Скука

— Тикки, он знает Габриэля Агреста! Габриэль Агрест вживую сидит у нас в гостиной! Я не могу в это поверить! — бегала кругами по комнате Маринетт. Тикки равнодушно ела печенье — за последние десять минут ничего не изменилось.  — Он в первый день вашего знакомства сказал об этом, — привела аргумент квами.  — Я думала, он просто прикалывается! — нервно выкрикнула Маринетт.  — С кем ты это разговаривала? — хитрюще усмехнулся Енри, входя в комнату. Тикки мигом исчезла в сумке.  — Не с кем, просто мысли вслух, — Мари наконец остановилась и села на одно из кресел.  — Не думал, что для тебя это так важно. Ну, то, что я дружу с Агрестом, — присел на второе кресло Енри.  — Да как вас вообще угораздило подружиться?  — Самому, честно говоря, интересно. Может показаться что мы полные противоположности, но это не совсем так. Я рисую картины, он создает одежду — мало что общего здесь можно найти, но не раз я вдохновлялся его работами, а он мчится сюда, когда надо придумать что-то новое. Кстати, у него тут целая мастерская есть, как-то тебе покажу. Он кажется бесчувственным словно айсберг, но на самом деле просто обожает своего сына. Я же создаю впечатление беспечного весельчака, но ты не видела меня лет семь назад, когда я жил под постоянным контролем родителей, я тогда не особо от Габри отличался. Мы разные, но вместе с тем — похожи. Мы дополняем друг друга, — тихо закончил Енри. На его губах блуждала мягкая улыбка, вечно озорное лицо светилось нежностью. Было непривычно видеть его таким, но, без сомнений, приятно.  — Мари, нет времени объяснять, принеси мне Астрономический Альманах Астронома срочно! — вдруг раздался голос Енри по дому. Маринетт с удивлением оторвалась от истории, которую учила. Физика благополучно была сделана Енрике, а после этого он исчез в глубине дома с просьбой не беспокоить. И вот теперь… Ладно, к причудам братца она если и привыкнет, то не скоро, а Альманах она видела в гостиной, в читальном уголке. Выходя из комнаты, Маринетт поняла, что её что-то беспокоит, но вот что… И только зайдя в гостиную, она поняла что, точнее кто — Габриэль Агрест! Он так и не ушел и всё так же сидел в читальном уголке, что-то вырисовывая в блокноте.  — Простите, месье… — неуверенно начала Мари.  — Маринетт, верно? Примите от меня искреннее уважение за мужество и терпение, проявленное за время сожительства с этим невообразимым придурком, именуемым Енрике, а также этот Альманах, столь необходимый вышеупомянутому идиоту, — он протянул ей книгу, которую Мари взяла чисто на автомате, и снова углубился в мир искусства. Святая Акума, её кумир мало того, что сидит в шаге от неё, так подал ей книгу, пусть и для Енри, но, самое главное — он ею восхищался! Или что-то вроде того — Мари не полностью осознала мини-монолог Агреста-старшего. Каким-то образом покинув гостиную, Мари задумалась куда бы пойти. Зная, пусть и недолго, Енри, она подошла к его комнате. Постучав для приличия, Мари зашла в эту империю бежевого цвета. Всё в комнате было бежевым, но вот бежевый паркет было не видно из-за довольно толстого слоя бумаги. Посреди всего этого бедлама сидел хозяин дома, но увидев Мари с Альманахом как-то безумно улыбнулся и со словами «Моя прелесть!» начал ожесточенно листать страницы. Маринетт на всякий случай убежала к себе в комнату. На добрых тихих полчаса. А потом… Сначала по дому раскатами грома прокатилось «ГАБРИЭЛЬ!». Рискнув выглянуть из комнаты, Мари не решилась выйти из неё без старой биты, которую она нашла вчера на втором этаже, на складе. Как оказалось, не зря. — …эль, я буду тебя обнимать до конца наших жизней!  — Учитывая то, что клетки мозга отмирают спустя пять минут после прекращения снабжения легких воздухом, долго это не продлится, — просипел Габриэль, находясь в крепких объятиях Енри. Но стоило Мари с битой и грозным лицом появиться в поле зрения Енрике, как тот со страшным воплем отпустил свою жертву своего друга и убежал.  — Что это с ним было? — ошарашенно спросил Габриэль.  — Рефлекс, — просто ответила Маринетт, но всё же пояснила, — я вчера за ним с этой битой пару часов бегала, намереваясь убить. Вот у него и выработался рефлекс — увидев меня с битой надо бежать. К её огромному удивлению, он тихо засмеялся.  — Месье Агрест, а что с Енри, ну, вообще? — робко спросила Мари, так и не выпуская из рук биту.  — Ох, Маринетт, для тебя — Габриэль. А с ним это порой случается. Что-то вроде передозировки вдохновения.  — Ну, мне немного неудобно звать Вас по имени…  — Маринетт, ты просто не понимаешь, что ты сделала. Ты прогнала этого идиота одним своим присутствием. Да после такого… ох, раз уж тебе неудобно — обращайся на Вы, но никаких «месье». Кстати, а за что ты его так, что у него такой рефлекс выработался?  — Это долгая история. Может по кружке чая?  — Прекрасная идея, Маринетт. Спустя пару часов Бражник привычно выпустил акуму и она с Котом Нуаром привычно очистили её. Правда, была она какой-то заторможенной, но её можно понять — не каждый день имя Габриэля Агреста появляется в списке друзей. И можно было бы свалить это на хорошую фантазию или сон, но новый контакт в телефоне разбивал все шансы.