7Х9

Их пару нельзя назвать нормальной, от слова "совсем". Два парня-это куда ещё не шло, у них были общие друзья из "той же категории",так что чувствовали они себя вполне комфортно и совсем не стеснялись себя и своих чувств. Было кое-что совсем другое... ...когда Хосок уходит из клуба с пышногрудой красавицей и едет с ней на всю ночь в один из дешёвых мотелей. ...когда Гук запрокидывает в себя последний шот и ловит на себе пару похотливых взглядов, а потом запирается в кабинке туалета с парнем,которого видит впервые. ...когда утром они сбегают из чужих кроватей и идут завтракать вместе, весело хохоча и оценивая вид сзади мимо проходящих людей. ...когда идут в кино на ночной сеанс и берут билеты на последний ряд. ...когда рука Гука, как бы невзначай, ложится на бедро Хосока, а тот и не против вовсе. ...когда холодные пальцы задирают тонкую ткань футболки и выводят узоры,обводят кубики пресса. ...и когда хриплое: -Хён,возьми меня. И похабная улыбка на лице Хосока,который только этого и ждал, жарко шепча пошлости на ухо младшему,вызывая мурашки по спине и острое желание внизу живота,что узлом скручивает,заставляя напрячься. На улице уже давно темно и два парня выбегают в эту темноту из подсвеченного здания кинотеатра, держась за руки, мимо тусклых уличных фонарей,что горят через один. Сквозь пьяные крики прохожих, звуки музыки из-под клубных подземелий и сквозь вой сирен где-то вдалеке. "За углом". И они уже вжимают свои тела друг в друга, не смея нарушать обоюдное молчание,нарушаемое лишь прерывистым дыханием на грани, глухим сердцебиением,что,вроде, замедлилось,но и бьётся с бешеной скоростью. Мимо проезжают машины,иногда выхватывая из темноты части тел,что сплелись. Но темнота слишком сильна. Два парня погрязли в ней и не могут этому сопротивляться,погружаясь всё глубже и глубже. Хосок прокусывает губу Гука,до крови, что тот шипит,но не вырывается. Вкус меди проясняет сознание и тут же дурманит. А язык старшего лишь усугубляет ситуацию,проникая глубоко и оглаживая ,даря покой и наслаждение. Чонгук всегда сравнивал других со своим хёном. Они ему и в подметки не годились. Хосок перекрывал и затмевал всё и всех. И Гуку это сносило крышу безумно. Они не встречались, нет. Крепкая дружба и жаркий перепих. Это всё, что их связывало. Не было ревности. У них был собственный мир,они могли пускать в постели кого угодно, но каждый из них знал, что незаменим для другого. Один взгляд и они будто читают друг друга. Это необъяснимо, их связывало что-то большее, чему не нужно было подтверждения. Это просто было. И это было не так как у других. Хосок проводит рукой по спине Гука нежно, а тот дыхание затаивает, полностью в ощущениях,лишь ресницы подрагивают, а глаза вылавливают такое знакомое лицо. Гуку тоже хочется укусить до боли и до звёзд в глазах,чтобы на губах вкус металла и горячая жидкость по подбородку. Но вместо этого он еле касается губ своими,зарывается пятернёй в хосоковской копне густых чёрных волос, что водопадом скользит между пальцев. Притягивает рукой и талию обвивает сильными руками. "Хён такой худенький,как тростинка",-эти мысли вырывают улыбку , а вместе с ней и толчок в бок от Хосока и ворчливое: -И чего ты лыбишься? А Гук ответить ничего не может,только смотрит с такой преданностью и нежностью в глаза напротив и продолжает улыбаться. Широкая ладонь опускается на голову Гука и ерошит волосы,что тот только ёжится. -Ладно,пошли домой,Чонгук, а то простудишься,-и тонкая фигура уже направляется к дороге. -Подожди ,хён,ничего я не простужусь,-а сам носом шмыгает, догонав Хосока, за что сразу презрительный взгляд получает и щелбан,-Айщ! Больно же! Ну хёёён~,-такое жалобное и милое, а ещё и руки тёплые накрывают холодную ладонь,заставляя растаять и сердце. -Ну хорошо, уговорил, ещё немного погуляем,но потом домой,-что сразу вызывает у Гука благодарную улыбку, тот на большого лохматого пса похож,что Хосок подобрал как-то в детстве. Такой же милый и преданный. -Ты лучший,Хоби-хён,-рука так и осталась держать крепко ладонь, но вдобавок ещё и покачиваться начала, в такт шагам,-Давай зайдём по пути в магазин? Купим вкусностей и посмотрим дома фильм? -Хорошо,-Хо улыбается искренне, Гука оберегать всю вечность хочется и даже больше,-так и сделаем. Но оба знают,что фильм смотреть не будут и в магазин идут они вовсе не за вкусностями...