Голос

— Что это за блядство? Где я, ебать меня через колено трижды! Майкрофт Холмс замер с зубной щеткой во рту, которая усиленно, совершенно не обращая внимания на застывшего хозяина, надраивала зубы последнему, радостно жужжа и интенсивно вибрируя. — Да выключи ты уже ее, это просто невыносимо. Голова сейчас лопнет. — Чья, простите, голова? Майкрофт Холмс был джентльменом всегда, даже вот в таких странных, экстраординарных ситуациях с весьма своеобразными, сквернословящими галлюцинациями. — Моя голова, твою же! Майкрофт медленно вытащил щетку изо рта, нажал на кнопку, отключая прибор, и посмотрел на свое отражение. Не выспался — да, неделя была сложной; не успел побриться — еще не вечер; до сих пор в пижаме — он же только встал, пять тридцать два утра! Кофе! Ему срочно нужен кофе, он просто не окончательно пришел в себя после совершенно идиотского сна, в котором он с гордо поднятой головой отчего-то ходил обнаженным по длинным бесконечным коридорам министерства транспорта. — Да, черный, без сахара и покрепче, — пробормотал Майкрофт и сделал глубокий вдох. — Нда… Видок, скажем прямо, не ахти. Майкрофт вздрогнул и с ужасом уставился на собственное изображение в зеркале, обрамленном в увесистую раму. — Эй, ты завис? Голос продолжал звучать в сознании Майкрофта, и он отчаянно закрутил головой, понимая, что его гениальный мозг не может найти ни одного логического объяснения происходящего. Кроме единственного: он сошел с ума. — Скажи, я — это ты, или ты — это ты, а я — это я? Потому что, если я — это ты, то это полный пиздец! Как меня угораздило попасть в мудака, который мажет лицо кремом? Он даже сплевывает ровно в центр сливного отверстия! Пиздец! — продолжал возмущаться Голос. — Все хорошо, — умываясь ледяной водой, произнес Майкрофт и улыбнулся своему отражению. Точнее, растянул губы в подобии улыбки, отчего кто-то в его голове скривился и выдал: — Фу-у-у, не улыбайся, тебе не идет. — Все совершенно точно хорошо. Я просто сошел с ума. Чуть-чуть. Самую малость. — О, блядь! Блядь-блядь-блядь! Голос в голове продолжал выдавать потоки обсценной лексики, больше похожие на набор слов, не связанных между собой никаким смыслом. Майкрофт сделал несколько коротких вдохов, наполняя грудь кислородом, и длинно выдохнул, засовывая ладони под ледяную воду. Голова чуть закружилась, но после странного голоса это было даже приятно, и Майкрофт растянул губы в улыбке — перетрудился всего лишь. Такого с ним, конечно, еще не происходило, но вся эта суета на работе, мышиная возня вокруг нового премьера и подковерные игры в палате общин не прошли для него даром. — Отпуск, Майкрофт, причем в самое ближайшее время! — сказал он своему отражению и приложил ледяные ладони к лицу, смывая остатки морока. — Он еще и сам с собой разговаривает! Ну я и попал! Голос был явно раздражен и совершенно не скрывал своего отношения к человеку, отражающемуся в зеркале. Майкрофт Холмс был человеком не из пугливых, но сейчас струсил, да так, что отскочил к стене и прижал полотенце ко рту, смотря совершенно ошалевшими глазами на свое отражение в зеркале. — Ты кто? — выдавил он сквозь ткань махры и зажмурился. — Да хрен меня знает, — раздалось обреченное. — Какой это хр… ен тебя знает? Я схожу с ума? Голос молчал, но в голове слышалось какое-то странное бормотание. Будто бы где-то вдалеке жужжал рой пчел. — Может, и сходишь, мне откуда знать, это же твоя голова. Майкрофт вдавился лопатками в стену еще сильнее, зажмурился до алых кругов под веками и снова попробовал начать дышать. Он, человек, который всегда все и обо всем знает, был в полнейшей растерянности. Да что там в растерянности! Он был просто в ахуе! — Я определенно переработал, — пробормотал Майкрофт и сосредоточился на внутренних процессах организма. — Интересно, от разрыва мочевого пузыря умирают? — раздалось в голове. — Это физически невозможно, человек просто опорожняет пузырь, не в силах контролировать этот процесс, — на автомате ответил Майкрофт и понял, что, кажется, именно это сейчас с ним и произойдет. — Так опорожняй! У меня чувство, будто бы это я сейчас обделаюсь прямо в твоей башке. — Да кто ты, твою мать? — взвился Майкрофт и запрокинул голову, освобождая мочевой от скопившейся за ночь жидкости. Голос