке, изготовленной из древесины чёрного дерева. Проведя двумя пальцами по испещрённой узорами ручке второго ящика, легко потянул его на себя. Единственной вещью, лежавшей в том ящике оказалось нежно-розовое махровое полотенце. Сириус бережно, словно то был сверток с младенцем, взял в обе руки свой «трофей» и поднёс к лицу, вдохнув тонкий аромат свежести. Он стоял неподвижно, с горечью улыбаясь своим мыслям, и вздрогнул, когда за спиной раздался знакомый голос:       — Кто бы мог подумать, что за личиной хронического волокиты скрывается нежная душа, — Джеймс прислонившись к дверному косяку, одарил друга лучезарной улыбкой. — Не знал, что тебе нравится розовый.       Улыбнувшись одними губами, Сириус аккуратно вернул на место полотенце и задвинул ящик, не убирая рук с покрытой лаком поверхности комода. Приподнятое настроение Джеймса медленно растаяло вслед за угасшей улыбкой, он посерьёзнел. Он приблизился к другу и, встав за его спиной, устремил взгляд в пространство перед собой.       — Я не знаю, чем тебе помочь, Бродяга, и это чертовски неприятное чувство, — Сириус не поворачивался и не отвечал. — Почему ты держишь Кэру?       — Она мне нужна, — твёрдо произнёс Блэк.       — Для чего? Ты её не любишь.       Сириус повернулся к нему всем корпусом.       — Предлагаешь бросить её ради минутной слабости?       — Видимо, у меня ещё больше причин для беспокойства, раз эта минутная слабость не позволяет тебе выбросить кусок ткани! И не надо втирать мне, что полотенце принадлежит Кэре.       Вышло жестче, чем Джеймсу хотелось бы, и он растерянно замялся. Затем откашлялся и продолжил уже мягче:       — Бродяга, дружище, тебе просто необходимо разобраться…       — Не надо, Сохатый, — нетерпеливо прервал его Сириус, — не продолжай. Я уже всё решил.       — И можно узнать, что именно?       Блэк во второй раз за это утро подошёл к зеркалу и машинально поправил мантию, приглаживая помятые места.       — Оставаться самим собой, — он нацепил на лицо лучшую из своих улыбок и подмигнул Джеймсу через зеркало. — Гости, должно быть, заждались хозяев вечеринки. Наш выход, Сохатый!

***

      Зал Клуба Слизней преобразился до неузнаваемости. Помещение было залито мягким светом, сочившимся из многочисленных подвесных светильников-тыковок. «Светильник Джека» по легенде обязан своим названием некому ирландскому фермеру Джеку, не заслужившему после смерти ни рай, ни ад и вынужденному навеки бродить во тьме ночи с тыквенной головой. Быль это или вымысел, теперь уж никому не хотелось выяснять, и едва ли нашёлся бы хоть кто-то, желающий выразить свою признательность фермеру за его голову, ставшую основным атрибутом Хэллоуина.       Небольшие фигурки летучих мышей, пауков, призраков, помещённые над свечами отбрасывали на стены зала причудливые и зловещие тени. Исполинских размеров скелеты, застывшие в разных положениях, заменили этой ночью доспехи рыцарей — верных стражей замка. В пустых глазницах их черепов холодным мерцанием вибрировал малахитово-зелёный свет. Время от времени какой-нибудь из них скрипучим голосом выкрикивал классические для Хэллоуина фразы, наподобие «откупись или умри».       Организаторы вечера не обделили вниманием и внушающих размеров многоярусную люстру, во всем великолепии парящую высоко под потолком, словно островок из ярких трепещущих огоньков полыхающих свеч. Из центра её во все концы зала отходили впечатляющие разнообразием тематические гирлянды и мишура, сплетаясь в затейливую паутину, сверкающую и шуршащую по прихоти разгулявшегося по помещению сквозняка.       