хотя Чонгук любит с клубничным ароматизатором. Так что можно и так сказать. Ключи и пакеты падают у порога, там же остаётся разбросанная обувь и верхняя одежда. Хосок с напором рычит и толкает податливового Гука в сторону спальни, а тот лишь прижимается крепче и от чужих губ не отрывается. Падает,когда его Хосок толкает в грудь, и даже не боится,потому что доверяет. Его тело пружинит на мягком матрасе, а Хосок готов разорвать на том одежду и вечно любоваться этим томным взглядом и приоткрытыми губами,что шепчут еле слышно: -Хоби-хён Гук для него лучше всех шлюх вместе взятых, дороже всего на свете. Он спит с другими, но никогда не разрешает оставлять на себе следы,это можно только его Гуку. В этой кровати может лежать только Гук и вообще в этой квартире может пахнуть только ими. Они это никогда не обговаривали, это просто как само собой полагающееся, обычное уважение друг к другу. Гук привык,что Хосок зависает порой,поэтому сам с себя стягивает футболку,обнажая сильную грудь и подтянутый живот. Уже тянется к своему ремню и расстёгивает его, бренча пряжкой , что наконец приводит Хосока в себя. Тот тоже начинает стягивать с себя футболку,так быстро как может,чтобы не застилать ею вид на такого Гука. Он вообще готов 24/7 залипать на младшего, ничего тут не поделать, вырос тот знатно и стал настоящим сердцеедом. Поэтому получает всё больше подколов от старшего,как только тот заметит пару заинтересованных взглядов на своём тонсене. А Хосок всё ещё помнит маленького милого Гука,что жил по соседству. Как они вместе ходили в школу на остановку, а младший заинтересованно спрашивал про то,как там в старших классах. А Хосок отвечал охотно, замечая сияющий чонгуковский взгляд. Как Гук после него увлёкся танцами, как напрашивался вместе с ним на тренировку, а Хоби и отказать не мог. Теперь Чонгук уже вырос и выше Хосока по многим параметрам. Рост, тело,движения,харизма. Но в глазах младшего до сих пор плещется огонь восхищения. Для него хён лучший. Он пальцами тянется к пряжке старшего, расстёгивает её медленно и выуживает из петель узких джинс кожаный ремень. Смотрит наверх, на хёна, и видит там лишь порочную темноту в глазах, а сам в ухмылке расплывается. Ему нравится то,как он действует на него. И останавливаться он не собирается. Поэтому, сложив ремень петлёй и тут же потянув за два края, вызвав хлопок и ,заставив тело хёна вздрогнуть, он довольно улыбнулся. Немного привстал на кровати и закинул ремень тому на шею, затянув покрепче, а следом потянув на себя за длинный конец ремня, заставляя тем самым Хосока податься вперёд, налегая на тело Гука, пока тот втянул его в ещё один поцелуй. Ещё жарче,мокрее и развязнее, до самых пошлых стонов, на которые эти двое способны. Гук накрутил ремень на свой кулак,чтобы Хосок никуда не смог отодвинуться, тот был в полном плену. Другая рука медленно спускалась к ширинке, цепляя и поглаживая нежную,почти прозрачную, кожу, иногда сильно вжимая свои пальцы, вырывая глухое шипение, оставляя красные отметины, что скоро нальются синеватыми разводами. Позже Гуку будет стыдно за это, ему не нравится когда хён в синяках ходит, они причиняют дискомфорт. Но ничего сейчас поделать с собой не может, он хочет быть нежен, но Хосока так мало сейчас в нем, почти катастрофично. Хочется чувствовать