затих. — Эй, ты тут? — Тут… — Почему замолчал? — Писал… — В смысле? — Да в прямом! Я не знаю, где я, что я и почему это все чувствую, но я, кажется, ощущаю все то, что чувствуешь ты. — О… Неожиданно… И что нам делать дальше? Казалось, Майкрофт Холмс уже взял себя в руки и сейчас внимательно вслушивался в то, что происходит в его голове. — Только не мозгоправ, пожалуйста, — взмолился Голос и добавил: — А ты явно какая-то шишка. Майкрофт закатил глаза, одернул пижамную куртку и произнес: — Нет, всего лишь скромный служащий ее величества. — Еба-а-а-ать… Майкрофт замер у двери и совершенно серьезно сказал: — Если не перестанешь выражаться нецензурно, я обещаю тебе как минимум десять сеансов у самого дотошного психотерапевта, которого только смогу разыскать. — Убедил, молчу… Майкрофт ни на миг не смирился с происходящим в его голове, твердо решив разобраться с этим в самые кратчайшие сроки, потому что подобное неприемлемо в принципе! Он был мозговым центром обеих британских разведок, аналитиком правительства и мастером убедительных речей. Мало кто знал, что он на самом деле представляет из себя, но это ему как раз было и не нужно. В жизни Майкрофта было две большие страсти — политика и авто. И две главные беды — младший брат и брошенный любовник, которые доставляли массу хлопот и неприятных моментов. Появление Голоса в своей голове Майкрофт расценил как начало шизофрении, вспомнив рассказ матери о Джареде Холмсе, деде по отцовской линии, что последние десять лет жизни жил с Голосом в своей голове, даже проведя ритуал заключения партнерства. Он был достаточно богат, чтобы чудить так, как ему хотелось. После смерти вскрытие показало полное разрушение головного мозга и застарелую шизофрению. Майкрофт прокрутил в голове вероятность шизофрении, которая могла ему генетически перепасть от Джареда, и пришел к выводу, что на двадцать семь процентов он вполне подвержен этому заболеванию. — У меня тоже в роду были психи, — вдруг раздалось в голове. — Что, прости? — вскинув голову и зависнув ручкой над документом, спросил Майкрофт. — Я говорю, психи были в семье. — Подожди, разве ты не сказал, что ничего не помнишь? Голос пожал плечами — по крайней мере, Майкрофт именно так расценил это красноречивое молчание — и произнес: — Я и не помню… Но ты начал выяснять, чокнутый ты или нет, и я вспомнил про свою бабку, кажется ее звали Лилс, или Лилиан, или… Черт, муть в голове какая-то, блядь! — Я предупреждал? — угрожающе спросил Майкрофт и откинулся в кресле, сохраняя информацию, полученную от Голоса, и планируя ее впоследствии проверить. — Бесчувственная ты ск… — Голос! — угрожающе произнес Майкрофт. — О, это так мило, ты дал мне ИМЯ! Я теперь ГОЛОС! — А как прикажешь тебя называть? Бен, Стив, а может, ты женщина? Голос умолк. Майкрофт прислушался к тому, что происходит в его голове, и нахмурился. — Эй, ты здесь? Но голос молчал. — Джон? — Эм-м-м… — Джессика? — Нет, все же я не баба… — Женщина. — Что? А, ну да, не баба точно. Помню, что писаю стоя. Майкрофт тяжело вздохнул и покачал головой, думая, что его персональная шизофрения стремительно прогрессирует. — Чоперсен? — Ну фу, фу же! Неужели детей еще так называют? — Не поверишь, называют еще хуже. Грегори? — О! Да, зови меня Грегори. Мне нравится, пожалуй. Майкрофт взял в руки паркер и, пытаясь сосредоточиться на документе, который требовал его внимания, произнес: — Вот и договорились, Грег, а теперь будь так добр, замолчи. — А если я не хочу? — Мозгоправ? — Ладно, так сразу бы и сказал. Странный сосед в голове временами неимоверно раздражал, мешал думать, портил жизнь, пил кровь, образно конечно, но со временем Майкрофт свыкся с его незримым присутствием и даже начал получать некоторую выгоду от этого своего сумасшествия. В плане человеческих взаимоотношений Майкрофт был, откровенно говоря, бездарен, не испытывая ни к кому даже самой малейшей привязанности. Он оттого и расстался с любовником, что тот ему наскучил до зубовного скрежета. Джордж не готов был смириться с таким положением вещей и донимал Майкрофта сообщениями, звонками, «случайными» встречами, заставляя последнего подумывать о радикальных мерах. А вот Голос, названный Грегом, был более чем осведомлен в плане межличностных взаимоотношений.

