Stadtpark

Юнги всегда считал, что его жизнь – спокойное, не требующее от него слишком сильных вмешательств дело, которое никогда не заставит его почувствовать себя некомфортно. Он спокойно жил в своем саду, питался, как и все, росой и солнцем, и редко когда покидал свое обиталище. Юнги был дриадой. Он не считал чем-то странным то, что он в обычном мире существо мифическое, скорее он находил забавным, что люди, отдыхающие под его ветвями никак не могли понять, кто молотит их по макушкам, и скидывали все на ветер. Конечно, за такие забавы на Юнги частенько обижались его друзья – те самые ветерки и ветры, но он не слишком дорожил их дружбой, чтобы расстраиваться. - Юнги-хен, ты совсем не похож на свое дерево, - сказал ему как-то раз розовощекий Чимин, когда они сидели на поляне в ожидании очередного прибытия Персефоны. Весна в том году наступало рано, потому они сидели необычайно близко друг к другу и ждали свою богиню с крайне заспанными лицами. Юнги кинул взгляд на свою акацию, с огромными иголками с палец взрослого мужчины длиной и пожал плечами: - Она отражает не мою внешнюю сторону, а внутреннюю. Сам ведь говорил, что я колючий и необщительный, - он пожимает плечами и зевает во всю ширину своих легких, подумывая о том, что ему стоит уйти обратно, в дерево-обиталище и поспать еще немного, а его потом все равно позовут. Чимин – один из его «друзей» - тоже дриада, правда персика, и цветет он очень рано, и при том всегда раньше цветами, чем листьями. Юнги, конечно, знает, что это от привычки очень быстро и часто влюбляться, но все равно этого никому не говорит, потому что Чим – настоящий его друг, которым он и дорожит и о котором он заботится. Второго его друга зовут Тэхен, и его дерево – радужная кора эвкалипта, покровителем которого является Тэ видна почти со всех сторон сада, в котором они живут. Этот самый сад – рекреация Афины, Артемиды и Гестии, трех богинь-девственниц, но почему-то Афродита заглядывает сюда чаще всех своих сестер и может часами сидеть в тени деревьев сестер и братьев Юнги, есть с них плоды и ничего из-за этого ей не будет. Юнги не очень любит Афродиту, потому что она – двадцатипятилетний парень-нарцисс, который страдает только тем, как бы ему свести всех местных дриад хоть с кем-то(обычно подопытными в пару выступают люди, потому что выбирать посреди огромного мегаполиса не приходится). Юнги привыкнуть никак не может, что его сад – теперь общественный парк, и любой желающий прийти сюда может, устроится у корней нежно лелеемой им акации и отдыхать. Как бороться с этим – он не знает, и потому решает, что лучший выход – просто не цвести. Остальные знакомые в рекреации сильно волнуются по этому поводу, пытаются как-то поговорить, наставить на путь истинный, но он на то и Юнги, и не цветет третий год как, и вообще стоит неприкаянным, будто бы засохшим почти посреди парка, но ни сколько не испытывает стыда. Тот, кому нужно, все равно приходит в положенное время и все равно сидит у его корней. Он не знает его имени, знает только, что этот мальчик (уже юноша) приходит сюда почти с самого детства и сидит только тут, у его старой скромной акации. Он очень грустит, с тех самых пор, как акация не цветет, но дриада-Юнги слишком горд, чтобы признать, что ему немного стыдно и хочется порадовать этого восхитительного ребенка. Но он больше не приходит – он не видел его с прошлой весны, и уже почти забыл. На самом деле совсем не забыл, даже наоборот, помнит слишком хорошо и в этом году точно уж цвести не собирается. - Юнги-я, ты снова собираешься оставаться таким же неприкаянным монстром в нашем зеленом ца-арстве? – Тэхен летучей мышью висит на ветках своего эвкалипта и как обычно не знает стыда, спрашивая все, как есть и делая большие глаза. - Тэхен-а! – Чимин густо краснеет, и смотрит на старшего, - Хен, ну правда, ты же уже третий год байкотируешь, но никто и понять не может, почему. Может перестанешь так себя вести? Даже ветра говорят, что ты будто снова ребенком стал. - Это мое дело, что хочу, то и делаю, - с надменностью глянув на ребят и поправив на себе желто-зеленую тогу проворчал юнги и поправил венок, основу которого составляли одни иголки, чем-то напоминая терновый, - Я не собираюсь просто так… - Бежим, хен! – Кричит Чимин, хватая парня за руку и прыгает в сторону, чтобы их не заметили вошедшие в парк люди, и они сломя