сильнее и больше. Кожей к коже. Дыхание к дыханию. Штаны Хосока успешно стянуты и небрежно откинуты куда-то на пол. А широкая ладонь Чонгука уже лежит на горячем члене Хосока, что подрагивает мелкой дрожью. Младший всегда делал с ним что-то невероятное и если раньше Хосок любил подчинять, то теперь ему хотелось подчиниться. - Гуки, я хочу чтобы ты сделал это для меня. И ладонь Хосока накрыла гуковскую, отодвигая от члена и передвигая на мягкий зад. - Хён, ты уверен? - голосом полным волнения и заботы. Гук смотрел в глаза хёну, но видел в них лишь решительность. А если Хо что-то решил, то его уже не переубедить. Поэтому он хватку расслабляет, снимая с себя тёплое тело хёна, укладывая на холодную простынь рядом и приподнимается на локтях, после и вовсе встав с кровати. - Подожди минуту, - а сам шлепает босыми ногами по полу, светя своим голым задом в направлении к входной двери. Слышно шебуршание, кашель, а после приближающиеся шаги. Чонгук тюбик открывает, принюхивается и, довольный запахом спелой клубники, размазывает лубрикант по пальцам. Слегка ударяет ладошкой по бедру старшего и произносит хрипло, устраиваясь поудобнее у ног Хо: -Хён, приподними попку, - тот послушно выполняет, слегка сжавшись и прижав руки к груди, ожидая дальнейших действий младшего, - хороший мальчик, - поглаживая бедро успокаивающе, разводит пальцами половинки и нащупывает колечко мышц. Смазка неприятно холодит кожу и Хосок вздрагивает, на что получает ещё пару поглаживаний, а затем и тихое, на выдохе: - Потерпи немного, хён. И палец Гука тонет в узкой дырочке, а Хосок теряется , выгибается дугой и старается не двигаться, привыкнуть к новым ощущениям, что с головой накрывают, поглощают и сметают мысли, как цунами. Палец проходит свободней и к нему добавляется уже второй, немного сложнее и уже ощутимо больно. Хосок ёжится и дышит часто, почти хныча. "так вот,что обычно чувствует Гук " И ему ужасно жаль, кажется, что он был с ним слишком груб, облизывался всегда хищно, вставлял по одному пальцу быстро, пару раз проводя внутри по гладким стенкам, а после, не церемонясь особо, вставлял почти до конца, причиняя боль своему драгоценному Гуки. Тот не поддавал виду, терпел и старался расслабиться, чтобы его хёну боль не причинить. Но теперь они поменялись ролями и Гук максимально нежен и внимателен. Потому что знает каково это. Потому что у Хоби-хёна все должно быть иначе. Все движения плавные и нежные, Гук к каждому вздоху-выдоху прислушивается, брови хмурит, следит за каждым движением. Пальцы проникают глубже и проезжаются по заветному комочку,что до вырывает лёгкий стон у Хосока и довольную ухмылку у Гука. Теперь он знает в каком направлении двигаться, надавливает сильнее и слышит хруст позвоночника от сильного прогиба спины его партнёра. Губы Хо в немом стоне, а тело как тетива перед выстрелом. Руки хватаются за простыню,сжимают и комкают, почти рвут тонкую ткань. От этого вида Гука сносит совершенно,он пальцы разводит,глубже вставляет и третий палец плавно присоединяется, ещё больше выгибая спину хёна,что уже сам бёдрами виляет в такт Гуковым толчкам,насаживается охотно и дышит рванно, шепча еле слышно и так очевидное: -Мне нужно не это,дай... И Гук даёт. Но не так быстро,как того хочет Хо. И последний томится в ожидании,ёрзая по скомканным простыням, тянется к своему члену,чтобы хоть немного удовлетворить свои желания, но получает лишь звонкий удар по руке и властное: -Я не разрешал себя трогать. Если будешь послушным, то я тебя награжу. Или хён больше любит наказания? Вызывая тихий скулёж, но руку он убирает. А Гук смазку выдавливает и обильно размазывает по всей длине, после притягивая к себе за бёдра растрёпанного парня, удобнее устраивает его худые ноги по бокам, что тут же его обхватывают . Головка останавливается у сжатого колечка, а Хосок