***

— Трахаться хочу… — Что, прости? — Ты все слышал! — Я хочу убедиться в том, что моя галлюцинация по имени Грег сказала именно это! — Я. Хочу. Секса! — Я не стану заниматься сексом, когда ты сидишь в моей голове и на все это смотришь! — Тебе вообще подобное не нужно, что ли? За время нашего симбиоза… — О, какие слова! — Говорю же, ты положительно влияешь на уровень моего айкью. Так вот, за это время ты ни разу ни с кем не переспал. Ты импотент? — Грегори! — Асек? — Заткнись! — Гей? — О боже… — Гей! Я так и знал!

***

— Я бы пива выпил… — Исключено! — Не будь засранцем, давай пивка попьем, а? — Категорически НЕТ! — Хорошо, ладно, нет так нет. О со-о-оле, о со-о-о-оле мио-о-о-о-о, кьямпрямтапампам! Къямпря-а-а-ам пампам! — О, Иисусе! Пиво так пиво!

***

— Моя голова… Это ты, чертов Грег, вчера меня напоил. О. Мой. Бо-о-ог… — Сам в ахуе, Май. Кто же знал, что ты после четырех бутылок так сдуешься? — Я определенно сошел с ума! Разговариваю сам с собой… — Со мной, на самом деле. — Выпиваю с отражением в зеркале — и что? — Что? — Пиво! Господи, помоги мне пережить этот день. — Я люблю пиво и покурить. — Нет! Даже не заикайся насчет никотина! — Зануда. Давай я тебе спою. — Смерти моей хочешь? — Не-а, я привык к тебе. — Привык. — Привык. Ты как персональная энциклопедия. Я вот, например, никогда не представлял себе, что наше Солнце через пять миллиардов лет потухнет. Что будем делать? — О господи, убейте меня кто-нибудь…

***

— Он на тебя запал. — Лорд Сомерсет? Ему шестьдесят один!!! — Любви все возрасты покорны. И постарайся не говорить с пустотой, ты выглядишь глупо. — Откуда ты можешь знать, как я выгляжу? — Я вижу твое отражение во-о-он в том зеркале. Да приложи ты телефон к уху, иначе тебя сочтут за сумасшедшего. — Больше просто уже некуда!!! — Ты полагаешь?

