Рим в огне

      Не то, чтобы Мэри прямо так сильно хотела узнать об Иване как можно больше, но она испытывала радостное волнение каждый раз, когда проходила мимо «Вкусняхи». Ее сердечко билось, как ненормальное, а кончики пальцев холодели от чрезмерного переживания. Она не могла удержаться от взгляда на витрину, неосознанно надеясь на то, что Иван выйдет из своей кухни и она сможет увидеть его. Зачем – не знала. Да и не задумывалась над этим. Просто. Хотелось.       А уж когда она заходила за пирожным, у бедного без одного курса философа начинал заплетаться язык, а коленки дрожали так, будто она стояла на рельсах приближающегося поезда. Иван-то выходил, только редко. И каждый раз Лизавета Васильевна шипела на него, стреляла взглядом в Мэри, а глаза делала большими-большими. До нее-то, мудрой, уже давно дошло, что двигало девчонкой, а вот Иван никак не понимал, что вообще происходит.       – Григорий Иванович! – сокрушалась Лизавета Васильевна. – Какой же вы… твердолобый!       А Иван не понимал, при чем тут его твердолобость.       Хотела ли Мэри познакомиться с Иваном? Ну... нет. Но и заставить себя не чувствовать волнения от похода во «Вкусняху» она не могла, да и не хотела отказываться от этой мини-игры в шпиона. В дальнейшем Мэри поймала себя на том, что выискивает Ивана не только в пекарне, но и просто в толпе. И к чему?       Иван, конечно, заметил странную, но милую девушку, которая заходила почти каждый день за медовиком и постоянно отводила взгляд, стоило ему выйти в зал, но особо внимания на это не обратил. Ну, девочка, ну, смотрит. Ну и что? Его многие стесняются. Так что стенания Лизаветы Васильевы были ему совершенно непонятны и порой раздражали.       А Мэри, девичья душа, уже рисовала у себя в голове сцены знакомства, о котором она, будучи замужней старушкой (роль мужа, конечно, в ее мечтах доставалась Коле), будет вспоминать с радостью и ностальгией.       В то время, пока Мэри в очередной раз высматривала Ивана, Коля застегивал ширинку, сидя на заднем сидении рено сандера. Ира подтянула кружевную ленту чулка и закрепила ее на бедре. Коле очень нравилось то, что Ира носила чулки — Мэри-то носила коготки. А чулки были более красивыми, сексуальными, чарующими и в чем-то даже... взрослыми.       Ира руками поправила волосы, сжавшись, перебралась на переднее сидение, застегнула блузку и откинула защиту от солнца со встроенным зеркальцем, чтобы оценить нанесенный ее макияжу ущерб.       Как и множество раз до этого, Коле стало грустно. Он смотрел на Иру, такую красивую, но такую чужую и замужнюю. Она недавно подстриглась, и ее прежняя шевелюра по лопатки теперь была оформлена в аккуратное каре по плечи. Ее это не портило.       — Мне понравилось, — Ира обернулась к Коле и улыбнулась.       — Мне тоже, — он тоже переполз на переднее сидение. — У тебя какие-то дела в городе?       — Ну так. Нужно забрать заказ из магазина, и еще пара-тройка дел. Когда у тебя кончается обед?       — Через пятнадцать минут, — Коля смотрел на приборную панель.       Ира кивнула, завела машину, тронулась.       — Как Мэри?       — Неплохо. Вроде.       — У вас все хорошо?       — Вроде.       Ира скосила на него вопросительный взгляд, снова вернулась к дороге.       — Мы с Сережей разводимся.       — Почему на этот раз?       — Ну... мы не то, что разводимся, но мы говорили об этом.       — Не обижайся, но вы постоянно «говорили об этом», — Коля обозначил кавычки пальцами.       — На этот раз все серьезно. Вроде.       — Вроде?       — Вроде.       И они замолчали. Оба чувствовали себя паршиво — прежняя эйфория от секса уже испарилась. Оба понимали, что им ничего не светит. Оба понимали, что друг для друга чужие... но все равно не хотели друг от друга отказываться.       Вроде.