Я знаю ответы.

Гуляя с Настей по крышам Праги, я думаю о том, что рванул бы в Европу вместе с тобой, если бы ты согласился. Но я не спрашивал, ведь твой отказ несложно предугадать: снова оправдаешься усталостью и заебанностью от поездок. Я даже думаю о том, что остался бы с тобой в Питере, если бы ты попросил, сдал бы к чертовой матери все билеты, только когда я сообщил о поездке, ты лишь молча кивнул, демонстрируя свою незаинтересованность. Тогда я лишь горько усмехнулся своим мыслям: видимо, я сделал правильный выбор. *** Мы никогда с тобой не обсуждали наши почти_постоянные постельные отношения - так я называл в своей голове все это блядство в виде регулярных перепихов. Ты почти всегда приезжал сам, почему-то на моей территории ты чувствовал себя комфортнее, и лишь изредка заманивал меня к себе коротким сообщением: «Приезжай». Я не спрашивал, зачем, я срывался к тебе в независимости от времени суток или собственных дел. Мы вели недолгие разговоры на кухне, притворяясь, что не знаем, для чего мы здесь на самом деле, а потом все происходило само собой, почти по отточенной схеме, разве что менялись горизонтальные и вертикальные плоскости, в которые ты меня втрахивал. Мы никогда не обсуждали это после, а я не спрашивал, к чему все идет, думаю, я уже знал ответ. Но ты все же озвучил его как-то раз, прочитав немой вопрос в моих глазах, которые я после отвел. — Я не люблю тебя, Вань, мы просто трахаемся. Неужели, со мной все было настолько очевидно? Этого я не спросил тоже, лишь продолжил курить, уговаривая свои пальцы не трястись слишком сильно. Это продолжалось, кажется, полгода, по правде, мы не вели счет. Я знал, что тебе было необходимо: оставляя алые отметины на м о е й шее, ты снимал с в о ё напряжение, ты просил громче, я просил быстрее, слабо понимая, что именно этого ты и добивался своей нарочитой медлительностью. Я не виню тебя, мы оба получали то, что хотели, удовольствие от оргазмов и твоей близости перекрывало все эти странности, которыми сопровождались наши отношения встречи. До тех пор, пока с твоими молчаливыми уходами по утрам, вместе с приятной слабостью, расползающейся по телу, меня не начала сжирать опустошающая внутренности тоска. Тоска по тебе. Ебануться, да? Еще одна странность, прибавленная к перечню уже существующих. Именно в одно такое утро я решил поставить точку, не сообщив о своем решении тебе. Игнорировать твои немногословные смс, ничего не объясняя - было не лучшей идеей, но ничего умнее я в тот момент выдумать не смог, так же, как и не смог бы сказать тебе обо всем прямо. Я отвечал отказом на все твои предложения приехать. Легко ли мне было? Нет, совсем нет. Но я продолжал отыскивать самые тупые и ебанутые отмазки, которые только можно было себе представить. Но ты же не глупый, ты все понимал, мне не обязательно было произносить решение вслух, ведь мы никогда подобное не обсуждали. И ты не пытался спрашивать, знал ответ заранее? Уверен, что так и есть. *** По приезде из Праги я везу Настю к себе домой прямиком из аэропорта: та не против провести со мной еще несколько дней. Только когда наше такси подъезжает к многоэтажке, я замечаю твою машину неподалеку, а возле подъезда вижу твой силуэт, переминающийся с ноги на ногу. Не припомню, чтобы сообщал тебе дату своего приезда, неужели, Женя постаралась? Из такси мы выходим с сумками, и ты не сразу нас замечаешь, лишь после, когда мы подходим ближе, окидываешь Настю небрежным взглядом и неохотно здороваешься. Я отдаю ей ключи от своей квартиры и прошу подняться без меня, обещая долго не задерживаться. Та скрывается за подъездной дверью, а я, наконец, встречаюсь с тобой взглядом. — Давно стоишь? — Нет, минут десять, - врешь ты. Я вижу, как ты замерз, это же ебучий Питер с его ветрами, и, судя по твоим синим губам и отчаянным попыткам укутаться в ворот куртки, ты ждешь тут не менее часа. Я прекрасно понимаю, на что ты рассчитывал, когда приехал сюда, и не знаю, радует меня это или нет, в любом случае, сейчас это не так важно. — Я бы пригласил тебя на чай, но сам понимаешь… — Да, - обрываешь меня ты. Меж пальцами твоей руки зажата сигарета. Ты куришь. Ты куришь очень редко, по пьяни или от нервов, как признавался сам, сейчас я не чувствую от тебя запаха алкоголя, значит, тревожишься? Отчего же, Мирон? Ты смотришь в мои глаза неотрывно, а я лишь хмурюсь, не совсем понимая, что еще должен сказать. Непривычно. Обычно такое тихое молчание заканчивалось совсем не тихими моими стонами, и твоими, более сдержанными. Сейчас же оно не приведет ни к чему. Ты смотришь неотрывно и когда делаешь последнюю затяжку, выбрасывая бычок в сторону, и когда шагаешь ко мне навстречу. Ты закрываешь глаза только лишь, когда тянешься ко мне и целуешь, прикасаясь своими холодными губами и пользуясь моим секундным замешательством. Ты никогда не целовал меня вот так, без причины, лишь иногда во время быстрых прелюдий, прежде чем развернуть меня к себе спиной. Да, почему-то такая позиция тебя устраивала больше других, ты не любил глаза в глаза, в то время как мне этого катастрофически не хватало. Я отвечаю тебе, разве я могу иначе? Отвечаю на поцелуй, словно он первый, по ощущениям таким и кажется, настолько они другие. Но я пока что контролирую свои руки, в одной из которых все еще держу сумку. Я не притягиваю тебя ближе, но и не отстраняюсь, а лишь позволяю себе судорожно выдохнуть, когда ты целуешь глубже, проезжаясь по моему языку своим. Зачем ты это делаешь? Мне почти больно и я почти что жалею, что не отвез Настю домой. Вспоминая о ней, я внезапно трезвею и распахиваю глаза. Моя ладонь упирается в твою грудь, и ты, все понимая, отстраняешься, задержавшись у моих губ еще на мгновение, шепча: «Я скучал». Я не успеваю ничего ответить, ты уже отходишь дальше и как-то обреченно улыбаешься, и затем бросаешь короткое: «Увидимся, Вань» и, развернувшись, направляешься в сторону своей машины. Я еще какое-то время стою неподвижно, провожая взглядом твою удаляющуюся спину. Я не знаю, будем ли мы это обсуждать когда-нибудь, не знаю, позвоню ли тебе посреди очередной одинокой ночи и попрошу ли приехать. Я не знаю, приедешь ли ты сам - на этот раз у меня нет ответов. Лишь одно мне известно наверняка: я тоже невыносимо скучал, но вряд ли теперь это имеет значение.