***

Иногда они ругались. Майкрофт научился игнорировать вопли, которые Грег считал пением и издавал в те моменты, когда Майкрофт не собирался идти на уступки своему сумасшествию. Он настолько свыкся со своим странным состоянием, что сейчас очень хорошо понимал деда Джареда. Все же иметь своего персонального сумасшедшего партнера не так уж и плохо. Со временем Майкрофт признался себе, что не может долго сердиться на свой Голос. — Ма-а-ай, — тянул Грег, когда собирался попросить что-то из ряда вон выходящее, по меркам Майкрофта конечно. — Давай хотя бы коньяк, м-м-м? — спрашивал собственное отражение тот и добавлял: — И прекрати называть меня Маем! Я — Майкрофт. — Но с сигарой, да? — игнорировал Голос, подливая в интонацию просящие заискивающие нотки. — О боже… Но при условии, что в ближайшие пять часов ты не произнесешь ни единого слова! У меня брифинг в Кабинете министров, а твои комментарии совершенно выбивают из рабочей атмосферы! Меня, знаешь ли, последнее время вообще обходят стороной благодаря тебе. — А что я? Я тебе правду про людей говорю; да и потом, когда ты слишком погружаешься в эти свои правительственные дела, у меня начинает болеть голова. — У тебя нет головы. — Чисто гипотетически она есть. — О боже, какие слова! — закатывал глаза Майкрофт. — Так вот, чисто гипотетически где-то там у меня есть и голова, и руки, и ноги, надеюсь, ну и член тоже, не просто же так я уже совершенно изнемогаю без хорошего, качественного траха! — Вот только не начинай! — Ну, Ма-а-ай… — Твой коньяк и сигара под угрозой, Грег… — О, чертов подлый, гнусный манипулятор и тиран! Сатрап! Ты угнетатель моего либидо! — Какое твое либидо? Ты плод моего сумасшествия! — А вот и нет! Я чертов коп! — Что, прости? Голос замолчал, будто бы переваривая информацию, что незаметно для самого себя выдал. — Еще раз и медленно. Но Грег молчал. — Грегори, я не шучу, повтори слово в слово, что ты только что мне озвучил! Глухая тишина была ответом. Майкрофт зажмурился и сдавил виски руками. — Ну ладно, я согласен и на секс, только я не знаю, как ты относишься к однополым отношениям. Безмолвие было звенящим и таким непривычным, что Майкрофт часто заморгал и нахмурился. — Грег… Грег? Грегори, черт тебя раздери! Отзовись! Но Голос больше не проронил ни единого слова, ни единого звука и вообще никак не обозначал свое присутствие в голове мистера Майкрофта Холмса. Брифинг прошел, а Грегори все еще не было слышно. Майкрофт мысленно обращался к нему, дома выставил на столе стройный ряд бутылок пива и прислушался к себе. Ни-че-го. Грега не было и следа. Он должен был быть рад, но отчего-то лишь тоскливо вертел в руках запотевшую бутылку с темным пивом, склоняясь к тому, что окончательно сошел с ума, раз скучает по этому неотесанному глупцу с задорным смехом и такой искренней, почти детской непосредственностью, что это не могло не подкупить. Утро принесло головную боль и желание никогда не открывать глаза. — Даже напиться без меня нормально не можешь, слабак! — Грегори! — Майкрофт аж подскочил с дивана, на котором вчера так и провалялся вялой амебой. — Эх, Май, из какого же яйца ты проклюнулся, а? — Где ты был? Майкрофт сам не понял, отчего сердце зачастило в груди. Он жадно прислушивался к присутствию — такому уже привычному — знакомого сознания в своей голове и улыбался. — Не знаю… Помню какие-то вспышки, монотонный писк какой-то мыши. Знаешь, будто бы завели и отпустили, а она как ненормальная носится по палате и пищит, пищит, пищит… — По палате? Ты в больнице? — Майкрофт уже вытаскивал телефон и набирал сообщение помощнику. — Понятия не имею, Май… Знаешь, а мне тебя не хватало. Надеюсь, ты не успел без меня потрахаться? — Грегори! — Ну что тут такого? Может быть, там, в другом мире, я секс-гигант, или что-то вроде этого. — Я тоже по тебе скучал, Грег… — тихо произнес Майкрофт и улыбнулся. — А мы устроим вечеринку с потрахушками по этому поводу? — О боже, дай мне сил…

***

— Я согласился на свидание… — О! Кто? Я его знаю? Это Клейтон? Нет-нет, точно не он, значит, Бригс? Нет? Май, не томи, кто? Майкрофт распустил галстук и устало откинулся на спинку дивана. — Это Джордж… — Кто, прости? — лед в голосе окатил Майкрофта с ног до головы. — Ты стал намного более вежливым, чем был при первом своем появлении. — Не заговаривай мне зубы. Джордж? Этот мерзкий, скользкий червяк? Эта амеба во фраке? Это тот чувак, который трахал тебе мозг, после того как ты его отшил? Да он же приспособленец чистой воды! Он же через тебя хочет пробиться в твое это министерство, блядь, транспорта! Ну неужели ты этого не понимаешь? — Почему же не понимаю, отлично осознаю все это. Но, по крайней мере, я его знаю, да и ты давно изнываешь без секса, не так ли? — Но не с ним же, Май! Он смазливая бесхребетная амеба, сволочь и подхалим. — Хватит! Я всего лишь иду на ужин в хороший ресторан, чтобы утолить голод — и, кстати, твой тоже, — а потом хорошо провести время в постели. И ты же не думаешь, что я… — Я не могу думать, у меня нет для этого мозгов. Делай что хочешь! Можешь и дальше продолжать лезть в это дерьмо! Голос был жутко злой. — Да не ты ли вот уже который день выносишь мозг по поводу секса? Я, знаешь ли, тоже не железный! Все эти твои провокации… Это, знаешь ли, меня тоже заводит! — Так подрочи, твою мать! Зачем тебе этот мудак, который… — Грегори! — Вокруг тебя чертова пропасть парней, готовых на все, а ты что? Майкрофт отшвырнул галстук в сторону и расстегнул рубашку. — Знаешь, как представлю этих рафинированных мальчиков, что готовы яйца вылизывать, лишь бы оказаться поближе к кормушке, даже тошнит. — Ой, блядь! А этот — другой! — Голос явно всплеснул руками. — Может, и другой. Может, стоит попробовать еще раз? И ни одного слова, Грегори! Я предупредил!