уже в нетерпении поддаётся навстречу,пытаясь самостоятельно насадиться , но Гук не даёт, лишь раздразнивает, трётся,но не входит и тогда Хо не выдерживает и кидает раздражённое: -Гук, не буть бабой,входи уже, твой хён не может терпеть вечность! -Ох,зря ты так ,хён,-и входит резко на всю длину,до слёз в уголках глаз Хо, что вроде и не дышит сейчас. А Гук к уху приближается и шепчет так,что до оргазма уже один шаг: -Я не начну двигаться,пока моя шлюшка не начнёт умолять. Губы в ухмылке расплываются, что кулаком хочется врезать по этой самодовольной физиономии,но Хо лишь пальцами за плечи цепляется и внутри весь напрягается, сужается, вырывает хрип у Гука, а потом носом проводит по длинной шее и утыкается в ямку на сгибе, жарко выдыхая и прошептав: -Умоляю, трахни меня уже, Гукки. Крышу сносит окончательно, раньше Гук только в самых развратных фантазиях мог представить,как Хоби извивается под ним, как умоляет и губы кусает, запрокидывает голову назад и стонет его имя, прося ещё. А теперь это стало всё явью. Он запускает грубую ладонь в мягкие волосы и оттягивает грубо, открывая вид на белую шею, кусает и облизывает, оттягивает нежную тонкую кожу и вдалбивается грубо, не давая передохнуть ни себе ,ни Хо. Тот мычит и ближе к себе тянет. Если бы он знал,что Гук так охриненно трахает,то сразу бы отдал ему это роль. Он и в этом его перерос. А Гука просто ведёт. В хёне так жарко и узко,что голова кругом, а эти руки,что обхватывают широкую спину, короткие коготки,что впиваются в кожу. Теперь даже под ногтями Хосока Гук. И от одной этой мысли Гук начинает ещё сильнее вдалбиваться, дыша рванно, порывисто. Выстанывая: -Ты мой,хён,только мой. А Хосок как в полубреду. Он уже готов молиться всем богам,чтобы Гук никогда не останавливался. Он вечно готов теперь тому свой зад подставлять,лишь бы было так же шикарно и крышесносно. Чтобы феерверки в глазах и сорванный от хрипа голос. Чтобы Гук всегда смотрел так, будто Хосок единственное,что его интересует в этом мире. И для себя он уже давно решил, что больше ему никто не нужен, даже ради развлечений. Бессмысленно было думать,что Гука может кто-то затмить. Тот обнимает крепко,шепчет, что хён всегда был только его, а между тем целует и оставляет багровые отметины, только теперь замедлив темп, что Хосоку выть хочется. Это ещё приятнее, дыхание и сердце замедляется, всё в ощущениях. И губы ласкают так медленно и лениво, но от того и так пошло, что Хосок не может напиться. Горячие пальцы сжимают гладкую кожу попки с силой, оттягивая наверх и Хо стонет как последняя продажная шалашовка. А Гук прижимает к себе и удобно устраивает худое тело на своих бёдрах, вдыхая пряный запах чужой шеи, облизывая собственные следы, не в силах насытиться. Кажется, им всегда будет мало друг друга, сколько бы они не были вместе, как бы не были близко,хочется ещё ближе, ещё дольше. Хочется забраться под кожу,заседая тихо и безмолвно. Но они лишь следы оставляют, боль на грани удовольствия и наоборот. Чтобы почувствовать. Хосок скачет на парне, впиваясь в его губы, и трётся своей грудью о чужую грудь, проводит подушечками пальцев по рельефным рукам еле касаясь, замедляет темп, выводит круги и знаки бесконечности своим охуенным задом, что Гук просто с ума сходит. Ещё немного и сорвётся, поэтому грубо переворачивает,заведя руки Хо за спину,держа крепкой хваткой, и остервенело вколачивается,набирая темп, что уже оба на грани. Ещё пара толчков,более медленных и Хо изливается первым, заглушая стоны прикусанной простынёй, а за ним почти сразу и Гук, выливаясь на спину старшего горячим потоком белесой жидкости, после вытирая её простынёй,пока не засохла неприятно. -Прости,хён, я постираю,-и целует за ушком,заваливаясь на спину рядом, улыбаясь устало,но счастливо. -Гукки, кто же знал,что ты такой монстр,-сорвавшимся хриплым голосом, едва подняв взгляд из-под лобья. -Все,хён. Обычно я сверху, прости, просто тебе я готов был уступить. Эта информация медленно переваривалась в мозгу Хосока, а щёки постепенно становились красными от смущения. -Теперь у нас ты ведущий..