Высокие круглые столики на изящных выгнутых ножках прогибались под тяжестью всевозможных колдовских напитков, лёгких закусок и сладостей — честь и хвала эльфам-домовикам! Накрытые вдоль стен, они полукругом огибали помещение, оставляя посередине незанятое пространство для танцев.       Весёлый гомон голосов собравшихся гостей заглушал тихую ненавязчивую фоновую мелодию «Dance with the trees»*. Её кельтские мотивы заряжали воздух особой таинственной атмосферой. Профессор Слагхорн сновал туда-сюда, приближаясь то к одной группе студентов, то к другой, с удовольствием убеждаясь, что его любимцам весело.       Лили Эванс наслаждалась вечером. Довольно неумело делала вид, что наслаждается. Потухший взгляд удивительных зелёных глаз, рассеянные кивания окружившим её знакомым и тревожные оглядки выдавали её с головой. Она пришла без кавалера, пригласив свою близкую подругу Алису Ревейн и её парня — Фрэнка Лонгботтома.       На слабые протесты подруги — любительницы шумных посиделок, которая, однако, больше самой Лили желала устроить её личную жизнь, девушка уверенно ответила, что хочет разделить этот вечер с ней. В первую очередь она убеждала в этом себя, а не Алису. И это была только часть правды. На самом же деле, она не смела признаться даже себе в том, что ей решительно некого было пригласить. Она ни на мгновение не могла представить себя ни с одним из молодых людей, мечтавших сопровождать её не только сегодня, но и всюду до конца своих дней.       В сердце медноволосой красавицы поселились глубокое разочарование и обида, съедающая беднягу изнутри. И от осознания, что эти чувства связаны с отсутствием приглашения от того, чьи ухаживания она отвергала столько лет, Лили впадала в бессильную ярость.       Получая от Джеймса Поттера пригласительную открытку, она была убеждена, что за этим последует поток пламенных речей, призванных побудить её согласиться пойти с ним на свидание. Когда же он тепло улыбнулся и, бросив «желаю хорошо провести время», скрылся в толпе, Лили вдруг обнаружила, что стоит с отливающим глянцем конвертом в вытянутой руке, глупо хлопая ресницами.       Не веря в произошедшее, она все последующие дни нарочито часто оказывалась в подозрительной близости от Джеймса, пытаясь уловить на себе его взгляд. Но он не обращал на Лили никакого внимания, что неприятно её обескураживало и наполняло жгучей досадой. Назойливые и до ужаса надоевшие ухаживания Поттера стали, тем не менее, настолько привычными и чуть ли не родными, что только лишившись их, Лили ощущала ноющую пустоту внутри. Внимание Джеймса стало для неё вдруг необходимым, как глоток воды для умирающего от жажды.       Обведя глазами собравшихся и удостоверившись, что не видит среди них взлохмаченную шевелюру Поттера, Лили подошла к ближайшему столику и, аккуратно обхватив тонкими белыми пальцами бокал сливочного пива, поднесла его к губам. Встретившись взглядом с Ремусом Люпином, она отсалютовала ему, одарив тёплой дружеской улыбкой. «Наверное, его пригласил Джеймс», — подумала Лили и позволила этой мысли согреть замёрзшее от переживаний сердце. Теперь она могла надеяться, что и Джеймс придёт без пары. Что он не будет сопровождать какую-нибудь сногсшибательную блондинку, которой Лили захочется вцепиться в волосы. Она нервно усмехнулась несвойственным и чуждым ей мыслям, когда внезапно зал взорвался восторженным гулом, приветствуя вошедших четырёх молодых людей и одну миловидную девушку. То были столь долгожданные организаторы праздника: Сириус, Джеймс и трое представителей факультета Когтевран.       С ленивой грацией истинного аристократа Сириус Блэк прошествовал в середину зала и поднял перед собой раскрытые ладони, призывая к тишине и вниманию.       — Милые дамы и любезные господа, — начал он, — счастлив видеть всех вас в этот дивный вечер! Я и мои друзья, — парень указал на остальных организаторов, — трудились, не щадя сил, чтобы вы провели незабываемое время!       Раздались рукоплескания, посвистывания и хвалебные выкрики в честь мародёров и их помощников. Кто-то выдал шутливое «позёр», за что тут же получил безобидный подзатыльник.       — Но прежде, чем начнутся танцы, — перекричал всех Сириус, снова завладев их вниманием, — я бы хотел особенно отметить человека, которому мы обязаны своим присутствием здесь.       Он отыскал глазами Горация Слагхорна и отвесил лёгкий поклон.       — Если бы не профессор, — продолжал Блэк, — все вечера минувшей недели мы с Джеймсом провели бы скитаясь с Хагридом по Запретному Лесу и бесцельно рискуя своими драгоценными жизнями!       На этих словах Джеймс подыгрывая ему, горестно вздохнул. Многие тихонько посмеивались, уловив, что речь Сириуса сплошь пропитана сарказмом. Только добродушный профессор приняв всё за чистую монету, расплылся в блаженной улыбке.       — Но профессор не допустил такого безобразия! — Сириус театрально замахнулся рукой, словно упомянутое безобразие являлось мухой, которую он отогнал. — И мы имели удовольствие провести время с большей пользой, и, вот, что из этого вышло! — он широко раскинул руки, демонстрируя плоды их совместного труда и добавил уже совершенно искренне: — Иными словами, этот вечер не состоялся бы без профессора Слагхорна! Давайте же поаплодируем нашему дорогому профессору!       Дважды просить не пришлось. Воздух в ту же секунду сотрясли громкие аплодисменты и задорный свист. Улыбка на лице профессора Слагхорна расползлась ещё шире, отчего он приобрел сходство с чеширским котом — персонажем книги магловского писателя Льюиса Кэрролла.       — Всё для вас, мои дорогие, всё для вас! — повторял Гораций, смахивая набежавшую невидимую слезу.       Когда в помещении вновь воцарилась относительная тишина, Джеймс, встав рядом с другом, громко провозгласил о начале танцев. Лили наблюдала за ним с замиранием сердца, ожидая, что он вот-вот обернётся к ней и пригласит открывать с ним вечер. Так должно было быть. Это же Джеймс Поттер. А она —  Лили Эванс. И на этот раз она ему не откажет. Девушка мысленно уже раз пять прокрутила эту сцену и подготовила в ответ на его приглашение подходящую фразу, которая как громом поразит всех собравшихся и, в первую очередь, самого Джеймса. К чёрту гордость, которая всегда всё портит! Ей нравится Джеймс, она призналась в этом себе — сможет признаться и ему. Но, кажется, её бедное сердце пропустило удар или вовсе остановилось, когда Поттер протянул руку в приглашающем жесте вовсе не ей, а той незнакомой девушке из Когтеврана, что вошла с ним в зал. Девушка, не долго думая, вложила свою ладонь в его руку и встала с ним в пару. С первыми нотами зазвучавшего медленного танца Джеймс закружил свою партнёршу уверенным движением танцора.       Лили не могла на это смотреть, горечь тугим комом подступила к горлу, грозясь разлиться в горячих рыданиях. Она отвернулась и, почувствовав слабость в коленях, оперлась на столик. Лили запрокинула голову вверх, пытаясь не дать навернувшимся на глаза слезам покатиться по щекам.        Возьми себя в руки, разнюнилась тут! Я была права, он заносчивый безмозглый болван! А чего ты ждала? Что он вечность за тобой волочиться будет? Видимо, да… этого и ждала…       Её внутренние пререкания с самой собой прервал до боли знакомый голос, раздавшийся в опасной близости.       — Поттер в кои-то веки признал поражение, — Северус Снейп подобрался к ней незаметно, как он один умел делать. — Хотя больше похоже, что он потерял к тебе интерес. Это и к лучшему, лучше сейчас, чем…       — Замолчи! — Лили была слишком расстроена, чтобы следить за тоном и придерживаться безразличного отношения к бывшему лучшему другу. — Отойди от меня, Северус.       — Лили, неужели ты так расстроилась… из-за него? — Снейп выглядел по-настоящему подавленным, осознавая, что действия Джеймса ранят Лили, что ей не всё равно.       А где-то там, среди танцующих пар, веселится Джеймс, не замечая её мучений. Лили отчаянно захотелось заплакать.       — Я просто хочу, чтобы ты ушёл, Снейп.       Официальное обращение прозвучало как удар кнута. Северус побледнел, но не оставил попытки достучаться до неё.       — Лили… — его голос сорвался.       — Ты же её слышал, Северус, оставь Лили в покое.       Эванс удивлённо обернулась, обнаружив за спиной Ремуса. Он был, как всегда, деликатен, но всем видом источал непоколебимость. Решительно не от него Лили всем сердцем ждала помощи, но она тут же почувствовала к нему безмерную благодарность. Поняв, что препирательства ни к чему не приведут, Северус в последний раз бросил на бывшую подругу полный боли и отчаяния взгляд и покинул зал.       — Не согласишься подарить мне этот танец, Лили? — Ремус тепло улыбнулся, и она поняла, что он изо всех сил старается вытащить её из бездны, в которую она неизбежно падала.       — С удовольствием.       Она расслабилась, доверившись плавным движениям Ремуса, ведущего в танце. Краем глаза девушка заметила Кэру, прижавшуюся к Сириусу. Их танец больше походил на крепкое объятие: они почти не двигались, или двигались очень медленно — она не успела рассмотреть. Слегка прикрыв глаза, Лили призывала разливавшиеся по залу удивительно нежные звучания мелодии наполнить её разум, не оставляя места удручающим мыслям. Но даже невероятно мягкий и понимающий человек, вроде Ремуса, смог просто взять и испортить мгновения блаженства.       — Может перестанешь уже играть в прятки с Джеймсом?       — Я не прячусь от него! — вспыхнула девушка.       — Да, ты прячешь от него свои чувства. Причем, у тебя это бездарно получается.       Люпин умел приправить свои точно нацеленные замечания доброй, внушающей доверие улыбкой, сметая желание собеседника съязвить в ответ.       — Твоя холодная неприступность, — продолжал он, не дождавшись ответа, — не выдержала элементарной проверки на прочность.       Лили не успела вникнуть в значение его слов, как внезапно по собравшейся толпе прокатился оглушающий хохот. Ремус и Лили тут же отстранились друг от друга, чтобы увидеть причину всеобщего веселья, в котором потонули финальные нотки мелодии.       Сириус же заметил то, что так повеселило толпу и теперь стоял белый, словно алебастровая статуя. К горлу парня подступила едва подавляемая тошнота, в ушах противно звенело. Прямо напротив него стояла Элис Грей, невозмутимо обводя взглядом смеющихся над ней гостей профессора Слагхорна. Даже по сравнению с побледневшим Сириусом, напудренное лицо девушки поражало своей белизной. Сквозь её слегка приоткрытые алевшие, словно кровь на снегу, губы проглядывали два острых резца. Облачённая в чёрную мантию до пола со стоячим воротником а-ля граф Дракула, Элис явно воссоздала образ вампирши. Весьма привлекательной вампирши, надо сказать. Если бы, разумеется, это был бал-маскарад.       Сириус смотрел на неё, не замечая никого кроме, и в голове его лихорадочно пульсировала мысль: «Она восстановила приглашение… она прочла его… она здесь».       