Красавица и пират

Неделя взаперти — и Эмма перестает ощущать себя человеком. Собственное тело стало лишь темницей, а голос казался чужим и незнакомым. Она подолгу смотрела на какой-то разбитый в некоторых местах поднос, служивший в качестве тарелки, с кусочком черствого хлеба и воды на нем. Думала, стоит ли притрагиваться к скромному обеду, который лишь продлит ее прибывание в этом проклятом месте, или же воздержаться и наконец покинуть ненавистный трюм, избавиться от всех мучений и обрести долгожданный покой. Неужели она его не заслужила?! Что касается Киллиана, то вместо него уже который день в клетке сидело животное. Он, в отличии от Эммы, жадно глотал любой кусок мяса, который ему давали, подчинялся всем приказам, но Свон не знала, по своей ли воле. Первые дни она пыталась до него достучаться, разговаривала с ним, пыталась привести в чувство, но это был словно разговор со стеной и, издав крик отчаяния, она замолкала. Теперь она вообще к нему не обращалась, вернее, ни к кому не обращалась. Целыми днями она смотрела в стену, гадая, когда уже от нее избавятся, ведь, черт возьми, зачем она здесь?! Сначала она служила «активатором» Киллиана, теперь же, когда они добились своего, она понятия не имела, что им нужно. Да и черт с ним! Давно было ясно, что она не выберется отсюда живой, хотя уже была готова и умереть. Где угодно, как угодно, лишь бы не здесь. — Она нам больше не нужна, — донеслось до девушки, после чего ее губы растянулись в кривой усмешке. Румпельштильцхен и Черная Борода сидели рядом с ее клеткой, будто в зоопарке рассматривали очередное животное. Неужели она наконец освободится? После этих слов Киллиан, или то, во что он превратился, приподнял морду с лап и насторожился. — Я даже знаю, как от нее избавиться, — хмыкнул темный, открывая клетку Эммы и подходя к ней ближе, — Не придется пачкать руки. Подхватив несопротивляющуюся девушку, он поволок ее в ту же клетку, где сидел Киллиан, и бросил на пол как обычный мешок, закрывая их на ключ. — Развлекайтесь, голубки. В этот момент Эмма словно пришла в себя, а все те дни были будто в тумане. Равнодушие быстро исчезло с лица, оставляя лишь растерянность и округленные глаза, в которых читался страх. Джонс рыкнул, припадая на задние лапы и начиная подходить ближе к ней, от чего блондинка вжалась в железные прутья и затаила дыхание. То, во что превратился Киллиан, было в несколько раз больше, так что сопротивляться бесполезно и она лишь протянула руку вперед, прижимая ладонь к кошачьему носу. — Киллиан, пожалуйста, вернись ко мне, — Эмма начала без остановки повторять одну и ту же фразу, пристально глядя в его глаза, — Я знаю, ты еще здесь, это все еще ты. Зубы предупреждающе клацнули рядом с ее ухом, но потом, когда до него донесся вскрик девушки, он растерянно помотал головой, садясь на задние лапы и плотно прижимая уши к голове. — Киллиан, это не ты, тебя используют в качестве оружия, прошу, мы должны выбраться отсюда вместе, — вскочив, она стукнула ладонью его по морде, пытаясь привести в чувство, — Помоги нам. Впервые за долгое время Эмма смотрела в его глаза и видела понимание, из-за чего губы невольно растянулись в улыбке, а Киллиан, рыкнув, набросился на замок клетки, начиная терзать его клыками. Противный скрип — и дверь слетает с петель, однако Джонс успевает схватить ее зубами, дабы избежать слишком громкого падения. Внутри Эммы все затрепетало и перевернулось. Вот она — свобода! Глаза широко распахнулись и загорелись легким безумием, будто открытая клетка опьянила ее, затуманила мысли. Она могла сейчас биться да потери пульса с пиратами, зная, что она обрела долгожданную свободу. Киллиан лег рядом и девушка слегка нахмурилась, непонимающе глядя на него, однако через пару секунд пришло осознание того, что от нее требуется. Дрожащими руками она обхватила длинную шерсть и забралась на спину зверя, пытаясь сдержать в себе все звуки, которые готовы были вырваться в этот самый момент от счастья. А ведь как мало надо было, чтобы почувствовать себя снова живой… — Вперед! — Киллиан издал некий боевой клич и ринулся к выходу, снося все на своем пути и выбирая дорогу к свободе. Поднявшись на палубу, он тут же сбросил за борт несколько матросов, а Эмма, спрыгнув, направилась в капитанскую каюту, подобрав по дороге чью-то саблю. Надо было вернуть Киллиану сердце, а затем выбраться, вроде план достаточно прост, однако как бы не так. — Что-то забыла, дорогуша? — маг резко схватил блондинку за руку и дернул на себя, обнажая зубы в противном оскале, заставляя Эмму сжаться. — Это ищешь? Перед глазами промелькнул мешочек с отблеском красного сердца в нем, и девушка автоматически дернулась, пытаясь выхватить его, однако Румпель приподнял руку выше, играя с ней как с маленьким ребенком. — Если ты не отдашь, клянусь… — Что? Дашь мне пощечину? Или, быть может, убьешь? — Темный маг усмехнулся, а за ним и Эмма. — Убью, но не я. Киллиан ворвался в каюту и, сверкнув глазами, тут же набросился на крокодила, заставляя того от неожиданности выпустить мешочек из руки. Эмма воспользовалась ситуацией, подобрав его, и бросилась к выходу, но на полпути замерла, услышав вой. Обернувшись, она затаила дыхание, чувствуя, как ноги прирастают к земле, а руки предательски дрожат. — Киллиан! — стук сердца эхом проносится в ушах, да еще и так часто, что она не могла ничего услышать кроме него и собственного дыхания, — Убей его, — капли крови брызнули из свежей раны на брюхе и Джонс, собрав последние силы в лапы, кинулся на мага, проводы когтями по его лицу и разрывая ненавистное тело.