голову несутся к себе. Точнее, несется Чимин, Юнги с самым скучающим видом плетется следом, и останавливается у своей акации, замирая на секунду и просто стоя посреди дороги. На своем привычном месте сидит тот самый восхитительный ребенок. Точнее, сейчас он вовсе не выглядит ребенком – у него широкие плечи, как у настоящего мужчины (как говорит Джин – умопомрачительная стать Ареса проклевывается), милый нос с горбинкой и шрам на щеке. Он сидит, привычно устроившись между двумя корнями, и читает свою книгу – Юнги очень благодарен, что читает не бумажную, а свою, сделанную из железа и стали. У него темные волосы, но в них – странноватые светлые пряди, они очень нравятся дриаде, и он засматривается. Юноша осторожно подбирается ближе, и выглядывает из-за дерева, чтобы видеть парня. Он красивый и от него веет уверенностью, такой утонченный и взрослый. Юнги поверить не может, что совсем недавно – всего лишь пятнадцать лет назад! – он видел его малышом, который бегал вокруг него в своем синем комбинезоне и очень мило гладил его кору, восхищенно что-то пища. Для него жизнь человеческая быстрая слишком, и он не может понять, как все изменилось так быстро. Он заглядывает за чужое плечо, взглядом цепляется за буквы и сам не замечает, как с интересом зачитывается. Книжка какая-то глупая, сказка почти, но ему нравится, что написано, и Юнги с интересом смотрит на текст, забравшись на раскидистые ветви дерева, читает с интересом, покачивая ногами, и даже не замечает, как многие дриады в это время тоже просто так не сидят в своих домах. Раньше Юнги не видел этого, сидя в обиталище, теперь же не замечает, увлеченный другим. Паренек уходит ближе к вечеру, а Юнги грустит – ему не нравится, что он уходит, и дома наверняка будет читать без него, и он не узнает, чем же все это закончилось. Чимин прилетает снова с огромными розовыми пятнами на щеках – он смеется и радуется, а Юнги и Тэ приходится лишь глаза закатывать от того, что парень снова взахлеб рассказывает о своей новой влюбленности – на сей раз это самый настоящий учитель, прямо из университета напротив их здания. Мин считает эту затею неудачной, Тэхен говорит какую-то напутственную речь, и, кажется, пытается образумить старшего, чтобы тот перестал так мечтать о каждом новом встречном. Юнги красит волосы принесенным Тэхеном растровом с его дерева, и выглядит, наверное, очень нелепо, сидя вечером под своей акацией и пальцами размазывая краску по прядям. На утро его волосы больше не успокаивающе-желтые, а ярко-ярко розовые и никто его не понимает, а ему нравится. Парень, пришедший на привычное место с удивлением смотрит на цветастые пятна на коре, но ничего не говорит, и просто продолжает читать. С той же страницы, где они вчера остановились. Юнги чувствует, что это магия какая-то, но книжка никогда не прочитана дальше, будто паренек ждет, когда он вернется, чтобы читать дальше. Они читают вместе, а когда эта книга заканчивается, читают следующую и Юнги кажется, что он знает все об этом парне. Он смеется тихо и очень красиво, будто шелестят ветки на ветру, когда ему грустно, он смотрит наверх куда-то в самое синее небо, и взгляд у него при этом очень-очень непонятный и какой-то потерянный. А еще он, этот парень, чье имя Юнги так и не узнал, очень любит эту акацию, почти как сам Юнги ее любит. Он вместо приветствия всегда гладит ветки своими большими теплыми ладошками и никогда не бьет ствол, даже не пытается. Он не оставляет на нем каких-то посланий, как, по историям, любят делать люди о вообще даже забоится о нем – как-то раз он принес одеяло, и оставил его на корнях, которые выбрались из-под земли, потому что боялся, что они замерзнут. Юнги очень дорожил этим парнем без имени. - Эй, привет, друг, - сказал как-то раз этот парень, по привычке поглаживая одну из нижних веток, совсем-совсем не страшась больших иголок, - мне кажется, только ты меня слушаешь и никогда обо мне плохо не подумаешь. Парень улыбается, но как-то грустно и надломленно, и Юнги вдруг впервые краем глаза замечает, что вот там, буквально в трех шагах от них, за чиминовым персиком этот самый Чимин целуется со своим неописуемым врачом (или кто он там?). От вида этой картины его охватывает такой шок, что он не понимает, как наворачивается с ветки, и с тихим шелестом тоги падает вниз, прямо в руки грустному парню. - Ты кто? - Юнги, - парень смотрит потерянно и его вечно уверенный голос превращается в тихое писклявое нечто, и он краснеет, - Я с дерева упал, не посадишь меня обратно? Мог бы – обязательно ударил бы себя по лбу, но у него руки так вжимаются в пояс, что он навряд ли их разожмет. - Да легко. Я кстати, Чонгук, и не мог бы ты…ээ..