Элис определённо не чувствовала себя смущённой под откровенно глумливым разглядыванием толпы, и ей было глубоко до лампочки их зубоскальство. Девушка, как будто сообразив, что наряд её пришёлся не ко двору, медленно подняв руку ко рту, осторожно сняла накладные вампирские клыки. Затем расстегнула сверкающую застёжку у горла — струящаяся чёрная материя с тихим шелестом опустилась у её ног, обнаружив под мантией того же цвета короткое платье, красиво облегающее тело девушки. Теперь даже с нагримированным лицом, она смотрелась довольно пленительно. Смех окруживших её, будто стервятники над падалью, студентов тут же стих, сменившись нескрываемым любопытством.       Сириус напряженно смотрел, как подходит к нему Элис, на ходу вытирая белую пудру схваченной со стола салфеткой. Он не чувствовал, какой сильной хваткой вцепилась в его руку Кэра. Приблизившись к парню, Грей резко обернулась на ожидавших спектакля гостей. Взгляд её не выражал гнева, но этого оказалось достаточно, чтобы все вернулись к своим делам. Ни у кого не возникло желания связываться с этой чудачкой.       — Ты думал, что мне не у кого было разузнать про дресс-код? — спокойный голос Элис подействовал на натянутые до предела нервы Сириуса сильнее, чем если бы она кричала.       — И зачем тогда ты устроила это представление? — выдавил из себя юноша.       — Не смогла отказать себе в удовольствии позволить тебе ощутить недолгий триумф. Но что-то ты не выглядишь соответствующе. Не то, что в прошлый раз…       Сириус чувствовал, как шаг за шагом подступает ярость, но понимал, что не имеет на это права. Видя, что происходящее причиняет боль Кэре, он безысходно соображал, как закончить этот разговор и разобраться позже, наедине.       — Ты уступишь мне его на один танец? — Элис обращалась к Кэре, не сводя при этом взгляда с её парня.       — Не уступлю, — отрезала девушка.       Сириус был слишком взволнован, чтобы удивиться неожиданно проявившемуся стержню в своей девушке, в отличие от неё самой. Кэра была растеряна и оскорблена их диалогом, но в голосе её звучал чуждый ей металл. Элис оценивающе посмотрела на девушку, будто только сейчас заметила её присутствие.       — Лучше бы ты уступила лишь этот танец, — бросив напоследок короткий взгляд на Блэка, Элис Грей отошла к группе когтевранцев. Воспитанники её родного факультета не высмеяли её ранее и теперь забросали кучей вопросов, едва она успела к ним подойти.       Кэра тяжело и отрывисто дышала. Она с трудом разомкнула оцепеневшие пальцы, сжимающие руку Сириуса. Бедняга не до конца вникла в произошедшее между её парнем и этой странной девушкой. По сути, она не могла уличить Сириуса ни в чём постыдном. Но фамильярный тон Грей, им одним понятный диалог и, не в последнюю очередь, интуиция подсказывали Кэре, что она безошибочно угадала причину внезапных перемен своего возлюбленного. Между Сириусом и Элис определённо что-то происходило.       Блэк тревожно наблюдал, как девушка меняется в лице под действием безотрадных мыслей, роившихся в её белокурой голове. Он чувствовал необходимость объясниться перед ней, но с другой стороны в нём поднималась волна раздражения из-за вышедшей из-под контроля ситуации. Всё должно было случиться не так. Он затевал это для веселья. Я — кретин. Просто чёртов кретин. О чём я только думал? Нужно было прислушаться к Джеймсу.       — Кэра, мы обязательно поговорим об этом, — решительно начал Сириус, — но сейчас я должен…       — Поговорить с ней, — закончила вместо него Кэра. — Всё в порядке, я понимаю.       Эта была ложь. Она не была в порядке. И мало, что понимала. Но в одном была с ним солидарна: им лучше поговорить позже. В голове девушки бились острые, как бритва, слова Грей «не то, что в прошлый раз». А что? Что было в прошлый раз?       — Я пойду, — Кэра взяла себя в руки, не желая показать себя слабой и терять чувства достоинства.       — Я провожу тебя.       — Не беспокойся.       