***

Ресторан был пафосным и дорогим. Джордж Уайтбрук был жгучим брюнетом, имел смазливую физиономию, пухлые губы и маленькие, непропорциональные уши. Кудри он завивал и укладывал в небрежно-четкий беспорядок. — Джордж… — поприветствовал Майкрофт, подходя к столику, где его уже ожидали. Тот вскочил со своего места и расцеловал Майкрофта в обе щеки. «Фу-у-у-у-у…» — Прекрати, на нас смотрят. — С каких пор ты стал таким стеснительным? Я помню, как мы с тобой развлекались в том ресторане на Бонд-стрит, м-м-м? «Ты посмотри на его слащавую рожу! Меня сейчас стошнит!» — Да, с тех пор ты заметно прибавил в весе, Джордж. — Эй, это мышцы, Майкрофт, я по два часа ежедневно потею в фитнес-клубе. «Он в утяжке, бля буду!» Майкрофт едва сдерживался, чтобы не начать смеяться. Он смотрел на своего бывшего партнера и понимал, что сидящий напротив человек — пустышка, погремушка для малыша — звонкая и яркая, но абсолютно пустая. — Ты, кажется, переборщил с инъекциями гиалуроновой кислоты. «Гы-ы-ы-ы-ы-ы, а-а-а гы-гы-гы…» — Майкрофт, о чем ты говоришь? — Джордж, смени своего косметолога. Она явно что-то не то тебе колет под кожу. И кстати, ты знаешь, что ботокс может привести к смерти? — Я не понимаю… «Тупой потому что! Май, пойдем домой, подрочим в свое удовольствие». — Не напрягайся, Джордж. Мы… Я, пожалуй, тебя оставлю. Ужинай без меня и ни в чем себе не отказывай, — произнес Майкрофт и поднялся из-за стола. — И да, Джордж, не стоит меня донимать, пытаясь через меня добраться до премьера. Поверь мне, хуже этой идеи в твою далеко не умную голову не могло прийти ничего. — Но… «Дай поцелую тебя, Май! Ты просто мой герой! Браво!» — И еще… — Майкрофт наклонился к самому уху бывшего любовника. — Ты перетянул корсет, и лучше не старайся дышать полной грудью, а то может случиться конфуз определенного рода. Дома Майкрофт сидел на полу, вытянув ноги, и чокался пузатым бокалом с коньяком с собственным отражением. — За тебя, Грегори. — За тебя, Майкрофт. — Ты назвал меня Майкрофт? Мне нравится… — А давай поедим? — М-м-м? Что предлагаешь? — Пойдем к холодильнику, и не смей даже слова проронить про свою диету! Ты в отличной форме, и будь я чуть более материален… — Чуть более? Ты, вероятно, шутишь? — Я бы накормил тебя бараньими ребрышками. А еще бы запек картофель в мундире и сделал бы салат с моцареллой. М-м-м-м, если я начну хлюпать, значит захлебнулся слюной. — Грегори, ты не можешь захлебнуться слюной, ты моя шизофрения. — А шизофрения сможет кончить? Майкрофт поперхнулся куском помидора, что он кинул в рот минуту назад. — Проверим? — усмехнулся Майкрофт и прислушался к сдавленному хрюканью, что раздавалось в его голове. — А проверим! Ты будешь действовать, а я тебе давать указания. — Кстати, что там с твоей ориентацией? — Да понятия не имею! Я уже настолько свыкся с тобой и твоим телом, что вполне могу себе представить дрочку твоего члена твоей же рукой под мою собственную фантазию. Майкрофт опрокинул в себя остатки вина, закинул шарик моцареллы в рот и произнес: — Если кто-то узнает, что я буду мастурбировать под аккомпанемент Голоса в собственной голове, думаю, клиника для душевнобольных мне обеспечена. — Ой, да брось! Идем?

