Мускатный колумбийский табак плюс благородная сакура - равно легкие вишневые сигареты

- О, Боже, какой тяжелый запах, - начальник Пак Чимина Ким Намджун повел носом в обратную от омеги сторону. - Что ты куришь, что этой дрянью за километр несет? Ты же омега. Тебе стоит бросить, пока не траванул себя окончательно, или перейти на что-нибудь полегче. – Опять так не вовремя перестали действовать подавители . – Оставь статью, я просмотрю. И избавься от этого запаха, рядом с тобой невозможно находиться. А у тебя еще и интервью сегодня. Чимин, наконец, вырвался из офиса в аптеку, за очередной дозой препаратов. С одной стороны, он привык к такой реакции на свой запах, с другой - это, все же, неимоверно злит, раздражает и обижает. Да, так будет правильнее. Чимин в обиде на весь Мир за то, что вокруг такие прекрасные запахи, в отличие от него, и на Судьбу, что имея в запасе такое обилие тех же самых запахов, одарила его именно тем, что он имеет. Чимин пахнет тяжелым колумбийским табаком, да еще и с мускатной примесью. Явно кто-то решил над ним поглумиться, одаривая таким резко отвратительным запахом для омег, а, впрочем, и альф с чем-то подобным он не встречал. Его ожидает председатель крупной корейской компании электроники. Задача Чимина - без приключений, взять у того интервью. О нем мало что известно, поэтому статья обещает быть читаемой, ибо этот персонаж интересует многих. Нужно только качественно взять интервью, и, конечно же, Пак подходит к заданию со всей ответственностью. Как минимум, от него пахнет легкими вишневыми сигаретами. Это предел того, что он может добиться. Кажется, на баночке была обещана сакура, но и так неплохо. Тонкий шлейф полученного в итоге запаха даже заставляет оборачиваться мимо проходящих альф и омег. Довольно универсально получилось. Мин редко пользуется заменителем запаха, только подавляет его, но сейчас особый случай - переломный момент в его карьере, практически. В кабинете альфы сейчас пусто. Его просят подождать, пока тот вернется с совещания. Спустя мгновение Чимин осознает, что его собственный запах всей своей мощью бьет по его же носу. Первая мысль – течка. Да, быть того не может. Цикл ровный, сформированный. Никаких погрешностей не предвидится, тем более в месяц. А потом до него все же медленно, но верно доходит - весь кабинет пронизан этим запахом и без его участия. Кажется, это реальный колумбийский мускатный табак. Дверь отворяется, а из-за нее появляется блондинистый растрепанный альфа со взглядом не то убийцы, не то самого исчадия Ада. Подвернуты рукава черной рубашки, что выпущена из брюк и на четверть расстегнута, кольца на тонких жилистых пальцах, и еще уйма железа в ушах. Чимина передернуло. - Добрый день, - тот прошел к своему рабочему месту, усаживаясь поудобнее, - прошу, давайте начнем и закончим быстрее. Я не в восторге от всякого рода интервью, тем более о личной жизни. – Пак кивнул, а тот самый председатель, Мин Юнги, закурил. Не осталось загадкой, что это были за сигареты. Пока Юнги расхаживал по кабинету с сигаретой в руках, Чимин уже сбился, какой по счету, омега делал пометки в своем блокноте, наскоро задавал вопросы, дабы закончить это дело побыстрее, как оба и хотели. Альфа замер у журналиста за спиной, втягивая запах возле его шеи. Чимин вздрогнул. А на вопрос, «все ли в порядке», получил лишь - «показалось». Сколько раз этот грубоватый председатель ни проходил мимо, Пак не мог уловить запах самого альфы, ибо тот прошит насквозь табаком, что так судорожно вдыхает каждый раз. Поведение альфы Чимин расценил, как странное, но не придал этому значения. Интервью окончено! Всем спасибо, все свободны! Вслух