Легкое дежавю

В тишине раздавалось судорожное дыхание. В эту ночь Фриск снова преследовали кошмары. Сжимая одеяло побелевшими от напряжения кулаками, она пыталась вырваться из кровавого кино, но все было тщетно. Она вновь и вновь видела эти моменты. Глаза ослепил белоснежный снег, а вся кожа покрылась мурашками от такого реалистичного холода. Ее глаза следили за картиной, полной ужаса. - ТЫ ВЕДЬ НЕ ТАКАЯ! Ледяной смех, разве такой смех вообще может быть у человека? Красные глаза пылали ненавистью, а улыбка приводила в дрожь. - Какая я? – насмешливый голос, рука с ножом поднималась выше, цепляя кончиком лезвия рваную ткань одежды, к костяной шее. Фриск пыталась кричать. Но ее никто не слышал. Она себя не слышала. Страх сковал ее ледяными цепями, не давая даже подняться. Она хотела предупредить его. Но снова, на глазах девушки, череп слетал с плеч, оставляя кровавые пятна на снегу. Крик боли пытался вырваться из ее горла, но растворялся в кошмаре быстрее, чем мог стать слышимым. Сон словно подхватил девушку за горло и швырнул в другую сцену. Она видела яркий голубой глаз, полный ненависти. Видела искаженный от боли оскал. Костлявая ладонь держалась за красный шарф на шее. Фриск видела Санса таким яростным, что было страшно вставать у него на пути. Но это чудовище... оно улыбалось. - Ты ответишь за все, - в тихом голосе не было ничего, кроме ненависти. «Не надо, Санс!» – хотела крикнуть Фриск, но снова безрезультатно. И все же она вновь и вновь пыталась прокричать. «Уходи, она убьет тебя!» Вмиг тишина содрогнулась от грохотов, а тьма вспыхнула от ярких ледяных огней. Пол дрожал с каждым ударом, трескался, колонны взрывались на мелкие кусочки. - Что так медленно, толстяк? – насмешливо говорило чудовище. – Можешь быстрее?! «Не надо... Убегай же!» - Я убила твоего братца, убила глупую рыбу, этого тупого робота, я и ТЕБЯ СОТРУ В ПОРОШОК! - НЕТ! – вскрикнула Фриск, едва не свалившись с кровати. Кошмар исчез так же резко, как и шумы битвы. Ее тело дрожало, а изо рта вырывалось рваное дыхание. Постель была мокрая от пота. Она даже не заметила, что все еще сжимает одеяло. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Краем уха Фриск слышала торопливый топот ног. Дурацкий сон. Она опять кричала во сне, и испугала друзей. Дверь резко распахнулась, и в спальню влетел обеспокоенный Папирус в ночнушке. - ФРИСК, ТЫ В ПОРЯДКЕ? – скелет тут же подбежал к кровати, хватая ее за руки. Девушка опомнилась и разжала кулаки. – БОЖЕ, ДА НА ТЕБЕ ЛИЦА НЕТ... - Я в порядке, - тихо пробормотала Фриск, пока Папс взял ладонями ее лицо и осматривал. – Я правда в порядке, просто кошмар... Но Папирус покачал головой и обнял ее. Это хорошо, подумала Фриск. Ей сейчас было трудно смотреть на него. Перед глазами снова и снова появлялась кровь на белом снегу, застывшая невинная улыбка, глазницы, даже по ним читался страх и неуверенность. Девушке пришлось потратить много сил, чтобы не заплакать. Это происходило все чаще и чаще. Но только недавно она начала кричать во сне. Что встревожило Папируса и напрягло Санса, который был уверен, что любовь поможет девушке отвлечься. И теперь каждый раз она чувствовала себя неловко, злилась на себя, злилась на сон, чувствовала животный страх и плакала навзрыд в плечо Папируса. Она чувствовала себя загнанной в угол плаксой, которая не могла побороть собственный кошмар. В этот раз она хотела хотя бы побороть слезы. - НИЧЕГО, МИЛАЯ, ЭТО ПРОСТО СОН, - утешал ее Папирус. Его голос был растерянным, и Фриск понимала его. Это происходило каждые два-три дня в последние две недели. – ДАВАЙ, Я ПОСИЖУ С ТОБОЙ. «Да, да! Пожалуйста!» - хотела крикнуть Фриск, но вслух лишь сказала: - Нет, все хорошо. Спасибо... - Я НАСТАИВАЮ... - Нет, правда, все прошло. Я смогу заснуть. Иди... Тяжелый вздох, и скелет отпустил девушку. Она вымученно улыбнулась, получила своеобразный поцелуй в лоб и, после ухода Папируса, легла на подушку. Больше этой ночью кошмары ей не должны сниться.