Счастливый конец

Когда говорящая кошка по имени Луна рассказывает ей про борьбу со злом, долг воина и поиски таинственной лунной принцессы, Усаги все еще верит в сказки. Ей — четырнадцать. Она опаздывает в школу, ест на уроках, заваливает контрольные и тесты с воистину ошеломляющим результатом. Она — обычная девочка, которая почему-то, абсолютно внезапно, попала в мир аниме-сериала из телевизора. Там девочки-воительницы в ярких костюмах уничтожают злодеев, встречают свою любовь и всегда-всегда побеждают. Усаги совсем не против того, чтобы стать такой девочкой-волшебницей. Особенно — когда у нее появляются четыре подруги-ровесницы и красивый, пусть и таинственный, защитник. Первый раз её вера в сказки дает трещину, когда Макото, неестественно выпрямившись, обвитая щупальцами юм, кричит от боли, причиненной собственной атакой. Они — четыре воительницы, борцы за справедливость, — могут только беспомощно смотреть на то, как их подруга уничтожает двух юм, и обвисает в странной ледяной штуковине, наполовину сжатая ею. Запах горелой плоти, крови, дыма и еще чего-то, от чего противно ноет низ живота, подкашиваются ноги и дрожат пальцы, висит в воздухе, не позволяя закрыть глаза и решить, что все это — кошмар. Усаги карабкается к Макото, обдирая ладони даже сквозь перчатки, и почти не чувствует холода — только желание поскорее вытащить подругу из этого жуткого кокона, вытащить, обнять, и… и отдать врагам серебряный кристалл. Пусть подавятся. Не стоит эта побрякушка жизни её друзей, не стоит — она поняла это и теперь готова сдаться. Усаги не успевает. Она всегда опаздывает — почему-то, вспоминая об этом факте, ей хочется даже хихикнуть. Но глаза полны слез, а она сама еще слишком не верит в то, что в этот раз — уже слишком поздно. «Взбодрись» — говорит Макото перед тем, как навсегда закрыть глаза, оставив лишь тело, покрытое ссадинами и ожогами от электричества. Сквозь ожоги проглядывает частично обуглившееся, горелое мясо, а что творится там, за ледяным покровом, Усаги боится задумываться. Макото явно испытывала сильную боль, но не показывала этого — даже улыбнулась, и все ради того, чтобы успокоить перепуганную подругу — «Взбодрись». Усаги зажмуривается, стирает слезы, и — идет дальше, потому что Ами дает ей пощечину и говорит, что надо держаться. Что иначе — Макото погибла зря. Погибла. Усаги не хочет даже думать, что же будет дальше. Она не хочет ничего — особенно когда за их спинами остается изуродованное тело Макото, которая была такой доброй, такой храброй, такой романтичной. Усаги кажется, что она все еще слышит её голос, но она понимает, что это невозможно. Но она идет дальше. Её вера в сказки еще не потеряна. Смерть Ами она не видит — чувствует, какой-то частью подсознания внезапно остро ощущая пустоту. Ами умерла, но Усаги, даже тихо плача и не в силах подняться с колен, все еще может уверять себя в том, что подруга жива. Она не видела её тело. Пока — она может верить в то, что Меркурий жива. Пока Усаги не знала, как юмы изуродовали подругу, пока не видела своими глазами, что та не дышит — она может уверять себя в том, что все эти предчувствия — лишь глупости. Даже собственные слова о гибели подруги не убеждают её в смерти Ами. Щупальца демонов, обвившие тело Минако, должны были обвить её — и Усаги чувствует себя последней дрянью, потому что подруга кричит — кричит — от боли и страха, хотя они предназначалась не ей. И юмам без разницы, что Усаги готова отдать Серебряный кристалл, — все, что угодно, только оставьте мне Минако и Рэй, хотя бы их, умоляю, — что она готова сдаться. — Мы убьем вас всех. Минако тоже уходит. Усаги смотрит на её мертвое тело и невольно отмечает ожоги, синяки, проглядывающее мясо. Кончики пальцев