Пак этого не сказал, но мигом вылетел из кабинета. Теперь писать статью. В запасе лишь двое суток, иначе, Намджун голову свернет. - Нет, да, быть того не может! – Юнги перевернул весь кабинет на наличие излюбленного наркотика, но он кончился. И это худшее, что может с ним произойти. Он бросает сотрудников на зама, срываясь домой, где залежи этого дерьма неиссякаемы. Если он останется без губительного горького дыма хоть на пару часов, то в случае оплошности, любой из его подчиненных может писать заявление по собственному желанию. Юнги в принципе монстр, а в таком случае и вовсе неуправляем. Альфа вжимает педаль в пол, несется на неимоверной скорости по дорогам Сеула, и, слава Богу, что реакция у того отменная. Он успевает немного притормозить, прежде чем смачно впечатывается в машину явно какого-то омеги. Сочетания розово-голубой сакуры иначе он объяснить не может. Хотя, выглядит довольно эстетично. На самом деле, это последнее, о чем он может думать в данной ситуации. Доза табачного дыма задерживается еще на неопределенный срок. Он выходит из машины, по направлении к жертве аварии, как ни крути, а проблему решать нужно. Юн подходит к водительской двери, и стучит по стеклу, а в глазах омеги читается «нет-нет-нет-господи-боже-мой-оставьте-меня-в-покое», но стекло тот все же опускает. Он просовывает в отверстие визитную карточку, и срывается с места. Альфа запоздало понимает, что этот парень ему, кажется, знаком, а когда в нос ударяет резкий запах табака, он даже немного теряется, упуская мысль о своих догадках. Срочно домой! В сторону чего в мгновение ока и пропадает. Пока Юнги стоит в очередной ненавистной пробке, ибо выехал в самый час пик, понимает, что до сих пор между пальцев зажимает визитку омеги. Инстинктивно он проводит куском картона под носом, вдыхая еле уловимый запах своего табака. Что его ведет, он сам не понимает, но значительно успокаивается на оставшуюся дорогу, вдыхая до самого дома запах, пропитавший эту картонку. Даже обивка машины не пахнет так с ума сводяще. Чимин закрывается в кабинете, надеясь, что сегодня никому ничего от него не понадобится. Он судорожно бьет по клавишам, стараясь ускорить темп работы. Запах усиливается, (хотя, куда сильнее?), предвещая течку, ни сегодня, так завтра. И лучше закончить оставшиеся статьи поскорее, чтобы Ким Намджун не высек за задержку, а она точно будет, ибо в течку писать - сродни адскому наказанию. И, ох, как не вовремя, его тревожат стуком в дверь. Когда она отворяется, на ее пороге возникает смутно знакомое лицо. Чимин судорожно пытается вспомнить, где того видел и аккуратно кивает. Он вспоминает, Мин Юнги - председатель, у которого он около месяца назад брал интервью. Личность устрашающая, а сейчас его глаза, кажется, заливаются чернотой. Пак ежится под его пристальным взглядом. - Доброе утро, - Юнги по-свойски проходит в кабинет, усаживаясь напротив его хозяина, - я по поводу вчерашней аварии. Ваш телефон отключен, решил наведаться на работу. - Аварии? – Омега плохо соображает, но альфа терпеливо ждет, пока тот выковыряет из мозга нужную информацию. Мин Юнги, кажется, сам не понимает, что так сильно будоражит его рецепторы, ибо запах табака за ним повсюду, а кроме него, он ничего и не чувствует. – А, аварии, - немного по-идиотски тянет младший, поскольку соображается, действительно, с натяжкой. – Что я должен подписать? – Юнги вскидывает бровь. - В каком смысле? - Не хочу этим заниматься, вина не моя, но претензий у меня никаких. Разойдемся полюбовно. Мне не до разборок с полицией сейчас. - Ааа, - понимающе тянет Юн, все еще ведомый неизвестно чем для себя. – Я заберу вашу машину в