***

— М-м-м… — Согласен… Майкрофт раскинулся на кровати, дыша уже чуть медленнее и спокойней, чем за минуту до этого. — Грег? — М-м-м… Майкрофт довольно улыбнулся и накинул на бедра одеяло, решив чуть позже подумать о том, что это последняя стадия — когда его персональная шизофрения диктует ему, как нужно мастурбировать. — Откуда такая осведомленность, если ты ничего не помнишь из своей материальной жизни? Довольное хихиканье в голове переросло в хрюканье, а затем Голос сказал: — Я представлял себе это довольно давно. — Эм-м-м… Насколько давно? — Возможно, начал через пару дней после знакомства с тобой? — Ты меня спрашиваешь или себя? — нахмурился Майкрофт. — Да хрен знает! Как-то само мечталось, представлялось. — Это, знаешь ли, весьма впечатляюще и приятно. Я не мастурбировал с самого пубертата. — Да ладно! — Не стоит быть таким обалдевшим, ты, возможно, вообще этим никогда не занимался. — Да конечно! Этим все занимаются! — Не все, поверь мне, я яркий тому пример. — Да ты только что хорошенько себе отдрочил и говоришь мне, что никогда этим не занимаешься? — Технически — да, я мастурбировал, но если смотреть на ситуацию более развернуто, то возвратно-поступательные движения по моему пенису производил ты. — Ага! Скажи еще, что, когда я рассказывал тебе, как уткнул бы свой нос тебе в пупок, ты не своей ладонью размазывал сперму по телу. Майкрофт лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь полученным удовольствием, и улыбался. Этот Голос был таким своим, что даже весьма откровенные речи, выдаваемые им, были более чем приемлемы. — Предпочитаю думать, что мы занимались с тобой любовью. А кстати, Грегори, ты получил удовольствие? — Кажется, да… И, кажется, я только сейчас понял, что меня еще никто не ебал в самый мозг. — Пока не ебал, мой дорогой, пока не ебал… — пробормотал Майкрофт и провалился в сон. — Ты сказал «ебал»? Эй, Май, ты там уснул, что ли? Ма-а-ай? Вот же блядь!

***

— Иногда я размышляю о том, как тебя заткнуть хоть на секунду… — задумчиво произнес Майкрофт, перечеркивая зеленой пастой начертанные некрасивым кривым почерком строки. — Ты заскучаешь без меня, потом начнешь тосковать, потом сойдешь с ума без мастурбации и в итоге окажешься почившим в бозе. — Где ты нахватался подобных словечек? Голос в голове весело хмыкнул, а Майкрофту показалось, что какой-то там чисто гипотетически существующий глаз задорно ему подмигнул. — Просвещаюсь, Май, все благодаря тебе. Слушай, кто учил писать нашего принца? — Курица… — не задумываясь ответил Майкрофт и вычеркнул еще два совершенно нелепых вывода из записей. — Чем? — Лапой, Грег, конечно, лапой! Ты так ничего и не вспомнил? Майкрофт засунул пестрящий зеленью листок в рабочий блокнот и расслабленно откинулся в кресле. Голос тяжело вздохнул, поскрипел несуществующими мозгами и сказал: — Полагаю, я в какой-то больнице, а мышиная возня вокруг меня — это аппараты поддержания жизни в моем теле. Раз я все еще в твоей голове, значит, мой мозг ТАМ почти мертв, а тело еще трепыхается, но с каждым днем я чувствую, что мне сил не хватает даже с тобой болтать. — Да? Все так плохо? Майкрофт напрягся, совершенно неожиданно отметив резкий скачок пульса, пересохшие от волнения губы и страх… Совершенно иррациональный страх остаться в полном одиночестве. — Если бы я знал… Здесь с тобой мне хорошо, очень. Правда, не сомневайся в этом. Но там… там я могу быть где угодно, кем угодно… Может, я в затхлой стране третьего мира валяюсь в лохмотьях в грязной палатке после какого-нибудь отчаянного подвига, или в тюремном лазарете, или… — Или в одной из клиник пригородов Лондона. Мои люди проверяли только столичные реанимационные отделения. — Брось, это глупо. — Глупо не попытаться найти тебя, если это вообще возможно. — Нет, безнадежно пытаться спасти собственную шизофрению, Май…