Кэра вымученно улыбнулась и направилась к одному из выходов. Сириус некоторое время провожал её взглядом, размышляя о том, что вступил на путь, неминуемо ведущий к разрыву с этим светлым созданием. Он собирался разыскать Элис, когда его перехватил профессор Слагхорн, обрушив на парня поток похвалы и благодарностей за этот вечер. Сириус мысленно ругался благим матом, а вслух бросал короткие фразы, больше похожие на мычание, и слегка кивал, мечтая, чтобы профессор скорее его отпустил. Но не тут-то было. Горацию Слагхорну, видимо, не требовалось от собеседника активного участия в беседе — он без умолку проболтал минут десять, оставляя без внимания явные попытки Блэка ускользнуть от него. На выручку «подоспел» Джеймс, когда терпение Сириуса уже было на исходе и с его губ едва не сорвалась грубость.       Элис успела куда-то скрыться. Сириус чертыхнулся и нервно всклокочил волосы на затылке. Музыка и галдёж окружающих действовали на нервы, отдаваясь раздражающей пульсацией в висках. Подчиняясь всепоглощающему желанию убраться отсюда как можно дальше, он позволил своим ногам увести его. Последние минуты этого вечера стали сплошной нелепостью и ему не верилось, что это могло произойти с ним. Мало того, что он не довёл задуманное до финишной прямой, так ещё и всё бесповоротно вышло из-под контроля. Он не довёл. Зато это сделала Элис. Почему он просто не смеялся со всеми? Потому что это выглядело не забавно, вопреки его изначальным предположениям. Потому что на самом деле ему хотелось провалиться сквозь мозаичный каменный пол, как можно глубже. Потому что неожиданно для самого себя захотелось размазать по стене ухмыляющиеся лица и рты, извергающие нелестные комментарии в адрес Грей. А ещё ему самому отчаянно захотелось придушить эту сумасшедшую. «Не смогла отказать себе в удовольствии позволить тебе ощутить недолгий триумф». Взбешённый, Сириус не обратил внимания на окликающих его друзей и оставил позади тяжелые двери зала клуба Слагхорна.       Был уже поздний вечер — в коридорах без окон лишь редкие факелы со стен бросали танцующие лужи света под ноги юноши. Не имея определённых представлений о маршруте, который ему сейчас хотелось бы избрать, Блэк, оказавшись достаточно далеко от шумной компании, остановился привести в порядок мысли. Ему так и не удалось. Спереди, из бокового узкого прохода, уходящего от основного коридора в темноту, до него донеслись приглушенные голоса и шумное прерывистое дыхание. Скорее всего, это какая-то парочка, так же как и он, сбежавшая с вечеринки, однако по совершенно другой причине. Ему следовало бы пройти дальше, не мешая влюблённым насладиться друг другом, но тихий женский стон, перекрывший общую симфонию вздохов и шептания, мгновенно проник в сознание Сириуса, будоража болезненные воспоминания, не оставляя места для сомнений. Внезапная догадка заставила его тело запылать от ярости; сквозь стиснутые зубы вырвался звериный рык. Он свернул в поворот и в два шага оказался перед нишей, плотно занавешенной старым гобеленом. Когда тяжелая ткань рухнула наземь, сорванная одним сильным движением руки, глаза Сириуса пылали разрушительным огнем. Ему не понадобилось «Люмоса». Света ближайшего факела оказалось достаточно, чтобы различить в полутьме глубоко в голове засевший облик юной развратницы, даже не пытавшейся прикрыть обнаженную грудь. Но в истинный шок его поверг ответный надменный взгляд когда-то родных серых глаз её спутника, так похожих на его собственные. Регулус. Его младший брат Регулус.       Старшему из Блэков стоило немалого труда, чтобы не пошатнуться, отступая назад. В последний миг он совладал с потрясением, и ярость с удвоенной силой вернулась к нему. Он схватил брата за ворот и вытащил из углубления в стене.       — Что ты творишь, совсем уже рехнулся? — взревел Регулус, отдернув руку брата и кичливо поправляя рубашку.       — Убирайся, пока ещё ноги целы, — прорычал Сириус. Он медленно приближался, грозно сдвинув брови и угрожающие сжав палочку в кулаке. — Посмеешь приблизиться к ней…       — О, теперь я понимаю, — насмешливо протянул младший Блэк, — в темноте ты спутал Элис со своей блондинистой монашкой. Не беспокойся, эта мисс целомудренность не в моём вкусе, иначе возможно не ты стал бы причиной её первых стонов…       Сириус резко выставил палочку вперёд и выкрикнул «Ступефай». Регулуса откинуло назад, припечатав к стене. При правильном исполнении заклинания, соперник должен был лишиться сознания, но Сириус потерял над собой контроль, без остатка поглощённый парализовавшей его сознание злостью. В результате, Регулус лишь больно ударился головой об каменную стену. Он попытался встать, поливая брата грязными проклятиями, но тот уже возвышался над ним, нацелив палочку.       — Прекрати немедленно, — раздалось за спиной Сириуса.       Элис выбралась из ниши и привела в порядок одежду. Она подала руку поверженному брату, помогая встать. Предупреждая его попытку наброситься на Сириуса, Элис положила руки на его плечи.       — Уходи, Регулус, — спокойно попросила девушка, — мы поговорим потом.       Не было похоже, что он собирался её послушаться, но бросив взгляд на брата, он видимо понял, что добром его упрямство не кончится. Уходил парень нарочито долго, высокомерно вздёрнув подбородок. Сириус с трудом удерживал себя, чтобы не поддаться провокации.       — И что за представление ты устроил? — Элис вернула ему его же фразу.       — По-твоему, это смешно? — Сириус возвышался над ней подобно разъяренному гризли.       — Что тебя не устраивает, Блэк?       — Что меня не устраивает?! — опешил парень. — Посмотри на себя! Ведёшь себя, как последняя… Ты готова раздвинуть ноги перед каждым, кто уделит тебе толику внимания?       — А ты решил, что единственный, кто удостоился такой чести? — бесцветным голосом выдала Грей. — По мне, так без разницы — один Блэк или другой.       — Чести? — выдавил он.       Сириус смёл последние крупицы самообладания и, схватив её за горло, прижал к стене. Глаза парня потемнели, и он боролся с искушением сжать пальцы до хруста костей распутницы. Элис на мгновение испугалась, вглядываясь в опасную бездну его глаз. Наконец, ему удалось стереть это вечное выражение равнодушия с её лица. Пусть и такой ценой. Он ощутил мрачное удовольствие, наполнявшее его взвинченный разум. И тут же отпустил девушку, с трудом вернув себе видимое спокойствие.       — Сомнительная честь, если тебя может заполучить каждый, кому не лень, — холодно произнёс Сириус. — Я лишь без труда взял то, что мог бы на моём месте любой.       Другая за такие слова без сомнения влепила бы ему пощечину. Но не Элис.       — Не взял, — исправила она его. И уже без страха смотрела в серый лёд глаз, надежно скрывший глубины его души. — Мог, но не взял. Я даже знаю, в ком причина. Сириус, ты же понимаешь, что ей не удастся тебя удержать? Для этого ей не хватает огня.       Она впервые назвала его по имени. Но это не помогло её вкрадчивому голосу проникнуть через ледяную броню в его сердце. Возможно позже, когда он останется наедине с собой…       — Для этого ей достаточно порядочности. Но Кэра тут не при чём. Очевидно, всё, что нас с тобой связывало — это минутная слабость случайной ночи. Счастливо оставаться, Грей.       Сириус поспешил покинуть это злополучное место. Покинуть её, оставив позади нишу с сорванной портьерой. *Adrian Von Ziegler - Dance with the trees