правой руки Венеры сожжены напрочь, так, что не осталось ни ногтей, ни перчаток, ни кожи. Сами пальцы угадываются лишь исключительно интуитивно, а ладонь — почерневшая, обугленная (кажется, тронь, и она осыпется пеплом), никак не похожа на обычно изящную руку Минако. Лианы, обвившие тело подруги, только подчеркивают его неестественную изломанность, словно там не осталось ни одной целой косточки. Усаги рада, что Рэй уводит её вперед, не давая разглядеть что-то еще — её и так сильно тошнит от уже увиденного. Усаги не хочет, не хочет расставаться с верой в сказки. Почему-то сейчас это кажется самым важным — продолжить верить в то, что все будет хорошо. Что если они победят, какие-нибудь силы спасут и Ами, и Макото, и Минако. Что они снова будут вместе, снова будут смеяться, снова будут проводить время в кафе и игровых залах. А брошь она выкинет, и жезлы их сломает — чтобы навсегда-навсегда расстаться с жизнью воительницы. Пусть Луна говорит что угодно про «долг», «мир» и «тьму», ей все без разницы. Главное, чтобы подруги жили — это эгоистично, это неправильно, но Усаги абсолютно плевать. В сказках принцессы всегда получают свои счастливые концовки. Только из-за этого ей хочется в них верить. Когда осколки льда поглощают Рэй, ей кажется, что они поглощают и её тоже. На Усаги словно навалилось все то, что произошло раньше, перемешалось — и она в прострации наблюдает, как к ней летят острые щупальца выжившей юмы. В голове бьется лишь одна мысль — будет ли ей так же больно, как Минако? Или Макото? Или… Рэй? Но когда юма сгорает в пламени «Духа Огня», у Усаги появляется надежда. Рэй должна была выжить, должна была… Но надежда умирает, едва появившись на свет. Усаги чувствует знакомый запах паленой плоти — он появился еще тогда, когда была сожжена первая юма, — и видит, как пузырится кожа на ногах подруги. Даже лед не спасает ситуацию — да и что там спасать, когда Рэй даже пошевелиться не может? Усаги не хочется думать о том, что из-под затылка подруги по прозрачному льду скользит ручеек крови. Она не хочет замечать, что один из кусков льда пробил той живот, совсем не красиво и не изящно окрашивая кровью все вокруг. Усаги не хочет опускать взгляд — она смотрит на лицо Рэй, не отводя глаз. Ей кажется, что проходит безумно много времени, прежде чем она решается сделать первый шаг. Второй. Третий. Её хватает лишь на несколько минут ходьбы, и она садится прямо на снег — сейчас уже все равно, к чему это может привести, — и обхватывает колени, не зная, что делать дальше. Она пытается убедить себя, что это все сон. Что она проснется, и все будет как раньше. … Уже сражаясь с королевой Берилл, Усаги все еще верит в сказки. Верит в этот мир, верит в любовь, верит в дружбу. Верит в счастливый конец. Она знает, что после победы все будет хорошо. Но для победы было недостаточно только её сил и ей пришлось призвать подруг. Она не надеялась, что они придут, не надеялась, что она им еще нужна — но они пришли. Девочки пришли к ней сразу же, с готовностью, как всегда. Каждый раз, когда полупрозрачная рука касается рукоятки жезла, вливая силу планеты, Усаги сдерживается от желания закричать, завизжать, все бросить. Она стоит на ногах лишь благодаря упорству и отчаянно бьющемуся в висках: «Я должна». Последние моменты жизни подруг, вливавшиеся в нее вместе с силой, она не может выкинуть из головы. Не может не видеть. Не может не чувствовать. — Сила Меркурия!.. «Безумно жарко, безумно больно — огонь обвивает, окружает, не давая вдохнуть. Юмы, объединившиеся для одного удара, сжимают её своими щупальцами так сильно, что кажется — еще чуть-чуть, и она лопнет или сломается. Ответ почти верный — жар, обжигающий кожу, не причиняет такого вреда, как причиняют