ремонт. Рад, что мы все решили, – он кладет свою визитку на стол и собирается уже уходить, когда все же медленно соображает, что не от него сейчас так несет табаком. Он разворачивается к омеге, пристально вглядываясь в его черты. Тот выжидающе приподнимает бровь. - Еще чем-то могу помочь? – Он раздражен, он сейчас сплошной комок нервов. - Думаю, нет. До встречи. - Угу, - Чимин уже еле выдавливает из себя реплики. Не так, ой, не так должен вести себя журналист. Неделя дома пошла Чимину на пользу. Несмотря на то, что все это время он страдал течкой, все же успел выспаться, и, в принципе, отдохнуть от работы, и абсолютно конкретного - Ким Намджуна. Кстати о нем. Он, как любитель воспитательных работ, отчитывает сейчас Чимина за незначительные косяки в статьях, исправлять которые, по сути, работа редактора. Но это так, чисто для профилактики. - Мне нравится запах, эти сигареты намного лучше, тебе идет, - Джун, как его все называют в офисе, несмотря на то, что он начальник, в кои-то веки раскошелился на комплимент. – Тебя искал Мин Юнги, тот что из компании электроники. Говорит по поводу аварии. На, позвони, - он протянул стикер с корявой надписью номера телефона. Почерк Нама. Видимо, визитку себе прикарманил. - У меня есть номер, - Мин вышел из кабинета переводя дух. Закинулся «дозой сакуры», и двинулся к своему кабинету. Пора приступать к своему любимому делу. Как бы от журналистики в конце недели не тошнило, все же писать – его любимое занятие. За ключами от голубо-розовой детки Мин Юнги приезжает к окончанию рабочего дня. И Чимина все еще удивляет, почему тот занимается всем лично. Спутник председателя отогнал с парковки его авто, а сам Юнги пригласил в свое, чтобы подбросить до дома. - Буду подвозить, пока машина в ремонте, - Чимин озадачено глянул на собеседника. Парень что-то чувствует, но сам не понимает что. Раздражение? Притяжение? Что за запах у этого альфы? - Чем ты пахнешь, понять не могу? – Затронута довольно интимная тема, но Паку, как журналисту со стажем, не знакомо чувство такта. - Сакура, - Юнги немного напрягся, впечатываясь сильнее в сидение. Чимин распахнул глаза в удивлении. - Та самая сакура, которая японская вишня? Офигеееть, - довольно глупо это выглядело. Хотя понять можно. Это один из самых желанных и самых редко встречающихся естественных запахов. Хотя, у Чимина также, без первого критерия, конечно же. - Ты же сам пахнешь сакурой, - Юн принюхался, - ну, почти. Откуда столько восторга, - он немного ухмыльнулся. - Это не то, - младший отстегнул ремень безопасности, и, выходя, кинул, - до завтра. Сегодня Чимин, мало того, что без заменителя, так еще и без подавителя. И омега на переднем сидении, кажется, Сокджин, всю дорогу до его работы косо поглядывал. И ладно, если бы осуждающе, или с неприязнью. Он смотрел очень странно. Да, и Юнги за рулем то краснел, то бледнел, не похоже на того. Да, и вообще, в целом, атмосфера в машине была странная до нельзя. А что еще страннее, так это тот самый Сокджин, который пришел к нему в обед, чтобы, собственно, пообедать. Не то, чтобы сам Джин странный, но поведение его вызывает массу вопросов. Этот парень откровенно смотрит, окружает ухаживаниями и своим вниманием. Все бы ничего, но он омега. Вот уже неделю Чимин катается на работу с утра с этой странной парочкой, а вечером на обратном пути они с Юнги и словом не перекидываются. И Сокджин теперь и в гости может завалиться. И вообще, вся жизнь по пизде пошла, когда старший, а именно тот, который омега, прижал Чимина в его собственном коридоре, присекая любые попытки сопротивления. И целуется он жарко и возбуждающе, и Мин упускает момент, когда длинные