отпустить мою толстовку?– парень кивает на руки Юнги и тогда он понимает, что, черт возьми, сжимает в руках чужую толстовку. И никак не может ее отпустить. Он смотрит на свои руки, но те вовсе его слушаться не хотят. Он смотрит по сторонам как-то потерянно, но никто им помочь не спешит, и он поднимает на младшего потерянный взгляд. Юноша улыбается понимающе и тянется руками к чужому лицу, но Юнги отодвигается от прикосновения и отводит в сторону лицо с покрасневшими щеками, что на его слишком бледной коже смотрится странно. - Не бойся, я врач. Точнее, будущий врач, я учусь тут, недалеко. Ты похоже сильно ударился, у тебя случаем не сотрясение мозга? Юнги плохо понимает, что такое мозг, и где он там должен сотрясаться, но коснуться себя позволяет и смотрит большими глазами, следит за каждым прикосновением парня. «Как русалка из мультика», - со смешком думает Чонгук и отстраняется, осторожно отцепляя от себя чужие пальцы, которые теперь переплетаются с его пальцами. - Эй, ну пусти, это не смешно уже. - Почему только акация тебя слушает? – выпаливает вместо этого Юнги и смотрит огромными глазами, как игрушка. Наверное, ему бы кто сейчас сказал, что он выглядит как дурак, но он не слышит этого, потому продолжает быть таким вот, растерянным ребенком, что, на самом деле, очень умиляет Чонгука. - Ты это слышал, да? – Чонгук улыбается, и принимается неспешно рассказывать, по ходу отцепляя от себя чужие руки, и не переставая удивляться, как живо и неверяще реагирует на все его ответы парень. Он кажется ему смешным и очень-очень милым, будто те принцессы из сказок, которые ни разу реального мира не видели, но при этом он никогда не был слишком наивным и к людям относился с явной долей подозрительности. Они болтают ночь напролет, и Юнги, к концу ночи только отпускает чужие руки, только к рассвету успокаивается и перестает сыпать вопросами, но не перестает улыбаться и смотреть своими невозможными светлыми глазами, которые приковывают все внимание Чонгука. - Чонгук, можно я скажу тебе один секрет? – вдруг говорит Юнги, когда Чон уже собирается уходить, и смотрит на него внимательно и немножко испуганно или что-то вроде того, потому что глаза у него большие и ясные, а розовые волосы почти совпадают по цвету с щеками. Чонгук улыбается и просто кивает, глядя на это маленькое, хрупкое, но колкое чудо, и опускается даже пониже, чтобы парень мог сказать ему этот свой секрет на ухо. Когда его губы сталкиваются с чужими губами он пораженно открывает глаза и видит перед собой только большие влюбленные глаза и розовые щеки, а когда наваждение проходит, он понимает, что стоит уже у выхода в парк, он оборачивается и улыбается немного по-дурацки, и обещает себе, что завтра он вернется сюда с каким-нибудь подарком для маленького духа, что живет у его любимого дерева. Юнги с красными, как цветы всех на свете красных роз, щеками стоит перед деревом, прикрывая опухшие губы рукой, и смотрит вслед парню, который уже пообещал ему вернуться, мыслью и словом, а так же маленьким, хрупким оттенком взгляда в своих глазах, и Юнги готов прыгать и смеяться от счастья, хотя раньше так никогда не делал. Акация за его спиной зеленеет будто в ускоренной съемке – листья нагоняют за какие-то пару минут работу нескольких упорных недель. Джин сидит на ветке радужного эвкалипта, обнимая лежащего на его плече Тэхена и звонко смеется, качая ногами. - А ведь не зря я этому мальчику все-все рассказал, да, Тэ? - И правда недурно вышло, - смеется в ответ и кивает Тэхен, краем глаза смотря на светящегося от радости Чимина, сжимающего руку того самого учителя, о котором он рассказывал, - При чем в обоих случаях… - То ли я еще могу! – смеется в ответ Джин, запрокидывая голову, - а ты что можешь? Тэхен загадочно улыбается и пожимает плечами, прикрывая глаза и прижимаясь поближе к теплому боку Джина. На акации впервые за долгие-долгие годы собираются первые соцветия в эту весну, а маленький дух этой самой акации плачет от счастья, вытирая руками лицо, и поправляя на себе вязанный свитер.