***

— Я просил тебя не идти на «Аиду»? — Да. — Но ты полностью проигнорировал мои просьбы? — Полностью. — Так вот теперь я сам буду тебе петь арии какой-нибудь там Жозефины или Отелло, пока ты не удовлетворишь все мои требования! — Грег, ты своим храпом заглушил мне музыку, так что это я должен требовать компенсацию. — Да? — Ага… Итак… — Секс? — «Иоланта» в аудиоверсии тысяча восемьсот девяносто третьего года на немецком языке, и не дай тебе боже даже попытаться прикрыть несуществующие глаза. — Тиран! — Бездарь!

***

— Май, ты слишком напряжен. — Заткнись, Голос! — О… Майкрофт вошел домой после тридцати часов напряженной деятельности и сейчас пытался справиться с приступом мигрени, что раздирала его виски на части. Он был раздражен неудачным исходом переговоров, взбешен позицией премьера и готов был разорвать на части любого, кто осмелился бы сейчас ему что-то сказать. — Простите, ваше святейшество, я, ваш презренный шизофренический бред, больше не произнесу ни единого слова. — Будь так любезен! — Буду! Майкрофт закрыл глаза, скидывая одежду прямо на пол ванной и гадая, насколько упругие струи душа помогут ему с головной болью. — Но скажу напоследок. Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я не сделал ничего, чтобы заслужить подобное отношение. Если тебе любопытно, то я чувствую твою боль так же сильно, как и ты, и всего лишь хотел помочь. Знаешь, я все чаще хочу сдохнуть, чтобы не видеть и не слышать тебя! — Я тебе уже говорил, ты не можешь умереть, ты моя шизофрения. Поиски твоего якобы оплетенного проводами тела не принесли никакого результата. Голос никак не отреагировал на слова Майкрофта. Тот встал под душ и оперся руками о стену, понимая, что без таблеток ему не обойтись. Молоты в висках стучали все сильнее и сильнее. — Грег… Ничего. — Это не смешно, Грегори, отзовись. Эхом в голове отдавалась гулкая тишина. Майкрофт медленно вдыхал носом воздух, наполняя кислородом легкие до отказа, и резко выдыхал через рот, надеясь, что дыхательная гимнастика хоть немного снимет пульсацию в голове. — Ну хорошо, прости меня, я был неправ. Сорвался и обидел свою шизофрению. Грег? Майкрофт нахмурился, выбрался из душа и наскоро вытерся. Посмотрел на свое отражение в зеркале и снова позвал: — Грегори… — Я просто хотел сказать тебе, что обнял бы тебя крепко и помассировал твои виски… Но я же шизофрения, правда? — Пойдем в постель? Голос хмыкнул. — Еще не передумал обнять?

