Dawn

-Что я им сделала, Диппер? Разве так можно? Мэйбл сидела на краю своей кровати, слезы опять капали ручьями с ее щек, а рядом сидел Диппер, обнимавший сестру за плечи и пытавшийся успокоить и утешить девушку. -Все будет хорошо, не плачь. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Ох... Пусть мне только попадётся на глаза эта рыжая стерва! -Диппер! Не надо! Из-за меня у тебя могут быть проблемы... -Я не останусь в стороне. Он ещё крепче обнял девушку, всем видом показывая, что не даст её в обиду. Конечно, они могли бы все рассказать родителям, но что те смогут сделать? Поговорить с директором? Родителями? Банально, бессмысленно и бесполезно. Мэйбл была окончательно разочарована и думала над тем, что перестанет быть такой доверчивой и начнёт взрослеть. -Диппер, мама с папой просили помочь им с ужином. -Мы обязательно ещё обсудим этот вопрос. За ужином семья Пайнсов не отличалась особой разговорчивостью и каждый думал о своём, каждый был, так сказать, в своем мире. Но так как к ужину присоединился ещё один человек, разговор за столом бурно вёл свою громкую жизнь и в основном состоял из смеха и увлеченной болтовни. Николас рассказывал какие-то забавные истории из своей жизни и родителям, он, кажется, даже понравился. Мэйбл и Диппер лишь кидали короткие взгляды в сторону друг друга и молчали, подав голос только спустя пятнадцать минут. -Мама, папа... Николас, мы с Диппером приготовили для вас кое-что. В эту же минуту заинтересованные взгляды были устремлены на Пайнсов-младших, и Мэйбл, аккуратно встав из-за стола, через минуту вернулась с подносом, на котором лежало ароматное свежеиспеченное печенье. Под восторженные возгласы ото всех, кто сидел за столом, девушка поставила поднос в середину стола. Тем временем на столе вместо большого количества посуды, оставшейся после ужина, появились блюдца и чашки с чаем. Казалось, Николас успел за все то короткое время влиться в эту маленькую уютную семью Пайнсов, которые очень смешно шутили за ужином. Все ели печенье, попивая чай, и увлеченно болтали. Мэйбл немного оживилась и периодически перебрасывалась с братом несколькими словами. После ужина каждый занимался своими рутинными делами. Диппер заперся в комнате с кучей книжек, Мэйбл смотрела по телевизору какую-то мелодраму, мистер Пайнс сидел в гостиной и читал газету, а миссис Пайнс, попрощавшись с жителями дома, ушла на ночную смену в больнице. Мэйбл уже практически не вникала в смысл фильма, просто думая о чем-то отдалённом от реальности, таращась в стену рядом с "зомбоящиком". Скука. Ещё и Николас всё время сидит в своей комнате, будто стесняется выходить. Мэйбл подумала, что было бы хорошо чем бы заняться. Можно пообщаться с гостем и, может быть, поиграть в какие-нибудь настольные игры, которые, помнится, завалялись среди прочего хлама в недрах её шкафа. Она поднялась в свою комнату и начала беспощадную ревизию своего хлама, всё-таки отыскав там какую-то доисторическую карточную игру, которую она даже вроде брала с собой в Гравити Фолз. Вот и хорошо, по крайней мере, она надеется, что её новый знакомый составит ей компанию в нескольких партиях. Чуть дальше комнаты Диппера была та самая комната, которую родители выделили Николасу и которая за всё это время так и норовила называть себя его "обителью". Мэйбл открывает дверь. И в момент жалеет, что вообще её открыла. Цветастая картонная коробка с глухим стуком падает на пол.