пальцы оказываются в его домашних штанах, когда он стонет под этой омегой. И, Боже, как же он хорош. - Джин? – а тот стоит на кухне, по-хозяйски готовит завтрак, - я… - Умывайся, скоро все будет готово, - говорит тот, и целует в висок, подталкивая того к ванной. И теперь заявляется домой к Чимину, как будто, так и надо, доводит до темных пятен перед глазами, а наутро «приятного аппетита» и «удачного рабочего дня». И машина в гараже, и жизнь, вроде, своим чередом, если не принимать во внимание омегу вместо альфы под боком. До тех пор, пока дикий стук в дверь не прерывает рабоче-домашний процесс, и Джин не открывает дверь. - Сокджин, ты, что здесь делаешь? – как бы ненавязчиво, но с ноткой удивления интересуется знакомый Чимину голос. - Я здесь, в гостях у своего парня, - лицо Пака побледнело. Пока свои отношения они никак не обговаривали. А лицо Мина побагровело. И вообще, его как ведром воды окатило, - сейчас позову его. - Чимин вышел и без зова. Его глаза округлели. - Твой парень… омега? – На Юнги лица нет, и спрашивает он явно не своего друга. И тут ударяет резкий запах обещанной ранее сакуры. У Чимина ноги подкашиваются. Кажется, течка наведалась раньше времени. И Мин Юнги в лице меняется, и Сокджин дышит медленно и глубоко. Пиздец, короче, конкретный в дверь ломится. Пака накрывает от запаха альфы, в истинности нет сомнений. Да, вот только не до нее сейчас, Джин выталкивает того за дверь, утаскивая младшего в комнату. А тот даже говорить не может. В голове набатом долбится одна и та же мысль об альфе, который должен быть здесь вместо Сокджина. Но того это, видимо, мало волнует. Секс получается болезненным, боль от течки не заглушает, а на задворках сознания теплится мысль, что где-то там, в своем офисе расхаживает Мин Юнги, размышляя о том, что его омега чертов извращенец, раз спит с омегой. Игнорируя тупую боль и слабость во всем теле, Чимин закидывается парой-тройкой таблеток, и держит путь в офис своего альфы. Как можно было этого раньше не понять? Пак в шоке от самого себя. С Сокджином он не расстался, ни о чем не поговорил. У него вообще все с ног на голову перевернулось, и решать что-либо нет ни желания, ни сил. Но нужно, поэтому перед носом дверь кабинета Юнги, а оттуда навязчивый запах сакуры, даже через дверь. Юн вскидывает глаза и приоткрывает рот, завидев Чимина. Ни «здрасте», ни «прости, что побеспокоил». - Я сейчас все объясню. - Давай, - заметно расслабился альфа, откинувшись на спинку кресла, даря при этом легкую ухмылку. - Ладно, ничего не объясню, - поугас Чимин после минутного мыслительного процесса. - Хорошо, давай я, - начал за него Мин, - понятия не имею, почему ты меня не почувствовал сразу, и потом, и еще позже. Как ты оказался в постели моего бывшего, подчеркиваю – омеги, а бывшим он стал, видимо, как только стал твоим настоящим, тоже меня не заботит. Но какого черта ты позволил ему меня вышвырнуть, как только все понял, я хотел бы знать, - после короткой заминки, спросил. – Вы хоть расстались? - Нет, - тихо подал голос Чимин. – Не знаю. Я ничего не делал. Все само как-то получилось. И я не встречался с омегами. – Юн безысходно вздохнул. – А почему табаком не пахнет? - Запоздало реагирует все же младший. - Я из-за своей зависимости чуть омегу свою не упустил. Да, и эффект уже слабый, после встречи с тобой. Долго не мог понять, в чем дело. А знаешь, почему Джин к тебе привязался? – Пак отрицательно помотал головой, - из-за запаха. У него тоже, своего рода зависимость, но курить он напрочь отказывается, за здоровьем следит. - Я прощен? – Пак слабо улыбается. - Нет, конечно, - улыбка исчезает, - сначала с парнем своим расстанься.