***

Голос исчез внезапно. Просто на полуслове оборвался и больше не появлялся. Майкрофт ждал сутки, двое… Но прошла неделя, которая сменилась месяцем, а Грега больше не было в его сознании. Скучал Майкрофт отчаянно. Даже записался на прием к мозгоправу из-за постоянных издевательств Шерлока, который неоднократно заставал его говорящим с собственным отражением. Результат, правда, был неутешительным: Майкрофт практически сбежал спустя несколько минут, поняв, что, если останется еще хоть на миг, дело не ограничится применением дедукции и перерастет в уничтожение одного из светил британской академии психоаналитиков. Прошло чуть больше полугода, Шерлок разнес его квартиру очередным взрывом и сбежал на съемное жилье, а Майкрофт не переставал время от времени разговаривать с Грегом. Правда, ему так больше никто и не ответил… — Стивен, что ОПЯТЬ произошло? Почему вы прерываете связь с кабинетом министров в самый разгар пламенной речи лорда Добса? — Ваш брат, сэр. Майкрофт закрыл глаза, стиснул зубы и выдохнул. Братец не переставал подбрасывать ему проблемы последние несколько недель. Будто с цепи сорвался. Все твердил про изобретенную профессию… Какая чушь! — Что на этот раз? — спокойным голосом вопросил Майкрофт, хотя внутри бушевала нешуточная буря. — Он арестован за препятствие следственным органам Скотланд-Ярда. Майкрофт сжал переносицу пальцами, анализируя услышанное, и резко бросил: — У вас возникла проблема с внесением залога в кассу Ярда? Вы растеряли последние мозги после вчерашней встречи с вашей девушкой? Вы перепили кофе или виски? Что вам непонятно в этой ситуации, которая повторяется уже в третий раз? Секретарь стушевался, стал весь каким-то маленьким и сереньким, словно недобитая мышь, и проблеял, как недоделанная овца: — В этот раз ему отказано в залоге и предъявлено обвинение в убийстве. — О боже… Досье следователя. — Майкрофт протянул руку, ожидая папку с именем храбреца, решившего предъявить обвинение человеку, который, вероятнее всего, уже знает, что произошло, как и почему. — У меня его еще нет… — Так какого же черта вы здесь стоите? Секретарь убежал в каком-то совершенно сумасшедшем страхе, а Майкрофт откинулся в кресле и пробормотал: — Видишь, Грег, вокруг сплошь одни некомпетентные идиоты. Если бы ты только знал… — Майкрофт уставился в стену напротив невидящим взглядом и добавил: — …как мне тебя не хватает… Досье появилось на столе спустя двадцать две минуты. Лицо с фото Майкрофт окинул презрительным взглядом, отмечая, что человек на снимке слишком открыто улыбается для работника правопорядка. Майкрофт пробежал глазами по имеющейся на этого смельчака-сержанта информации и вновь скользнул взглядом по фото. Такому бы сниматься в ситкомах, а не в Ярде служить! Смел, умен, предан стране — истинный британец. Безрассуден, человечен, уважаем коллегами. Был ранен в перестрелке при захвате банды наркоторговцев. Искусственная кома в течение почти шести месяцев. Возвращение в отдел в качестве детектива-инспектора. — Хм… — заинтересованно произнес Майкрофт, чувствуя, что в голове уже созрел план по вербовке этого кристально честного бобби для приглядывания за неугомонным братцем. Он нажал на кнопку селектора и произнес: — Стивен, Хакни, ангар номер семь, мой Бентли к крыльцу, и приготовьте тот костюм, что вчера доставили из мастерской. Галстук подберу сам.

***

Майкрофт стоял спиной к двери, в которую только что впихнули новоиспеченного ДИ, и ухмылялся. Он научит этого выскочку не отвлекать его от дел государственных! — Что это за блядство? Где я, ебать меня через колено трижды! И Майкрофт потерял дар речи. Медленно-медленно он повернулся и во все глаза уставился на мужчину, словно тот имел грушевидную голову, огромные остроконечные уши и глаза размером с плошку. Человек как раз закончил отряхивать свой плащ и посмотрел на Майкрофта. Словно капли ртути, крупицы информации начали стекаться в одну лужицу, медленно образуя озеро, море, океан. — М-м-м… Грегори Лестрейд… Грегори… Грег! Ранение, кома, оплетенное трубками тело. Писк мыши… О боже! — Май? — Майкрофт… — на автомате поправил тот и чуть ослабил узел своего бордового галстука. — …Холмс, само британское правительство, любит салат латук, сельдерей и рукколу, красное сухое вино, «Иоланту» и мастурбировать под аккомпанемент своей шизофрении. Губы Грегори медленно начали растягиваться в улыбке, и он сделал шаг вперед, смотря прямо на совершенно ошарашенного Майкрофта. — Это правда ты, Грег? — выдохнул Майкрофт и отступил на шаг назад, неверяще качая головой. — Ошибки быть не может. Я и есть голос твоей шизофрении. — Этого просто не может быть. А Грег в это время подошел вплотную и заглянул прямо в светлые глаза Майкрофта. — Да, это просто фантастика… А знаешь… — Что? — «Иоланта» была в сто раз хуже «Аиды»! — Бездарь! — Зануда! — Я скучал по тебе… — Я тоже, и все еще хочу тебя обнять. Можно? — Если я скажу нет, ты от меня отстанешь? — Не-а. — Тогда можно, Грегори. Тебе все можно!