-еле слышно пробубнил в простыню, скорее пряча горящее от стыда лицо. -Что? Хён,мне не послышалось?-Гук поднялся на локтях и смотрел удивлённо,не веря своим ушам,-То есть теперь я сверху? -Не заставляй меня повторяться, мелкий,-Хоби уже смотрел прямо в глаза , не давая усомниться, -лучше приготовь мне кофе, я встать не могу,весь зад болит,благодаря кое-кому. Гук словно светился изнутри,ему было приятно,что Хосок уступил, приятно,что тому понравилось и Гук сделал всё правильно. Сильные руки подхватили в воздух худощавое тело,словно пушинку, и понесли к выходу из комнаты, а на удивлённые трепыхания и взволнованное: -И куда ты меня несёшь?? Поставь меня на место, я тебе не принцесса, Чон Чонгук! Тот лишь отвечал счастливо,не в силах убрать улыбку с лица: -Сначала в ванную, мне же нужно помыть своего ребёночка, он был плохим и испачкался. -Эй,кто ещё из нас ребёнок! А ну живо поставь меня на землю!-А после немного неуверенней и с нотками страха в голосе,-я..я боюсь высоты..Ты слишком высокий! -Не беспокойся,хён,я не уроню тебя и не отпущу никогда,-улыбка постепенно исчезла и теперь Гук смотрел мечтательно в лицо парня, со всей серьёзностью. Остановившись в коридоре и изучая каждый миллиметр лица хёна, пытаясь запомнить этот момент, улавливая любое изменение в эмоциях старшего. -Хён,-и тот поднял взгляд удивлённый,даже немного напуганный,-ты сейчас такой милый, что оберегать хочется...-а потом,немного замявшись и смотря в пол,-может это и глупо..но я всегда хочу быть с тобой. -Это не глупо,Гукки. Мы же и так всегда вместе. -Нет ,хён,это не то,-и уверенный взгляд впился в глаза напротив,-я хочу быть рядом не как друг или любовник. Я не хочу чтобы ко мне прикасался никто кроме тебя, я не хочу чтобы ты уходил от меня неизвестно с кем. Я хочу всегда быть рядом, ловить каждую твою улыбку, каждую слезу, слышать твой смех и твои стоны. Улавливать твоё настроение, не важно плохое или хорошее. Ты нравишься мне. Нравишься целиком и полностью и я... -Гукки,-Хосок плавно спустился с его рук и встал босыми ногами на холодный пол, обхватил лицо парня двумя руками,заставляя посмотреть на себя,-всё хорошо,-а на лице такая улыбка светлая и понимающая, что в душе всё переворачивается,Гук лишь щекой к руке жмётся и глаза закрывает,а Хо поглаживает успокаивающе, а потом приближается,шепчет почти в губы,-ты мне тоже нравишься,-после целует с такой нежностью и любовью,что больше и слов не надо, но Хосок всё же добавляет,нехотя оторвавшись от таких родных и сладких губ,- ну вот, ты меня совсем засмущал! -и бьёт легонько ладошкой по груди, заставляя Гука улыбнуться облегчённо и свободно,будто от тяжёлой ноши освободил,-Так..где же у нас лежали полотенца...-и старший уже развернулся в сторону ванной , как теплые руки обхватили его за талию, заключая в кольцо, а чужой нос уткнулся в шею, удобно разместив свою лохматую голову на плече,слегка раскачивая их обоих из стороны в сторону,словно убаюкивая. Хосок удивлённо спрашивает: -Гукки,ты чего?-а руками поглаживает чужие руки успокаивающе. Тот лишь вздыхает ,забивая лёгкие сладким запахом хёна и трётся носом о чувствительную шею, шепча: -Спасибо за всё,хён. -Эй, ну ты чего? Живо в ванную, сейчас хён тебя помоет. Будешь блестеть как новенький! А ну-ка,давай,- и развернувшись шлёпает по упругой заднице, с ухмылкой крича в след удаляющейся фигуре,-Ну и отменный зад ты себе накачал,Чонгукки! А потом чуть слышно,себе под нос: -Мой зад...никому не отдам! Из ванной послышалось приглушенно: -Ну где ты там,хён? Чего ты там бубнишь? Я не слышу! -Ничего,Гукки, я иду.