Скука

Долго лить слёзы — это не в стиле Бражника, пусть и… бывшего. Будь тут его квами, Нурру погнал бы его работать, а Дуусу притащил бы кучу вкусняшек. Так, не время унывать, надо чем-то заняться. Точно! Его глаза загорелись. Ремонт дома был сделан пару месяцев назад, но работа, акумы, квами — всё это отнимало кучу времени и он не мог обставить дом как следует. Да, кухня была самой современной, гостинная — уютной, пусть и пустоватой, а в спальне, кроме кровати, был лишь огромный шкаф. А это не дело! Нурру это не нравилось… Так, не думать об этом! Надо думать о том, как дом улучшать! Дверь кондитерской звякнулась о колокольчик и раздался тихий звон, оповещающий хозяинов о новом посетителе.  — О, привет, Енри! Ты сегодня поздновато, уже обед, что-то случилось? — ласково спросила Сабина.  — Оу, иди ко мне, моя прелесть! Как я скучал, ты не представляешь! — Енри подбежал к невысокой женщине, чтобы схватить пару круссанов с подноса, который она держала, и запихнуть один из них себе в рот, целиком.  — Енри, ну где твои манеры? — шутливо стукнула Сабина мужчину по ребрам.  — Дорогая, незачем переживать. Если Енрике вместо приветствия начинает набивать себе живот, с ним точно всё впорядке, — масивный Том подошел к жене, нежно приобнимая её со спины.  — Ну, наконец, хоть кто-то меня понимает, — прожевав шестой круассан, довольно произнёс Енри.  — Ты как всегда, за компанию к нам на кухню? — возвращаясь на кухню, поинтересовалась Сабина.  — Увы и ах, мне нужна помощь, — драматично проложил руку к груди Енрике, — куча свободного времени, необставленный дом, океан вдохновения, море желания и чайная ложка знаний ботаники. Помоги, прошу, Сабина, свет очей моих, я видел те сады Нефертити на втором этаже, помоги, умоляю, — он стал на колени и сделал кукольные глазки. Несколько минут стояла тишина. Первым сдался Том, начав басисто смеяться.  — Енрике, ни дня без цирка, верно? А те «сады»… честно говоря, за ними ухаживает наша дочь, Маринетт, — смеясь, ответила Сабина.  — Маринетт? Я могу попросить её о помощи? — встал Енри и тут же стянул с подноса Тома пару печенюшек.  — Я даже не знаю. Завтра мы уежаем на неделю к родственникам и вряд ли она успеет за сегодня… — начала Сабина.  — То есть, целая неделя без ваших вкусняшек? — неверяще спросил Енри. Когда Том медленно кивнул, страшный крик раздался над Парижем. Так воет зверь, потерявший пару, потерявший смысл жизни. Так кричит Енрике Гарсиа, в узких кругах квами известный как Бражник, потерявший доступ к самым вкусным сладостям Парижа на целую неделю.  — Неееет! За чтоооо? Что я такого плохого сделал в этой жизни? — услышав эти крики с первого этажа, заинтригованная Маринетт спустилась вниз. Какого же было её удивление, когда она увидила высокого черноволосого молодого мужчину, рыдающего на груди её мамы. Точнее, не это было удивительно, то есть, это тоже удивительно, но вот реакция мамы — она ласково гладила его по голове, и папы — он держал подносы и смеялся, прислоняясь к стене, сражали наповал.  — Енрике! Нас не будет всего неделю! Это не трагедия!  — Да, Том, ты прав, это не трагедия, подумаешь, я друзей не увижу неделю, — вдруг согласился этот Енрике. — И да, я всего-то неделю не буду есть ваши вкусняшки. Это же не трагедия. ЭТО КАТАКЛИЗМ!!! — провыл мужчина.  — Енрике, ты переигрываешь, — серьезно сказала Сабина.  — Правда? Прости, увлёкся, ты же меня знаешь, — неожиданно он успокоился, — ребят, помогите. Я же загнусь от скуки.  — Поработай, — предложил Том.  — Я только что закончил с одним проектом и у меня законные полмесяца отдыха, — вздохнул Енрике, стаскивая с подноса горсть печенья.  — Ой, Маринетт, мы тебе помешали? Извини, мы не хотели, — заметила дочь Сабина.  — Так ты Маринетт? О, где же мои манеры, меня зовут Енрике Гарсиа. Что ж, должен признать, твои родители создали шедевр, и я не про кулинарию. Если твой талант равен хотя бы половине твоей красоты, то ты обречена затмить светом своей славы всех известных творцов исскуства, — неизвестно как он оказался около неё, целуя руку.  — Енрике! Ты засмущал нашу дочь! — якобы возмутился Том.  — Кто же знал, что она так легко смущается? — невозмутимо пожал плечами мужчина.  — Так мы всё-таки едем? Просто у нас на днях будет проект в школе и я не хотела бы подводить ребят, — на самом деле, Маринетт не хотелось бросать Париж, Кота и Бражника, но прямо ведь не скажешь.  — Прости, Маринетт, но мы не хотим оставлять тебя одну, — покачала головой мама. Мари нахмурила.  — Есть у меня одна идея… — начал Енрике.  — НЕТ! — хором закончили родители. Маринетт аж подпрыгнула от их столь резкого выкрика.  — Да бросьте, мои идеи не всегда плохи.  — В том то и дело что всегда, — нахмурился Том.  — А я всё равно её озвучу: пусть Маринетт поживёт эту неделю у меня, — не дождавшись никакой реакции, он продолжил, — я смогу отвозить её в школу и помогать ей с уроками, а потом она может мне помочь с обстановкой дома и проследить, что бы я не траванулся фаст-фудом.  — Отметь этот день в календаре, Енрике. Ты сегодня впервые выдал отличную идею, — спустя пару минут ответил Том.  — Что?! Ты серьёзно? — Маринетт и Енрике крикнули хором.  — Да. Я ничего не вижу против этой идеи. Енрике мы знаем не первый день и верим ему. Он отличный парень, а сделаешь ему пару круассанов — он тебя на руках будет носить, — пожала плечами Сабина.  — Ты умеешь готовить?! Всё, ты будешь жить со мной, это не оговаривается, — уверенно сказал Енрике, — собери вещи, завтра после школы я заберу тебя к себе. Пока-пока, — он взял какой-то обьемный пакет и вышел.  — Что это было? — ошарашенно хлопая глазами, спросила Маринетт.  — Это был Енрике Гарсиа. Наглый, самоуверенный и беспринципный сорвиголова, но, вместе с тем, добрый и преданный сладкоежка. Неоднозначная личность, но крайне интересная. Художник. И твой сожитель на ближайшую неделю. Не волнуйся, Маринетт, он хороший, хоть и шумный. По крайней мере, тебя в обиду не даст, — уверенно сказал папа, прижимая ничего не понимающую дочь к себе.