юмы — она слышит хруст собственных костей, из последних сил поднимает руку с мини-компьютером и ударяет им по камню во лбу юмы, разбивая тот на мелкие осколки. Вспышка боли — и благословенная темнота». — Сила Марса!.. «Собственное пламя, объединившись с выбросом энергии после смерти юмы, буквально вдавливает её в осколки льда и замерзшей земли, перемалывая, кажется, каждый позвонок, каждый мельчайший сустав в пыль. Лед царапает кожу, вспарывая её, сдирая так, что остается лишь мясо, и, спустя мгновение, его разрезают осколки, впиваясь с силой, о какой не мечталось и стеклу. Правда, почти моментально тая — температура тела, пока что, все же выше нуля градусов. Боль-боль-боль — не прекращающаяся, не прерывающаяся ни на секунду — и когда неведомая сила выталкивает её, словно в издевку добавляя сильный удар в области живота, пошевелиться уже невозможно. Каждый вдох отзывается чудовищной болью, поэтому она старается продержаться, продлить даже те жалкие секунды, чтобы выдавить из себя слова. Чтобы успокоить эту милую, добрую девочку, которая смотрит на нее с таким ужасом в глазах. Внутренности, превратившиеся, казалось, в сплошную кашу, протестуют даже против тех кратких слов. Она чувствует, как желудок наполняется кровью — как все тело наполняется кровью вне сосудов, как кровь скользит по шее, затекая за воротник матроски, как безумно раскалывается голова — и почти с радостью встречает смерть». — Сила Юпитера! «Ток протекает сквозь её тело, переплетаясь с энергией планеты, которая смягчает сильную боль, позволяя ей оставаться в сознании — но все равно она ощущает, как кожа прогорает под напряжением, и как в голове словно резко повышается температура. Холод, сковавший нижнюю часть её тела, нисколько не уменьшает боль — усиливает, сдавливая поврежденные ткани, царапая обнажившееся, пусть обугленное и почти потерявшее всякую чувствительность, мясо, обжигает холодом то, что еще не потеряло чувствительность. Краем сознания она отмечает, что, наверное, за такую выносливость стоит благодарить свой облик сейлор воительницы. Улыбку и фразы она выдыхает уже понимая, что это будут её последние слова. Хотелось сказать больше, но она не успевает — тьма подступает к ней, наконец забирая боль». — Сила Венеры! «Щупальца, сжимающие её тело в окружении невыносимого жара, причиняют ужасную боль. Она кричит, обжигая горло горячим воздухом, и потом, все же решившись, проверяет, может ли поднять руку. Рука поднимается, пусть и с трудом из-за мешающихся щупалец, но поднимается — и последняя в её жизни атака все же убивает одну из юм. Из-за близости цели, энергия слишком концентрированная — и она ощущает, как пальцы обжигает сильнейшая боль. Но ей уже почти все равно. Она не знает, чья энергия возносится к небесам, одновременно обжигая её кожу и принося чудовищную боль во всем теле, уже почти не чувствует, что запуталась в лианах — и, конечно, даже не задумывается о том, откуда они взялись. Смерть уже окутала её забвением». — Сила Луны! — кричит Усаги, чувствуя, что еще чуть-чуть — и она разрыдается. Боль всех четырех сейлор воительниц, скопившаяся в ней, вместе с их энергией перенаправляется в Серебряный кристалл, который создает один из самых мощнейших зарядов силы, буквально стирающий Берилл. Девочки исчезают, исчезает и их молчаливая поддержка. Усаги не чувствует своего тела — лишь отстранено отмечает, что упала, и, наверное, ударилась головой. — Спасибо вам всем… — тихо шепчет она в пустоту и закрывает глаза. …Когда Луна возвращает ей воспоминания, Усаги сопротивляется изо всех сил. Она хочет сохранить свою жизнь, она цепляется за нее — но жизнь лунной принцессы возвращается в её голову. После того дня вера Усаги в сказки исчезает навсегда.