Скука

Просыпаться в очень тёмном помещении гораздо приятнее чем в залитой солнечными лучами комнате, когда солнце, словно насмехаясь, слепит глаза. Думаю, это знакомо всем. Но это не относилось к Маринетт. Едва открыв глаза, она с улыбкой вспомнила, что в школу не надо идти, ибо выходной, закрыла глаза и покрепче прижалась к подушке. Мелькнула мысль о том, почему она вообще смогла прижаться к подушке, ведь в спальном мешке подушки для обнимашек не предусмотрены, но эта мысль отправилась в глубины разума. Но вернулась, когда подушка обняла её в ответ.  — Маринетт? — спросила подушка голосом сонного Адриана.  — Молчи, подушка. Дай поспать, — и лишь спустя пару мгновений, когда подушка рассмеялась, Маринетт поняла, что всё это время обнимала не подушку, а Адриана.  — А-адриан? Что ты делаешь в моем спальнике?  — Честно говоря, у меня был тот же вопрос. Но мы, похоже, не в спальнике, — озвучил очевидное Адриан. А ведь и вправду в один спальный мешок они бы не влезли. Маринетт осмотрелась. Глаза немного привыкли к темноте и она с удивлением обнаружила что они проснулись на матрасе в складе — небольшом помещении на втором этаже, где можно найти все что угодно — от булавки до ядерной бомбы.  — Мы… мы на складе. И у меня в связи с этим только один вопрос.  — Как мы тут оказались?  — Нет, на какое имя заказывать надгробный камень? Енрике! — гаркнула Маринетт, от чего рука Адриана на её талии дрогнула. Мари это заметила, покраснела, хотя Адриан этого не мог видеть, и убрала её.  — Да, Мари? Вы уже проснулись? — к огромнейшему удивлению, голос Енри раздался из-за двери.  — Объясни, какого Бражника мы уснули в разных спальных мешках, а проснулись на одном матрасе?  — Вам что-то не нравится? А, хотя, мне плевать. Вы нам с Габри немало нервов вымотали, наша очередь. Так вот, вы оттуда не выйдете до тех пор, пока не признаетесь друг другу кое в чем. Габриэль, твой ход.  — Кстати, доброго дня, дети, — прозвучал голос Габриэля.  — И ты, Брут? Так, ладно, обсудим это позже. В чем конкретно надо признаться? — у Маринетт возникли нехорошие подозрения. Фотосессия, неожиданный форс-мажор с моделями… всё это настораживало.  — То, о чем знаешь только ты. Думай, копуша, время не резиновое, — Маринетт задумалась. Что могла знать только она? Ну, влюбленность в Адриана отпадает, они об этом в курсе. Значит, нужно сказать что-то, о чем они не знают, о чем знает только она. Но как она может знать, что они не знают. Что-то она запуталась.  — То, что я должна сказать, вы знаете?  — Да.  — Но как я скажу то, что знаю только я, если то, что вы хотите услышать, вы уже знаете? Я не понимаю. Откуда я знаю, что вы знаете?  — … — и тишина.  — Кхм, попробуем по-другому. Нам об этом сказал Вайзз, — слегка озадаченно ответил Енрике. Пока Маринетт ломала голову, кто такой Вайзз и почему ей знакомо это имя, за дверью начался спор.  — Как можно это делать три часа? Там работы на пять минут! — это Габриэль.  — Знаешь ли, я к этому ответственно подхожу, — а это Енри.  — Идём, я покажу тебе, как это надо делать, — Маринетт на этот диалог не обратила внимание, а зря. Ведь через десять минут…  — Габриэль Агрест! Ты нафига её отпустил? График испортил!  — Вы там график уже создали?!  — Да. Маринетт, вы там долго? Акума долго ждать не будет! — Маринетт едва не застонала. Вот бы сейчас с Тикки посоветоваться. Точно, Тикки! Мигом выстроилась логическая цепочка Тикки — квами — Хранитель — Мастер Фу — Вайзз. То есть…  — Стоп. Вы хотите сказать, что вы знали, что я — ЛедиБаг?! Ошарашенный восклик Адриана потонул в громких аплодисментах Енрике и Габриэля.  — Браво, Маринетт, наконец-то! Теперь очередь Адриана, — Маринетт обернулась к парню. Шок, неверие, счастье, радость — эмоции сменялись одна за другой, и конца этой карусели не было видно.  — Адриан? — тихо окликнула его Мари.  — А я — Кот Нуар, — с полусумасшедшей улыбочкой признался Агрест.  — Еб*ни меня Бражник, — Маринетт сползла по стенке на пол под дикий ржач Енрике и Габриэля.  — Парень, которого я отшивала Акума знает сколько времени, оказался парнем, которому я Акума знает сколько времени не могу признаться в любви. Во имя Бражника, как можно было так тупить. Енрике, доволен? Открывай дверь, — Маринетт поднялась и подошла к двери, упрямо стараясь не думать о том, что она только что сказала и не смотреть на Адриана. Когда дверь наконец открылась, она убежала, стрямясь побыстрее добраться до сумочки с Тикки, которую она оставила у себя в комнате. О Коте-Адриане она не думала дабы избежать взрыва мозга перед битвой. Когда Нуар добрался до эпицентра событий, всё подходило к концу. Злодей был связан, вещь с акумой была в полёте к асфальту. Подойдя к своей Леди («Маринетт!» — счастливо визжало его внутреннее Я), он застал её в глубокой задумчивости сидящую на крыше какого-то дома.  — Не обо мне ли задумалась, Мурцесса? — едва поборов желание обнять её, он присел рядом. Мало ли, помешает размышлениям, потом надо будет убегать от йо-йо.  — Да нет, Нуар. Об этом я дома подумаю, без свидетелей. Я думаю вот о чем. Когда я начала искать акуму, я чисто случайно наткнулась на этого парня и увидела, как акума в его книгу вселяется. Так вот, мне интересно, откуда эти двое узнали о акуме, если она еще даже не объявилась, — ЛедиБаг поднялась с крыши, где она до этого сидела и посмотрела в сторону дому Енрике.  — А сейчас идем в магазин спорттоваров.  — Прости, но я, кажется, не понял, за чем, моя Леди?  — Как это за чем? За битами, конечно! — ЛедиБаг скрылась в переулке, а через пару секунд оттуда вышла Маринетт. С непривычно хищным оскалом. Нуар сглотнул и мысленно прикинул шансы Енри на выживание, если он и вправду Бражник. Шансы были около нуля и стремились к абсолютному нулю.